Мама: ...И, чтобы у тебя не болело горло, нужно каждое утро держать во рту подсолнечное масло!
Я: А может быть, ещё что-нибудь?
Мама: Ну, это уж как повезёт! Но подсолнечное масло — обязательно!

Это продолжение. Начало было здесь, вот здесь и тут.

Все реальные имена действующих лиц заменены на вымышленные, но близкие к реальным, кроме имён Натальи Петровны (люблю её, действительно!) и дедушки Шапиро (это такой символ нашего отдела и всея Архива) − им я оставила реальные имена.

Если и рассказывать забавное о наших буднях, то лучше уж начать с себя.
Босс − мне: «А у Вас, Аня, я смотрю, имперские замашки!» Я, отрицательно мотая головой: «Нет, нет, совсем даже наоборот!»
Босс, улыбнувшись, протянул мне черновик моей справки, а там была вот такая роскошь: «…Также рекомендуем обратиться в Туркменский архив Российской Федерации …»
Это было позорище, конечно. Но оправданием мне служит то, что я тогда только начинала работать в Архиве и делать справки; и потом, это был черновой вариант, который я печатала, торопясь в универ, и вообще!
==============================================
Прежде, чем наводить справку, нужно по фондовой книге выяснить номер фонда, по которому будешь заказать дела. Чаще всего этим занимается Дмитрий Николаевич Шапиро (иногда он забывает об этом, тогда номер фонда смотрит сотрудник, который эту справку и наводит). Ещё дедушка Шапиро частенько, для удобства наводящего справку, пишет, когда полк входил в состав Действующей Армии…
И однажды (давно это было, мне рассказали), к нашему начальнику отдела в кабинет влетел один из сотрудников, и, грозно размахивая запросом, завопил: «Да Шапиро просто издевается надо мной!»
Босс: «Интересно, что приключилось?»
Сотрудник: «А вот, полюбуйтесь!» И показывает запрос с пометками дедушки Шапиро. Собственно, пометки: «*** полк входил в состав Действующей Армии зимой **** года». Далее следовало заботливое пояснение: «Зима — это: январь, февраль, МАРТ!»
==============================================
Ирэна: а Римма сказала, что если человек даже неверующий, но крещёный, у него есть ангел-хранитель, а если некрещёный, то нет. Глупости всё это, но…
Я: да нет, ангелы-хранители, если вообще бывают, то они — у всех. А о Вашем, так даже стихотворение есть!
Ирэна: НУ?
Я: твой ангел-хранитель, махая крылом,/ кровавую пищу клюёт под окном…
==============================================
На прошлый Пейсах дедушка Шапиро угостил нас всех мацой. Л.Е. смотрела на то, как я грызу хлебец и сказала: «Ну, Шапирка, расщедрился, конечно! Вот моя бабушка Мотя пекла настоящую мацу, с разными начинками!»
==============================================
Когда отписываешь наведённую справку, нужно указать не только «что?» и «когда?», но и «каким приказом?» Приказы бывают простые, секретные и совершенно секретные. Совершенно секретные − сокращённо «с.с.». А теперь произнесите эту аббревиатуру вслух и догадайтесь, отчего так расстроился один пенсионер, который получил справку о своей службе. Расстроился и восклицал: «Я честно служил, а уж эсэсовцем не был никогда!» Его успокоили, но с того момента в тексте справки более не уточняется, простой это приказ, или с.с. Просто приказ, и всё.
==============================================
Идём вместе с Ирэной получать зарплату. Ирэна по телефону поругалась с мужем и была от этого мрачнее тучи. Я решила коллегу развеселить и предложила сыграть в деньги, по аналогии с игрой в слова: нужно называть наименование одной денежной единицы, а на последнюю букву − название другой.
Ирэна: крона!
Я: а-встралийский доллар!
Ирэна: рупия!
Я: я-понская иена!
Ирэна: Иди ты к чёрту! Я с таким жуликом играть не стану!
А зато развеселилась.
==============================================
13:00. Начинается перерыв, и мы откладываем книги приказов. Вдруг Л.Е. спрашивает: «А кто знает песню «Владимирский централ»? Мне любопытно. Хоть бы кто-нибудь напел!
Я *напевая* : «Вла-а-ади-и-имирский централ/ Над нами проплывает/ Над тамбуром горит/ По-о-олночная звезда!»
==============================================
Встречаю в коридоре Наталью Петровну (она не в нашем отделе, но работает у нас по совместительству) идёт по коридору с начинающим увядать листом монстеры в руке (она любит растения, знает, чтó им нужно, и следит за архивистическими растениями).
− Аня, взгляните-ка *машет огромным листом монстеры*! Это у нас она такая маленькая, а на её родине в её листья покойников заворачивают!
==============================================
Ирэна: между прочим, быть накачанным сейчас не модно. То есть совсем!
Я: ?
Ирэна: да! И вообще, модно иметь пузико!
Я: ??????
Ирэна: Ну да, ведь мой муж с пузцом. И все друзья его тоже.
Я *с ехидцей*: Это не у всех модно иметь пузико, а только у самых продвинутых.
Ирэна *заметив и вполне оценив моё ехидство*: ))))))
==============================================
Л.Е.: Лет пятьдесят назад был вот такой стишок, мужчины его просто обожали:
− Завтра мы пойдём на пляж,
Там построим дом.
Буду я второй этаж,
Первым будешь в нём.
А потом пойдём в «Лидо»…
Только после, а не до!

