Я поздравляю глубокоуважаемых коллег с профессиональным праздником, днём медицинского работника. И желаю им здоровья, сил и упрямства в противостоянии с Государством, которое планомерно уничтожает здравоохранение вместе с теми, кто знает, как должно быть и умеет это делать.

Даже профессиональный праздник наши начальнички умеют обернуть плевком в лицо тем, кого, хотя бы согласно этикета и приличий, должны поздравить в этот день.

В пятницу, в пересменок в нашем ЛПУ было проведено "торжественное собрание". Руководство собрало весь личный состав в актовом зале, сказало дежурные слова на тему праздника, осторожные предупреждения касательно реформы и грядущих с осени изменений в работе тех, кто не будет этим летом сокращён.

Потом, сославшись на кризис, тяжёлую обстановку в стране и мире, в результате "враждебных происков западных стран", сообщило, что премии к празднику медицинского работника в этом году не будет. И, натужно улыбнувшись, с фальшивым энтузиазмом начальство воскликнуло: "Зато мы поздравляем и награждаем почётными грамотами наших лучших работников!". (Заметь-те, господа, не "сотрудников", а "работников". Дьявол, он кроется в деталях!)

Выкликаемые руководством, с равнодушными лицами к "сцене" подходили сотрудники, брали грамоты и возвращались к своим местам. Ничто не предвещало скандала, но начальство сделало одну небольшую ошибку. Не поздравить нашего бывшего заведующего неврологическим отделением оно не могло по ряду причин, таким как недавно отпразднованное 65-летие, 25 лет работы в поликлинике и попытка со стороны руководства загладить факт его отрешения от должности и последовавшего через полгода после этого вручения уведомления о сокращении, уже как врача.

Теперь уже бывший зав. неврологией, в отличие от, уже два месяца как сокращённого, бывшего заведующего стоматологией и меня, редко публично высказывался против реформ Печатникова и лично руководства ЛПУ, утверждая, что "вагон с булыжниками, катящийся под горку может остановить только другой такой же вагон или уничтоженные рельсы, что согласно УК уже является диверсией". Но в пятницу он всё-таки счёл необходимым сказать пару слов.

Задержавшись после вручения перед столом президиума, он повернулся к залу: "То, что мы - хорошие специалисты, мы слышим от начальства довольно часто: в день шестидесятилетия, пятидесятилетия... Кому повезло, то даже и в день сорокалетия. Но то, что мы - незаменимые специалисты, слышим лишь раз в жизни: на собственных похоронах.
Мне не жаль уходить. Мне жаль тех, кто остаётся. У нас вся страна последнее время фанатично ударилась в религию, так вот в Новом завете, в Откровении сказано: "И настанут такие времена, когда люди сами будут искать себе смерть, но смерть убежит от них. И живые будут завидовать мертвым". Очень похоже на положение в нашей медицине.
В какой-то мере я очень рад, что последним знаком благодарности за мою долгую и добросовестную работу, со стороны президента, мэра и остального руководства здравоохранением, был этот кусок глянцевого картона. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Но такое всё же лучше никогда, чем поздно".

На последних словах, в звенящей тишине он сложил хрустящий листок "почётной грамоты" вдвое и разгладил на сгибе. Затем сложил ещё раз вдвое и вновь разгладил на сгибе, после чего сунул в карман халата: "Извините, меня ждут пациенты". Коротко поклонился и вышел из зала.

Начальство переглянулось и через четыре секунды выдавило из себя: "Всем спасибо. Все по рабочим местам".

А скрип сгибаемой почётной бумаги звучал очень эффектно.