Молодой Принц не помнил отца – отец был чем-то наподобие летающего духа или эманации разума. Он погиб на войне, и Принцу казалось, что он видит, как входит русский штык в его тело. А потом русский царь, похожий на корабельную мачту, топорщит усы и топчет отца ногой…

Но ужасные подробности сразу же исчезали. И пяти дукатов никто бы не дал за эту историю, как он – за Норвегию или проклятую Польшу, в которой это произошло… Впрочем, всё, что на востоке, – Польша. Дядя Юлиус, впрочем, говорил, что его убили норвежцы, но это дела не меняло – норвежцы, русские… Да хоть турки.

Молодому Принцу всё же казалось, что это были азиаты. Да, именно азиаты убили его отца где-то посреди ледяной пустыни с неприятным названием, похожим на имя морской рыбы. Это окрашивало свет с Востока кровью, а не Вечным Знанием. И теперь никто не звал его детским прозвищем. Не просить же об этом дядю Юлиуса. Да и жену просить было бессмысленно – отношения были натянутыми, красавица с берегов Колхиды, она скучала в столице северной страны. Принц бестолку катал на языке её грузинское имя: "Офелия, Офелия, Офелия..."

Два лучших друга – Филле и Рулле – отправлены с посланием в Англию, и уже три месяца от них нет вестей. Оставалось бродить по коридорам дворца в поисках приключений, пока жена хихикала в обществе его младшего брата.

Он вышел на подмостки перед башней. Всё вокруг было пронзительно и душераздирающе. Ветер рвал парик и срывал шляпы с охраны. Пришлось отступить на порог башни – прислонясь к дверному косяку, он слушал шум грохочущего внизу моря.
Вдруг что-то пролетело мимо него. Что-то большее, чем птица, сделало круг и повисло перед ним.

Призрак-привидение, сотканное из серой пелены, – выглядел диковато, но, в общем, симпатично. Слова призрака были похожи на прибой – они то стихали, то били в уши. «Как это отвратительно, – жужжал в ухо призрак, – как это чудовищно – мгновение, и твой дядюшка уже спит с твоей матерью. Неношеные башмаки под кроватью, а твой отец убит.

Принц шевелил онемевшими губами в ответ. Так принято в их семье, так надо, так должно – младшему сыну достаётся жена старшего, как достаются ему ношеные мантии и заношенная корона их маленького королевства.

Но призрак не унимался, он жужжал и жужжал: «Нет, это только половина правды».
Отец был убит, и убит братом. Голос призрака грохотал уже, рассыпаясь брызгами в голове Принца. Твой отец погиб не в битве, не целились в него норвежские стрелки с крепостных стен, не заносили над ним турки своих кривых сабель, и русский царь не ставил на его тело высокий чёрный ботфорт. Призрак снова снижал голос до шепота: «На самом деле отца убил дядя Юлиус! Он говорил, что Юлиус влил отцу в ухо, когда тот заснул на привале, целую фляжку русского хлебного вина, и вот отец скончался в страшных мучениях».

С водкой в ухе и жаждой мести в груди он лежал и требовал отмщения Молодого Принца.
Тем же вечером Принц прокрался в покои отчима. Журчала вода, за бархатной занавеской мылся дядя Юлиус. «Так всегда бывает, – подумал Принц, с размаху втыкая шпагу в занавесь. – Как беззащитен любой голый человек с губкой в руке. Ныне и присно…»

Отомстив, он отправился обедать. За столом царило молчание. Мать думала о том, где найти нового мужа. Жена пыталась достать ногой ногу младшего брата.

Тефтели были неожиданно большими. Первая показалась ему горькой. Следующая тефтелька тоже не пошла впрок. Он скользнул вилкой по золотому блюду, выронил её. Внутри живота разливалось странное жжение. Огненный шар поднимался к горлу.
Лица двоились и троились. Над ним склонилось ухмыляющееся лицо младшего брата.
– Это ты, Малыш? – выдохнул Принц.
– Да, милый Боссе, это я. Видишь ли, мы с твоей женой так любим друг друга, что не в силах ждать семейных ритуалов.

Принц слышал всё хуже и хуже, жар сменился холодом, и этот холод накрывал с головой, как зимняя волна Балтийского моря.
И тогда, собрав последние силы, он коротким быстрым движением ударил брата отравленной вилкой в сердце.

©