04 июля 1902 года в городе Гродно родился Мейер Лански (Майер Суховлянский).

Лански был настоящим крестным отцом национального криминального синдиката США, прототипа организации, которая впоследствии переродилась в американскую мафию. Обращались к нему иронично, но всегда с уважением — «Малыш», а Лаки Лучано постоянно советовал всем: «Слушайте его». Сам же Мейер нередко говорил: «Мы выше, чем закон и больше, чем U.S. Steel». Однажды один из агентов ФБР сказал, еле сдерживая злобу и одновременно восхищение: «Если бы он занялся законным бизнесом, то мог бы стать главой «Дженерал Моторc».

Таким был Мейер Суховлянский, больше известный как Мейер Лански, еврей из Гродно. Любопытно, что когда весь преступный мир говорил о товариществе, которое включало только итальянцев, Мейера не трогали, его никто никогда ниоткуда не исключал. Лишь бандиты низшего класса считали, что раз Мейер не итальянец, то его уважают исключительно из-за богатства.

Лански имел и первое и последнее слово в мире организованной преступности. В 40-50-е гг. синдикатом правила Большая Шестерка, за которую голосовал Мейер. Все последовали его выбору. Джейк «Сальный палец» считал Лански гением этого века. Тони Аккардо восхищался суммами, которые тот привносил в синдикат. «Долговязый» Цвильман, главный рэкетир Нью- Джерси, вообще считал Лански своим духовным наставником и говорил, что пойдет за ним на край света. Фрэнк Костелло, партнер основателя синдиката, постоянно получал от Лаки Лучано указание «слушаться Мейера». Ни одного голосования не проходило без того, чтобы решение не было принято большинством, причем тон задавал Лански.

Все его слушали, потому что он платил. Если слушали очень внимательно, то могли отхватить кусок и себе. Лански заправлял в Чикаго, Детройте, Нью-Джерси, Нью-Йорке. Когда одна мафиозная семья из Тампы решила самостоятельно отправиться на Кубу к Батисте, Лански использовал все свои связи, чтобы не допустить этого. Затем, во избежание конфликтов, он кинул им кусок, правда, гораздо меньший, чем получили остальные семьи. Таков был Лански.

Джек Дранья, лос-анджелесский мафиозный босс, однажды попытался надавить на Лански, чтобы урвать что-нибудь для себя в Вегасе. Мейер мило поговорил с ним, чуть не расцеловал. Но гость уехал, ничего не добившись. Таков был Лански.

Несмотря на всплеск популярности в последние годы жизни, Лански предпочитал держаться в тени. Формально главой преступного мира был Лаки Лучано, но фактически всем заправлял Мейер. Вместе они унаследовали достижения банд времен Сухого закона, пришли на смену банде Усатого Пита, в которую входили Джо Босс Массерия и Сальваторе Маранцано. Сегодняшняя мафия многим обязана Лаки Лучано и Лански.

Идеальная команда: начитанный, образованный Лански, который мог быстро проанализировать ситуацию и найти выход, и эрудированный Лучано, для которого не составляло труда провести газетчиков, к тому же у него был исключительный организаторский талант и достаточно твердый характер, чтобы претворять планы в жизнь.

Мейер Лански прослыл противником насилия, и это - не миф. В 20-е гг. он с Багси Сигелом организовал банду, которую многие считали самой жесткой среди банд времен Сухого закона на востоке США. Они вели подпольную торговлю спиртным, алкоголь им привозили на кораблях, но, как известно, война всегда обходится дорого, а Лански был, в первую очередь, предприниматель, а целью торговли всегда является выгода. Поэтому он всегда был готов найти компромисс, который устроил бы обе стороны.

Их банда также занималась жульничеством и разборками, за вознаграждение, разумеется. Она стала своего рода провозвестницей «Корпорации Убийств», карательного аппарата синдиката. Именно туда и перешли в 30-е гг. Мейер и Багси. Лански пришлось многое перестраивать. Он предложил правление триумвирата: Луиса Лепке, Багси Сигела и Альберта Анастасию. Остальные побоялись что-либо возразить, так как им была известна любовь Сигела к убийствам. К тому же, система, предложенная могущественным Лански, должна была положить конец истреблению группировками друг друга. В результате, решено было несколько уменьшить влияние Багси, но оставить его в корпорации.

Ни одно крупное убийство этой организации не совершалось без одобрения Лански. Даже смерть Сигела в 1947 году наступила с молчаливого согласия Мейера: Багси растратил слишком много денег, принадлежавших синдикату. «У меня просто не было выбора»,— оправдывался он, но очевидцы говорят, что испытали колоссальное давление со стороны главаря, когда этот вопрос был вынесен на голосование. Правда, потом от Лански поступило предложение немного повременить с убийством Сигела и попробовать получить хоть какие-то деньги с его денежных махинаций. Таков был Лански.

