Есть люди, которые даже криминал рассматривают, как деловое предприятие, как некую разновидность бизнеса, сохраняя в себе и на этой стезе человеческие черты характера.

Один из таких людей был Джонни Торрио (20.02.1882 - 16.04.1957). Его вклад в создание криминального Синдиката в США огромен, а влияние на организованную преступность вряд ли можно переоценить. Два не менее талантливых организатора криминального мира Арнольд Ротштейн и Мейер Лански признавали его деловые качества и называли Торрио - «Мозг». Его кредо было: «Попробуй договориться, прежде чем убивать»

Историки криминалистики сходились во мнении, что это трио, часто работавшее в тандеме, разработало основную стратегию организованной преступности в Америке. Лаки Лучано, который, также признан одним из создателей преступного синдиката, в конечном счете, осуществил план.

К Джонни Торрио можно придраться лишь за то, что ему не удалось полностью подготовить преемника для осуществления всех своих планов. Его протеже, Капоне, не организовал преступность в Америке и, фактически, так никогда и не завершил трудной задачи по организации Чикаго, хотя был близок к цели перед тем, как попал в тюрьму в начале тридцатых годов. Эксперты сходятся во мнении, что Чикаго был наитруднейшим местом для организации контроля; для сравнения, у Лучано, несмотря на сильную поддержку еврейских гангстеров, были схожие проблемы в Нью-Йорке.

Сами успешные организаторы, Лучано и Лански, часто спрашивали совета у Торрио, тогда уже отошедшего от дел. (К этому времени Ротштейн был убит.)

Джонни Торрио родился в Италии в 1882 году, был привезен в Нью-Йорк в двухлетнем возрасте и вырос в гетто в нижнем Ист-Сайде. Он был еще подростком, когда стал помощником лидера в огромной банде «Файв пойнтc» под предводительством Пола Келли, одной из двух наиболее сильных городских банд (вторая банда — Истманы), и главой собственной группировки на Джеймс-стрит. В этот период Торрио ухитрялся избегать арестов, хотя его репутация, как молодого сильного гангстера, росла.

Известный, как Ужасный Джонни, он принял участие в нескольких бандитских схватках и был опытным бойцом (на кулаках, ботинками и ножами). Как противник, он считался хладнокровным, жестоким и расчетливым. Он был очень маленького роста, но из-за бедности работал вышибалой в «Черном Майке» на Пэлл-стрит, который считался одним из самых грубых притонов в Манхэттене, где начинал свою карьеру, как поющий официант, Ирвинг Берлин.

К 1912 году Бовери больше не являлся местом, где можно заработать большие деньги, и Джонни переместил свои личные интересы в бар и публичный дом для матросов в еще более бандитском месте около Бруклинского Нэви Ярда. Время от времени, он предлагал работу одному из своих ребят из банды «Джеймс-стрит», задире подростку по имени Аль Капоне.

Торрио чувствовал, что доход с публичных домов и проституции ограничен и занялся грабежами и наркотиками. Он подробно разъяснил, как из преступности сделать большой бизнес. Те, кто слушали его, включая Капоне, начали называть его «Мозг».

С 1909 года Торрио ездил время от времени на восток в Чикаго выполнять рутинную гангстерскую работу для дяди своей жены Большого Джима Колозимо, крупного сутенера в этом городе. Примерно в 1915 году, когда Торрио было 33 года, Большой Джим предложил ему постоянно работать на него. Торрио переложил почти весь свой бруклинский бизнес на плечи своего партнера Фрэнки Йейла. В Чикаго Торрио принял руководство над большей частью публичных домов, начиная от таких достопримечательностей, как Дом всех наций, до дешевых притонов, таких как Бедбуг Роу. Под руководством Торрио все эти заведения сильно повысили свой доход.

В конце 1919 года Торрио вывез Капоне в Чикаго, после того как узнал о том, что у Капоне неприятности, касающиеся нескольких убийств. Формально Капоне должен был помогать в публичных домах, но, на самом деле, Джонни хотел, чтобы Капоне работал связующим звеном во время Сухого закона и в последующем бутлегерстве, зная, что этот бизнес принесет большой доход. Единственной неприятностью было то, что Торрио не мог заинтересовать Большого Джима алкогольным бизнесом. Он сделал ошибку, обогатив Колозимо настолько, что тот стал ленив и не видел надобности увеличивать свои доходы. Торрио понял, что Большой Джим стал помехой для его собственных амбиций и для работы в целом. Он твердо решил, что Джиму пора уйти. В это время Капоне был для Джонни главным помощником, но он знал, что ни один из них не может ликвидировать Большого Джима, не попав тут же под подозрение. Выполнить работу прибыл Фрэнки Йейл.

Как только Колозимо был устранен, Торрио возглавил организацию. Все, кто был против, имели дело с Капоне. Тем не менее, Джонни не рассматривал себя только главой старой империи Большого Джима. Он хотел построить в Чикаго империю нового типа, такую, которая соберет все группировки в единый союз. Каждый гангстер будет обладать своим пространством без всякой конкуренции. Он собрал всех гангстеров вместе — итальянских, многие из которых были мафиози; ирландцев Норд-Сайда, поляков Саут-Сайда и т. д. Он пообещал им миллионы и, что более важно, настоящую жизнь и наслаждение богатством. Торрио не верил в скрытую угрозу; альтернативой, сказал он мягко, была война, и он собирался ее выиграть. Можно было либо присоединиться к новому синдикату, либо, рано или поздно, умереть.

