Сейчас, в возрасте «под 40», легко вспоминаются эпизоды «Эммануэль». Благослови Господи тот, уже далекий 1987 год, когда видеосалоны давали нам возможность увидеть всё самое лучшее, что к тому времени было снято Европой и Голливудом.

Французы называли «Эммануэль» самой длинной лаской национального кино. Длинных ласк не помню. Помню длинные ноги Сильвии Кристель и музыку, которую способен напеть даже разбуженным среди ночи или находясь в запредельной степени опьянения.

Нездешние цветы с японских эротических календарей, популярных в 80-х, переместились в «Эммануэль», окончательно оформив образ Страны Счастья. Там живут роскошной и беззаботной жизнью люди, которые думают лишь об удовольствиях плотской любви, где нет незапланированных беременностей и венерических болезней. Там бродит Эммануэль, которую все хотят и которую все искренне желают обучить своему пониманию любви. А она, талантливая и послушная ученица, жаждет знаний и раскрывается навстречу Любви.

В суровой северной стране, где в тот момент было в дефиците мыло, сахар и водка люди сидят в видеосалоне и смотрят, как в том недосягаемом и манящем солнечном мире на плетеных качелях сидит загорелая девушка по имени Эммануэль. Она закрывает глаза, слюнит пальчик и запускает его ТУДА, блаженно закрывая глаза.

Чем нас брал за живое этот бесхитростный фильм? Да, тем же, чем и остальной мир, пусть даже живший в то время в бытовом отношении лучше, чем мы. Точным воспроизведением местечка под названием Рай, в котором каждый хотел бы оказаться и остаться навеки. На тех самых плетеных качелях.

Сегодня Сильвия Кристель окончательно переселилась туда. А нам, застрявшим на пересылке по имени Реальность, осталось лишь мечтать о той самой Эммануэль, которая для нашего поколения навсегда останется самой желанной женщиной мира грёз.