Л.Е. *ностальгически: А я тоже ходила в «Лидо»!
Ирэна: а после или до?
==============================================
И ещё одно, тоже от Л.Е. Когда появилась песня «Ландыши», её тут же спародировали, вот так:
− Ландыши, ландыши,
Светлого мая привет.
Вот пойдём мы в камыши, там полюбим от души,
И зачем нам эти ландышИ?

P.S. А правда: и зачем мне эти ландыши? ;)

Когда на лекции становится вдруг скучно, я начинаю выпадать из окружающей действительности и риcую разные вещи прямо среди своих конспектов. И деревцá сажаю, вот такие:

А вообще-то, я изрядная балда — нужно рисовать в фотошопе, как белый человек, а не чирикать шариковой ручкой или карандашом, ибо последнее неактуально... А, впрочем, ладно — что уж тут! :):

Ей шестьдесят лет.

В прошлую пятницу более основательно, чем за всё свою жизнь, познакомилась с авторской песней: Александр aka Yon_Shannou пригласил меня на концерт на геофаке МПГУ.

Сначала я думала: «Авторская песня — это всё-таки что-то не очень моё, гм. Милая моя, солнышко лесное. И прочее подобное. «Солнышек лесных» не хочется вовсе!» Потом мне подумалось: «А разве было такое, чтобы Александр втюхивал лажу какую-нибудь? Да никогда! Всегда что-то интересное». Загорелась пойти и вдруг сильно простудилась (Проклятые рудники! Проклятый кондиционер!), и после работы мне хотелось только добраться до дому, выпить «Колдакт Флюплюс» и сразу завалиться спать бревном. Это требовали тело и разум, а душа рвалась в сторону геофака — угадайте, что возобладало: голос разума или зов сердца? Правильно.

Было много интересных песен, которые исполняли хорошими и красивыми голосами. Ещё познакомилась с несколькими замечательными товарищами, в частности — с Always_looking_for.
В общем, так: «Дни считать излишне,/ Жизнь на вкус, как вишня/ У меня ещё в запасе две».

Деревяннная женщина в самом цветущем возрасте: вот, даже на пальце проклюнулся росток! И на ухе тоже.

По-прежнему посвящается лиру-автору Победный_лай!

Победный_лай, а это — Вам! Помните, я уже давно обещала вывесить в дневник мои рисунки с забавными бультерьерчиками, и всё не вывешивала? А вот!
Перевёрнутая рожица в левом верхнем углу к собакам отношения не имеет: это нарисовала моя соученица Аня Поповина (классный человек, кстати!), чтобы показать мне, какой на её книгах теперь экслибрис.

Продолжение следует...

Знакомьтесь! Это — Кондратий Ктулхович. Является исключительно к дерзким и непочтительным молодым биохимикам, которые обожают болтать всякие глупости, не подумавши (уж к одному-то из них - точно!).
Спокойнойнойночиспокойнойночи!

Настроение сейчас - грустноватое

Рыбу Марию (с тонкими ручками!) впервые вынесли на поверхность и показали звёзды; она протягивает к звёздам руки и крайне восхищена увиденным. ;)

Это привычка у меня такая — на работе начинается перерыв, я сразу хватаю маленький квадратный листочек бумаги и что-нибудь на нём минут за пять бездумно рисую.

Одна из этих девушек через месяц или два (если не ошибаюсь: возможно, немного позже) выйдет замуж за моего отца, а ещё через девять месяцев произведёт на свет меня.
Догадаетесь, где на фотографии моя мама?