Различные гангстерские лидеры были жесткими людьми, добившимися успеха потому, что пробивались лучше, чем другие, но большинство из них было убеждено логикой Торрио, а также его угрозами. Некоторые неприсоединившиеся, особенно среди ирландских гангстеров, обещали присоединиться, но не сделали этого. Вскоре разгорелась война с сильной бандой Норт-Сайд, возглавлявшейся жестоким и эксцентричным Дионом О’Бэнионом. Итальянская банда «Дженна» присоединилась, но никогда не прекращала двурушничать, продолжая вторгаться на чужие территории со своими дешевыми низкосортными спиртными напитками. Часто случавшиеся стычки, были многосторонними и отмечались «двойной игрой», когда подкупленные боевики убивали собственных лидеров.

Несколько человек из «Дженны » погибли, но О’Бэнион оставался помехой. Затем внезапно О’Бэнион сообщил Торрио, что хочет оставитьбизнес и уйти на покой. Он предложил продать пивоварни «Зибен Брюэри » за полмиллиона долларов. Торрио ухватился за это предложение. Это была невысокая цена, чтобы отделаться от О’Бэниона. Через неделю после совершения сделки и получения О’Бэнионом денег, федеральные агенты провели рейд на пивоваренном заводе и все конфисковали. Торрио понял, что О’Бэнион обманул его. Он обнаружил, что О’Бэнион был предупрежден о том, что федералы готовят рейд, и ловко подставил Торрио.

Торрио носился по своему кабинету, потрясал револьвером и кричал, что отомстит ирландскому гангстеру. Это было необычно для Торрио, который редко проявлял эмоции. Торрио не бросал угроз на ветер. Снова был вызван Фрэнки Йейл, убийца Колозимо. Йейл и двое громил, Альберт Ансельми и Джон Скализе, убили О’Бэниона в цветочном магазине, который тот содержал.



Капоне был очень доволен смертью О’Бэниона, но Торрио знал, что это послужит причиной новых конфликтов между гангстерами. Банда О’Бэниона, возглавляемая теперь Хайми Вейссом, будет бороться, и чем дольше Торрио будет подавлять их, тем больше вероятность того, что другие банды начнут бунтовать. Как и ожидалось, Вейсс и несколько его человек устроили Торрио засаду, когда он проезжал в своем лимузине. Шофер и собака Торрио были убиты, а сам Джонни отделался двумя отверстиями от пуль в своей серой шляпе. Торрио отправил Капоне на поиски Вейсса, но тот затаился. Затем 24-го января 1925 года Торрио был атакован перед своим домом. Он был сражен револьверным выстрелом, и затем второй стрелок выпустил в него четыре пули. Раненный в грудь, руку и живот, Торрио полторы недели находился между жизнью и смертью, а Капоне выставил отряд из тридцати гангстеров вокруг больницы для предотвращения дальнейших покушений.

После выздоровления Торрио было над чем подумать. Его мечта о создании синдиката в Чикаго была далека от осуществления, но убитым он мог быть уже сейчас. Торрио умудрился продержаться пять лет на верхушке чикагского гангстерского мира, что было не легким делом. Ему было 43 года и он владел 30 миллионами. Торрио подвел итог и сказал Капоне: «Это все твое, Аль. Я ухожу на пенсию».

Торрио ушел из успешного бизнеса, который затем стал величайшей из когда-либо созданных организаций. Это он, а не Капоне, сказал: «Я подчинил себе полицию». Теперь, год или два понежившись на солнышке у Средиземного моря, он собирался возвратиться в Бруклин.

Полиция и пресса всегда выражали сомнения по поводу его отставки, но отставка действительно произошла. Впрочем, Торрио до своей смерти выполнял роль старшего советника, консультировавшего всех тех, кого знали в лицо читатели центральных газет и зрители процесса Кефовера, транслировавшегося по ТВ.

В 1929 году Торрио посетил Конференцию преступного мира в Атлантик-Сити, и было известно, что его совета спрашивали перед решением убрать Голландца Шульца, который лелеял опасный план ликвидировать прокурора Томаса Э. Дьюи. Несколько ликвидаций «Корпорации убийств» также требовали одобрения Торрио. Сам он утверждал, что ничего подобного не было, «Я - всего лишь пенсионер, желающий спокойно умереть в собственной постели. Торговец недвижимостью».

В апреле 1957 года у Джонни Торрио в парикмахерской случился сердечный приступ. Он долго прожил, чтобы умереть в постели. Ему было 75 лет. Газетчики узнали о его смерти лишь через три недели и не смогли устроить из этого привычную для СМИ шумиху и танцы на могиле. Старый лис даже уходя сумел сделать все по-своему.

По иронии судьбы, Альберт Анастасия был убит в парикмахерском кресле в Манхэттене. Анастасия сидел, расслабившись, с закрытыми глазами, когда убийца нанес удар. Торрио убивать никто не предполагал. Но в кресле парикмахера он до своего последнего дня сидел "по-чикагски" — с широко раскрытыми глазами и лицом к двери, чтобы видеть каждого, кто входит. Джонни Торрио был предусмотрителен до самой смерти.