И Лански, и Лучано в один голос говорят, что планировали создать подобный синдикат еще в 20-е гг., когда одному было слегка за 20, второму — 18. Большое влияние на них оказывал Арнольд Ротштейн, заядлый игрок и основной «мозг» криминального мира того времени. Он разработал собственный проект синдиката и пытался претворить его в жизнь через Лански и Лучано. Смерть Арнольда в 1928 году положила конец так называемому обучению будущих крестных отцов мафии. Лански и Лучано выжили в междоусобных войнах 20-х гг. только благодаря тому, что держались вместе, участвовали в различных союзах и потихоньку уничтожали противников. И это даже несмотря на то, что им не хватало хорошего руководства и оружия. Когда они убили сначала Массерию, а потом и Маранцано, они уже были на вершине криминального мира. Даже Капоне признал их превосходство.

Капоне однажды сказал Лучано про его сотоварища: «Мне понадобилось много времени, чтобы осознать, что этот Мейер лучше понимает итальянцев, чем я сам. Я уже ему говорил, возможно, родила его еврейка, но вот вскормила точно сицилийка». Лучано постоянно говорил, что его партнер «видит сквозь стены», он в курсе всех интриг, и «его курок всегда взведен », имея в виду, что он знает, как себя вести, если возникает опасность, и как ее избежать. Таков был Лански.

Лански никогда не завидовал Лучано, его главенствующей роли, прекрасно понимая, что дурную славу всегда сопровождает опасность, и при этом совершенно неважно, откупился ты или нет, за тобой все равно будут охотиться и закон, и бандиты. К тому же, благодаря тому, что Лучано официально считался лидером, они заручились поддержкой итальянских мафиози. Лански пришлось приложить немало усилий, чтобы доказать всем, что его еврейские друзья — Цвильман, Мо Далитц и Голландец Шульц — весьма ценны для синдиката. Отношение сицилийцев было разным — не все смогли так быстро забыть недавние междоусобные войны. Тогда Мейер сказал Лучано: «Этим парням нужно во что-то верить». Старые приемчики времен банды Усатого Пита обрели вторую жизнь. У Лучано не хватило терпения «воспитать» людей, поэтому он согласился принимать тех, кто хотел следовать ритуалам. Он ввел должность босса боссов и тут же ее занял. Лански предложил их организации название «Unione Siciliano» — Сицилийский Союз. Лучано же просто называл это «делом». Он сумел внушить своим людям, что соблюдение традиций роли не играет, единственное, что важно,— это деньги (в то время к нему уже начали поступать кое- какие деньги, они дали ему власть и даже в тюрьме его влияние не ослабло, помогли удержаться на плаву; он по-прежнему продолжал давать указания и получать прибыль).

Между 1945 и 1947 годами, когда Израиль вел тяжелейшую борьбу за право на существование, европейские страны не продавали оружие для израильской армии. Америка также держала нейтралитет. И вот Лански, пользуясь своим влиянием на восточном берегу, особенно в доках Нью–Йорка и Нью–Джерси, смог переправить в Израиль оружие, которое вернулось в Америку после окончания Второй мировой войны. Половина его была совершенно новой. Это была замечательная стремительная операция от Нью–Йорка до Хайфы. Более того, ему удалось прервать нелегальные поставки оружия Египту, что также способствовало восстановлению справедливости на Ближнем Востоке. Обычно Лански удавалось всё. Таков был Лански.

После признания государства Израиль Соединёнными Штатами (через 11 минут после его провозглашения) Лански переводит большие деньги для нового государства.

В 1951 году имя Лански всплыло в связи с процессом знаменитого картежника Фрэнка Эриксона. «Нью-Йорк Таймс» обладала самой надежной справочной системой в мире, но даже она не смогла выяснить, кто же такой Лански. Газетчики назвали его «Спортсмен Мейер Лански», очевидно, перепутав его с Драчуном Джозефом Ланцей, бандитом из прибрежных городов. Во время Кефауверского расследования (1950-1951) Лански считался таким важным человеком, что его даже не стали вызывать в суд. Более того, Комитет ни разу о нем не упомянул, лишь в конце процесса в формулировку внесли коррективы: «Доказательства по делу Костелло — Адонис — Лански были найдены в Нью-Йорке, Саратоге, округе Берген (Нью-Джерси), Новом Орлеане, Майами, Лас-Вегасе, на западном побережье и в Гаване».