Исходное сообщение Alice_M

Лично я придерживаюсь того мнения, что одно из самых рафинированных – и простых – и всегда доступных удовольствий:
взять да сказать.
То, что мучилась – а не произносила, что репетировала наедине – а в реальности удерживала, рвущееся – и отступала, связанная, приговорённая условностями – к молчанию, из вечной внутренней боязни обидеть, причинить, быть неправильно понятой, да что там.
Из трусости, под которую всегда нетрудно подвести базу и принцип.
Принцип один: когда ощущение захлёстывает петлей, и остаётся корчиться и пропадать –
надо сказать.
В конце концов я всегда говорила, и не было удовольствя в тот момент больше, чем разрешённое самой себе слово. И такая свобода и облегчение – и гордость даже: да пропади всё пропадом – я смогла!
Когда насилует тебя человек – сознательно или нет, когда вся жизнь превращается в борьбу с этим кошмаром – внутренним чувством дискомфорта, отравляющим каждую минуту - и невроз хихикает на расстоянии вытянутой руки, зажмуриться и произнести, как вдохнуть в удушьи вожделенный прохладный глоток оксигена:
первое слово.
Я всю жизнь этому учусь.
И с каждым разом оно легче, и мир не кончается, но воцаряется в моей взбунтовавшейся душе.
Отчего же так трудно сказать подлецу – что он подлец, вору – вор, насильнику – насильник. Оттого ли, что не верится, что умоляется в глубине «разубеди!», что смутный страх разящего навылет окончательного приговора удерживает от другого страха: пока не сказано – не существует? Бесполезно. Существует, и примириться с этим мучительно, потому что надо же как-то жить и помнить: и он – живой, страдающий, заблудившийся, и не станет ли моё слово той мелочью, что обезобразит гармонию, которую, худо-бедно, всё тщишься удержать и сделать нормой – везде, всегда, хупкую и зависимую лишь от меня: растерявшей силы.
Сказать. Сказать – как освободиться, умыть руки, впасть в бешеную весёлость другой, понятной и правильной - жизни:
которая, конечно, суждена – но в которой навсегда останется сожаление, тоска, любовь к покинутому мной бедолаге – и вина, которую не искупить, не отрешиться:
всё ли я смогла…

«Отмечаетесь в комментах, я пишу 7 абсолютно бредовых ассоциаций с вами, а вы о них рассказываете у себя в дневнике». Это Нэко поместила у себя в дневнике игрушку. Я такие вещи не люблю, но тут уж не удержалась и поучаствовала.
Получила такие слова:
зеленый
радость
парк
сетевое общение
взрослые мужчины
Северус Снейп
Архив

Зеленый. Это не самый мой любимый цвет (я люблю светло синий, голубой, серебристый, а с недавних пор и ярко-красный), однако некоторые оттенки нравятся: светлый жёлто-зелёный — салатовый (когда мне было лет пять, носила резиночки для волос такого цвета, всё воспоминание!) и темно-зелёный с лёгким серебристым оттенком (как листья тополей в августе!). Зато тот неопределённый тёмно-грязно-зелёный, которым так любят красить стены в разных учреждениях — гадость!

Радость
Она не во вне, а внутри, и это либо есть, либо нет: научить — невозможно.
Кстати, если я улыбаюсь, это не значит, что мне так уж радостно и весело. Вполне может быть и неловко, и неприятно, и грустно. Просто привычка такая — улыбаться. Рефлекс. Я не специально, да!

Парк. В парках я встречаюсь лишь с самыми приятными девушками и юношами. Заманиваю их туда, завожу подальше в чащу, прижимаю к сосне и веду долгие интеллектуальные разговоры… Шутка! Мы играем в бадминтон или валяемся в снегу. Правда, высокоинтеллектуальные беседы тоже имеют место. А детстве я не любила парки, они меня раздражали и казались суррогатами настоящего леса (того самого, который недалеко от нашего деревенского дома!), то есть: вместо настоящего утешайся вот этим вот, и будь довольна! А сейчас — ничего, привыкла.

