Лазарь Каганович, имя которого долгое время носил московский метрополитен, сказал: «Каждая катастрофа имеет фамилию, имя и отчество».
А он - нарком тяжелой промышленности, нарком путей сообщений, нарком нефтяной промышленности, нарком топливной промышленности, нарком строительной промышленности (и так далее, и так далее) - знал о чём говорил. В свете этого и взглянем на вчерашнюю техногенную катастрофу в московском метро глобально и в деталях.

Моя однокурсница много лет, как дизель в Заполярье трудится в поликлинике, которая до февраля 2014 успешно обслуживала сотрудников метрополитена, а также проводила их ежегодную диспансеризацию, нещадно отбраковывая наркоманов, алкоголиков и тех, кто, по состоянию здоровья, со временем перестал быть способен работать в качестве сотрудника метрополитена. Естественно, что я обратился именно к ней за информацией, практически «из первых рук» о событиях на синей ветке метро.

Она поведала мне следующее:
После того, как глава метрополитена Дмитрий Владимирович Гаев был отправлен в отставку со своего поста и на эту должность был посажен Иван Сергеевич Беседин, в метрополитене вначале началась текучка кадров, вызванная нововведениями, которые при советской власти именовались «потогонной системой Форда». Профсоюз пытался бороться, но малорезультативно. Результатом текучки стали регулярные происшествия, ударившие, как по сотрудникам, оставшимся работать, так и по пассажирам метро.

Нагрузки на машинистов стали превышать допустимые, как трудовым кодексом, так и возможностями человека. Прошлой зимой после такого нефизиологически долгого дежурства «машинист в одно лицо» (так звучит должность машиниста, ведущего состав без помощника) сдав смену, просто-напросто заснул в кабине хвостового вагона на выхинской линии. Когда же он проснулся от того, что метропоезд, ведомый уже другим машинистом в кабине на противоположном конце состава, тронулся в путь, то попытался спрыгнуть на ходу, предпочтя рискнуть здоровьем, чем получить административное взыскание со стороны руководства за нахождение в хвостовом вагоне во внерабочее время. Надо ли говорить, что итог оказался для него фатальным. И это, по словам сотрудников метро, не является случаем из ряда вон выходящим.

Чтобы обезопасить себя, администрация Беседина в принципе и категорически запретила общение личного состава метрополитена с журналистами всех видов СМИ, под угрозой санкций административного характера, вплоть до увольнения.

Гипотетически допустим, что данные меры могут быть как-либо разумно объяснены. Но ситуация с февраля 2014 года усугубилась тем, что в результате проведённого тендера, метрополитеновская поликлиника, несколько десятилетий проводившая комиссионный осмотр сотрудников метрополитена, утратила право на проведение ежегодной диспансеризации.

Да, с одной стороны это вина некомпетентного и нечистого на руку бывшего главного врача поликлиники Любимого Олега Александровича, не сумевшего правильно и вовремя организовать подачу документов. Его выгнали с должности через месяц после результатов тендера, в первый понедельник марта, после завершения проверки работы поликлиники Контрольно-ревизионным управлением с наложением на него штрафа на многие сотни тысяч рублей.
До назначения на должность главного врача успешной поликлиники метрополитена, он служил начмедом отдела Центрального регионального командования ВВ МВД России (и никто не знает, с чем же могла быть связана отставка молодого и перспективного офицера медслужбы с такой хлебной должности?). Впрочем, пример нашей поликлиники, оставленной им после двух лет управления в многомиллионных долгах, даёт возможность предполагать об этих причинах.

Но, с другой стороны, предыдущий тендер был выигран поликлиникой за 220 миллионов рублей, а частная клиника, получившая в этом году право ежегодного осмотра, выиграла его лишь за 62 миллиона. Правда странно, особенно если учесть тот неоспоримый факт, что московский метрополитен с каждым годом разрастается все больше и больше? У нас нет фактов для подозрений в коррупции при проведении данного тендера, но основания, согласитесь, есть. Ведь после того, как сотрудники метрополитена стали проходить диспансерный осмотр по новому адресу, «слепые прозрели, а безногие - затанцевали».

Примером может служить один очень неумный новобранец, соискатель уже упоминавшейся должности «машинист в одно лицо», которому в метрополитеновской поликлинике в декабре прошлого года был дан отказ по двум специальностям: неврология (эпилептический припадок в возрасте 19 лет) и офтальмология (недостаточное зрение). В конце апреля он пришёл в поликлинику в форме машиниста и радостно сообщил неврологу, что «другая комиссия, в отличие от Вас, меня пропустила».

Я не стану комментировать этот случай. Позволю себе уточнить, что прежняя комиссия каждого сотрудника длилась порядка пяти-шести часов, а прохождение комиссии в частной организации, выигравшей тендер в 2014 году, занимает, по словам метрополитеновцев, не более полутора-двух часов, при том же фиксированном количестве исследований и врачей-специалистов. О каком качестве обследования после этого можно говорить? А ведь метрополитен – стратегический объект даже в мирное время, не говоря уже о военном.

Но вернёмся к фигуре Ивана Сергеевича Беседина.
По словам наших пациентов, работающих в метрополитене (мы потеряли диспансеризационную комиссию, но сотрудники, прикрепленные к поликлинике, - остались), ту самую злополучную стрелку, из-за которой произошло крушение метропоезда, накануне ремонтировала сторонняя организация. Работа не была доведена до конца и промежуточные результаты были закреплены «на живую нитку» (технические подробности будут мало кому понятны, кроме специалистов, хотя после каждой катастрофы количество людей, сведущих именно в этой проблеме растёт со скоростью убегающего из кастрюльки молока). А поскольку в той части Москвы идёт активное строительство новых тоннелей, то грунт, по стечению обстоятельств, просел, в результате произошло нарушение работы недоремонтированной стрелки, что и привело к крушению состава.

Исходя из рассказа моей однокурсницы, просившей сохранить её анонимность, можно задать ряд весьма логичных вопросов:
Отчего стрелку ремонтировала сторонняя организация, а не сотрудники ремонтных служб метрополитена?

Отчего медосмотр сотрудников метрополитена производит сторонняя организация, признающая нездоровых людей - годными к работе?

Отчего на метрополитене такая сильная текучка кадров, приведшая к учащению катастроф, происшествий и поломок?

Как фамилия, имя и отчество катастрофы в московском метрополитене, в результате которой погибло и осталось калеками беспрецедентно огромное количество людей?