Вышел я из больницы. Вроде бы поправился. Но врачи запретили мне пить и
курить. А настоятельно рекомендовали ограничивать себя в пище. Я пожаловался
на все это одному знакомому. В конце и говорю:
- Что мне в жизни еще остается? Только книжки читать?!
Знакомый отвечает:
- Ну, это пока зрение хорошее...

Борис Сичкин попал в автомобильную катастрофу. Оказался в госпитале. Там его
навестил сын Эмиль. И вот они стали прощаться. Эмиль наклонился, чтобы
поцеловать отца. Боря ощутил легкий запах спиртного. Он сказал:
- Эмиль, ты выпил. Я расстраиваюсь, когда ты пьешь.
Сын начал оправдываться:
- Папа, я выпил один бокал шампанского.
Боря тихим голосом спросил:
- Что же ты праздновал, сынок?

Заболел старый писатель Родион Березов. Перенес тяжелую операцию. В
русскоязычной газете появилось сообщение на эту тему. Заметка называлась:
"Состояние Родиона Березова".

Там же появилась информация:
"Случай на углу Бродвея и Четырнадцатой. Шестилетняя девочка, ехавшая
на велосипеде СВАЛИЛАСЬ под мчавшийся автобус..."
В заметке чувствуется некоторое удовлетворение.

В той же газете:
"На юге Франции разбился пассажирский самолет. К СЧАСТЬЮ, из трехсот
человек, летевших этим рейсом, погибло двенадцать!"

Рекламное объявление там же:
"За небольшие деньги имеете самое лучшее: аборт, противозачаточные
таблетки, установление внематочной беременности!"

Траурное извещение:
"ПРЕЖДЕВРЕМЕННАЯ кончина Гарри Либмана".

Лет тридцать назад Евтушенко приехал в Америку. Поселился в гостинице.
Сидит раз в холле, ждет кого-то. Видит, к дверям направляется очень знакомый
старик: борода, измятые штаны, армейская рубашка.
Несколько секунд Евтушенко был в шоке. Затем он понял, что это-
Хемингуэй. Кинулся за ним. Но Хемингуэй успел сесть в поджидавшее его такси.
- Какая досада, - сказал Евтушенко швейцару, - ведь это был Хемингуэй!
А я не сразу узнал его!
Швейцар ответил деликатно:
- Не расстраивайтесь. Мистер Хемингуэй тоже не сразу узнал вас.

Алешковский уверял:
- В Москве репетируется балет, где среди действующих лиц есть Крупская.
Перед балериной, исполняющей эту роль, стоит нелегкая хореографическая
задача. А именно, средствами пластики выразить базедову болезнь.

Томас Венцлова договаривался о своей университетской лекции. За одну я
беру триста долларов. За вторую - двести пятьдесят. За третью - сто. Но эту,
третью я вам не рекомендую.

Оказался в больнице. Диагноз - цирроз печени. Правда, в начальной
стадии. Хотя она же, вроде бы, и конечная. После этого мои собутыльники по
радио "Либерти" запели:
"Цирроз-воевода дозором
Обходит владенья свои..."

Сцена в больнице. Меня везут на процедуру. На груди у меня лежит том
Достоевского. Мне только что принесла его Нина Аловерт. Врач-американец
спрашивает:
- Что это за книга?
- Достоевский.
- "Идиот"?
- Нет, "Подросток".
- Таков обычай? - интересуется врач.
- Да, - говорю, - таков обычай. Русские писатели умирают с томом
Достоевского на груди.
Американец спрашивает:
- Ноу Байбл? (Не Библия?)
- Нет, - говорю, - именно том Достоевского.
Американец посмотрел на меня с интересом.

Когда выяснилось, что опухоль моя - не злокачественная, Лена сказала:
"Рак пятится назад..."

В Ленинград приехала делегация американских конгрессменов. Встречал их
первый секретарь Ленинградского обкома Толстиков. Тут же состоялась беседа.
Один из конгрессменов среди прочего заинтересовался:
- Каковы показатели смертности в Ленинграде?
Толстиков уверенно и коротко ответил:
- В Ленинграде нет смертности!

- Лимонов перерезал себе вены электрической бритвой!

Романс диетолога:
"И всюду сласти роковые,
И от жиров защиты нет..."

Все интересуются, что там будет после смерти?
После смерти начинается - история.