Сетевое общение.
ну, для меня это прежде всего Интернет-дневники! Есть разные дневники, я и люблю самые разные. Сначала скажу, какие точно не люблю: те, куда дневниковладелец сбрасывает весь свой негатив и в каждом посте скулит и ноет (сто пудов: жизнь полосатая штука, и ВСЁ плохо быть не может, а если человек при этом безостановочно мне ноет, это значит, что он просто обманывает меня! И потом: радует общение на равных, а не ситуация: плачущий — жилетка). Это не относится к людям, которые частенько грустны — пусть будут грустные, я их и такими люблю. Да и, в конце концов, дневник — не цирк, а автор в нём — не клоун, и никого веселить не вызывался. Речь веду как раз о тех, кто душу выматывает нытьём; не люблю дневники, состоящие из одних боянов, к ему они? Ну их; отвращают дневники, авторы которых — люди умные, но агрессивные (чужая постоянная агрессия утомляет, да и не нужна она, вообще-то: к чему путать гостиную Анны Павловны Шерер с боксёрским рингом? Абсолютно не нужно); и последний тип одиозных для меня дневниковедов: люди, которые говорят (у меня такое несколько раз было!): «отчего ты нас не развиваешь интеллектуально, не пишешь многополезного и вообще — опускаешься до нашего уровня?». Подобные заявленьица приводят в уныние: мне просто нечего на это ответить, вот и всё. Не объяснять же им (ведь не поймут!), что мой дневник — не трибуна, что я не считаю себя вправе кого-то «учить» (да это к тому же скушшшное занятие, которое ни капли мне не нравится!), что здесь — просто кое-что обо мне и о мире вокруг меня, и всё. К тому же иногда хочется не многоумные размышления размазывать, а какую-нибудь свою дрянь написать.
Ну, с нелюбименькими покончили, теперь о тех, кого люблю, о них скромнее, конечно. Но сначала небольшое лирическое отступление! Помните сказку (подробности из моей памяти улетучились, но этот сюжет помню), в которой герой должен был попасть в мир иной, и его несла туда птица? А за то, что птица несла героя туда, куда ему нужно, он должен был кормить её собственным мясом, отрывая по куску. Так вот: я люблю людей, которые «кормят своим мясом». Не пугайтесь! Не говорю, что нужно в каждом посте бросаться на эшафот (эшафот ведь — не повседневное развлечение, да?) и «отдавать себя людям без остатка», совсем нет. Но… читаешь дневник, и хочешь, чтобы автор рассказывал о своём: свои размышления, свои стихи, свои рисунки, свои печали, свои радости, да пусть цитаты, пусть тестики, да хоть что! Но это ведь понятно, невозможно не понять, когда видишь, что пишут своё. К слову, если человек только комментирует, но от души (неважно, насколько комментарии большие и подробные), то он тоже — кормит своим мясом. Извините, что скомкано, но, я думаю вы поняли. И прошу прощения за чересчур цветистые метафоры (не напугать бы народ, действительно!).

Ещё скажу: бывает, что сетевое общение перерастает вобщение в реальной действительности. У меня так было. Бывает. Ещё будет, я думаю!

А вообще-то, мне кажется так: блог — это не суррогат реального общения, но и не фигня, к которой можно отнестись наплевательски, это, это… Это штука, которая дарит дополнительные возможности, как если бы выросли ещё три пары рук (нормальных таких, работающих!) или третий глаз на лбу (рентгеновский!).

Взрослые мужчины. Э-э-э! Да вообще-то, можно лучше я буду просто с ними дружить, ладно? Но не со всеми, а только с некоторыми. Хотя… Неко сказала: «Взрослые мужчины», и тут-то меня как будто ударило: ведь и я взрослая, 22 года почти.

Северус Снейп. Думаю, что практически все девушки, которые читали книжки о Гарри Поттере, выли от восторга, когда им попадался отрывок о нём. Но, честно скажу: если бы пришлось общаться с таким Снейпом в жизни, я бы его очень боялась. И не любила. Но зато потом, когда наши пути разошлись бы окончательно, вот тогда бы и вспоминала его с нежной ностальгической улыбкой. Но — то в жизни, а в книжке — очень понравился! Будете смеяться, но я по настоящему страдала, когда Снейп убил профессора Дамблдора. Это не укладывалось в моей голове. И такая радость, после последний книги, когда стало известно, что Северус — не мерзавец! Не открою Америку, если скажу, что Снейп весьма неоднозначный герой, руки в крови по локоть. Он мне (и совершенно некстати!) напомнил героя одной из книг про Анжелику, гугенота и весьма воинственного человека, много народу уложившего. Он был влюблён в Анжелику. Так вот, его назвали убийцей и решили за всё хорошее повесить. А этот человек сказал нечто вроде того: « в наше время (XVII век!) все мужчины должны защищать свою жизнь оружием в руках, сражаться, и все — убийцы, и ни один не имеет права сказать другому: «Ты убийца, а я — нет!». Снейп мог бы повторить всё тоже самое слово в слово.