Лански назвали «мозгом операции». «Малыш» стал известен как человек, поддерживающий стабильность империи, пока Лучано сидит за решеткой. Мейеру доверяли прятать и вкладывать деньги синдиката, именно благодаря его предусмотрительности Лучано получал свою долю, не только находясь в тюрьме, но даже уже будучи высланным в Италию. Только с помощью «Малыша» синдикат наткнулся на золотую жилу — игорный бизнес в Гаване, он один вел переговоры с диктатором Фульхенсио Батистой по поводу игорной монополии на его территории. После чего Лански было сказано перевести три миллиона долларов на счет в швейцарском банке на имя Батисты, плюс ежегодная плата военной хунте в размере 5%.

Когда в 1959 году на Кубе победили повстанцы, то Лански лично летал на Кубу и в одиночку вел переговоры с Че Геварой и Кастро по поводу своих отелей-казино. Меир хотел, чтобы его игровые дома работали в штатном режиме, либо требовал компенсации. Фидель Кастро не оценил бесстрашия своего собеседника и посоветовал Лански покинуть остров как можно быстрее. Мейер вернулся в США ни с чем.

В криминальном мире постоянно происходили какие-то перестановки, но положение Лански всегда оставалось неизменным, так как этого человека слишком ценили, чтобы потерять. Он легко пришел к единому мнению с Вито Дженовезе, что Альберт Анастазиа, решивший возглавить "комиссию" и начавший войну против глав остальных семей, должен умереть, а затем, когда Дженовезе в гордыне своей также утратил осмотрительность и чувство меры, с той же легкостью избавился и от Вито. Лански не боялся мести.

Арест Мейера подготавливался годами, и только в 1970 году федералы попытались взять его на утаивании доходов от налогов. Лански быстро снял со счета в Вегасе миллионы синдиката, пока правительство старалось выслать его как опасного врага государства. В 1970 году он эмигрировал в Израиль, куда уже подалось большинство его собратьев. Лански получил гражданство этой страны, для этого достаточно быть сыном еврейки. Он потратил много денег, чтобы заручиться поддержкой влиятельных людей, чем сильно смутил израильское правительство, которое решило, что он вовсе не завязал с мафией, а просто сменил место дислокации. Последовала череда судебных разбирательств и публичных выступлений, в результате, в 1972 году Лански вынудили покинуть страну.

В 1973 Лански перенес открытую операцию на сердце и тут же в Майами попал под суд, опять за налоги. Но, к неудовольствию правительства, был оправдан. В 1974 государство наконец прекратило попытки посадить 72-летнюю мафиозную легенду за решетку.

Мейер Лански сохранил свое положение в синдикате до самого конца. В 1970 его состояние равнялось примерно тремстам миллионам долларов, а к 1980 оно выросло до четырехсот миллионов. Некоторые пробовали объяснить то, что Лански продолжает зарабатывать деньги, тем, что у него внутренняя потребность властвовать. Они, наверное, проглядели более простое объяснение: Лански считал, что денег много не бывает. Он всегда хотел большего, получая удовольствие не от факта увеличения собственного капитала, а от самого процесса.

Как бы то ни было, в 1991 году английский писатель Роберт Лейси опубликовал книгу «Коротышка», в которой утверждал, что Лански умер в нищете. Эту теорию поддержали лишь немногие. «Нью-Йорк Таймс» ссылаясь на какое-то издание, опровергла предположение Лейси о том, что у полиции ничего не было на Лански. «Факты указывают на обратное,— возражают те, кто считает Мейера гением, а, следовательно, неуловимым.— Никто не охотился за ним, так как ни у кого не было его отпечатков пальцев». Истина, как обычно, лежит где-то между сказанным и утаённым.

С трудом верится, что Лански, объяснивший Хью Лонгу и Фульхенсио Батисте всю прелесть создания счетов в заграничных банках, сам остался к деньгам равнодушным.

Лански создал синдикат, упорядочил иерархию, но он никогда не был заинтересован в династии. Его жена и дети были очень далеки от криминального мира. И преемника у него не было. В этом плане он был типичным еврейско-американским предпринимателем: бизнес либо исчезал со смертью человека, либо этот человек его продавал, а сам уходил на пенсию.

Мейер Лански пережил Лаки Лучано на 20 лет, но именно дело Лучано продолжилось после смерти обоих, только из-за того, что синдикат мог сам о себе позаботиться, заполнить вакансии и остаться машиной, делающей деньги. И все же заслуга создания синдиката принадлежит именно Лански, он является его крестным отцом. Он превратил дикую, неорганизованную преступность образца начала ХХ века, опасную для мирных жителей, в продуманную коммерческую структуру, способную приносить пользу не только тем, кто в ней занят по работе, но и тому же потребителю.

Мейер Лански умер в январе 1983 года, не будучи осуждённым ни по одному из дел, которые ему были инкриминированы, не отсидев ни месяца в тюрьме. Счастливый отец двух детей и надёжный друг для тех, кто считал себя его другом.