Архив. «Зовусь я Йон Йонсен, мой дом — штат Висконсин, в лесу я работаю тут…». В Российском Государственном Военном Архиве я работаю тут! Собственно, здесь хранятся документы войск НКВД, с которыми (документами) и работаю. А какие ассоциации у населения со словом «НКВД»? Правильно. И начинается «Ах, НКВД! Ах, кровавая гэбня! Ахх!». Истерика форменная делается с некоторыми моими собеседниками, вот что. Глазки закатывают. Чуть ли не нашатырный спирт тащить приходится. Зла просто не хватает.
Так вот, раз и навсегда: войска НКВД выполняли задачи по охране различных важных объектов: заводов, мостов, железных дорог. И в состав Действующей Армии входили (не все части, но всё же). И призывали туда простых обычных парней со всего Союза, рабочих, крестьян, служащих, и, ясный перец, никто из этих молодых людей гадов не делал. Они ими и не стали. Вот так.
Ещё скажу: Архив — это дом Смерти. Просто Смерть притаилась в его толстых стенах и поселилась там навсегда, недаром мне, когда только начала здесь работать, было тяжко, и я выбегала каждый день в свой обеденный перерыв во двор и бродила по нему целый час. Теперь ничего, привыкла. Уютно даже. А про смерть я не выдумала: дело в том, что в документах, которые хранятся о нас, речь идёт либо о тех, кто погиб на войне, либо о тех, кто остался жив, но недавно умер от старости, либо о тех, кто уже очень стар и… Но не только: кое-кто из наших пожилых сотрудников умер прямо на работе, коллега Л.Е. рассказывала. Да и не только пожилые, а и молодые люди (23 года, 25 и 28 лет) : тяжело болели и быстро умирали. Я их не застала, они были до меня, но мне рассказали. А ещё у нас в отделе (да-да, наши несколько человек, которые наводят справки о службе, гордо именуются «отделом») ведь о-о-о-очень зрелые люди работают. Поэтому иногда они говорят о том, что настанет день, когда нам придётся расстаться. Навсегда.
Раньше я не боялась смерти, совсем. А теперь боюсь. Неизбежно это, потому что. Мне очень жаль и страшно. И не нужно меня утешать, что все мы смертны и бла-бла-бла. Знаю, знаю. А всё равно страшно. То есть, не трясусь постоянно от ужаса, понятное дело. Но это ощущение живёт теперь во мне и маячит на заднем плане моей повседневной жизни, эдаким фоном, бэкграундом. Тяжко.

А впрочем, не расстраивайтесь! Вот что скажу: когда зимой идёшь по тёмному каталогу, освещая себе дорогу фонариком дедушки Шапиро, пахнет тюльпанами — старинные бумаги, вестимо.

P.S. И если есть желающие получить от меня семь ассоциаций (совершенно безотчётных!), то — пожалуйста! Можно будет ответить либо здесь, либо у себя в дневнике.
;)

Всё когда-нибудь происходит в первый раз. Вот и мне сегодня впервые в жизни сделали предложение руки и сердца в обмен на грудь и бёдра. Было сказано, что меня обожают, и хотелось бы видеться и общаться cо мною как можно чаще. Каждый день, к примеру. Соискатель вознамерился приумножить (не без моей помощи!), э-э-э, количество своего потомства (То есть, к трём взрослым детям-студентам — ещё троих, маленьких). Намекнул, что потомство будет качественным... Всё эту шнягу предлагает человек, который — не абы кто. Я бы даже сказала — не хухры-мухры. Пристрелите меня *тихо сползает под стол*, а ещё друг называется!

Я отказалась, по трём причинам: первая — я не люблю его; вторая: я не люблю его, и, наконец, третья: я не люблю его. К тому же мне прозрачно намекнули, что союз будет в духе ménage à trois, и это отчего-то не порадовало (интересно, отчего?).

А началось всё с того, что некоторое время назад Анна Овсянникова сказала себе: "Ах, никто меня не любит! Вот пусть бы меня любили, а я бы — никого!" Сказано — сделано, бойтесь своих желаний. Кто-то невидимый услышал и исполнил. Кто-То-Невидимый, верни всё обратно! А то вот до сих пор челюсть с пола не подберу, так удивлена.

Тоска зелёная, и лучше дружить не со зрелых лет господами, а с дамами и дéвицами. Ну, и с молодыми людьми моего возраста: уж им-то не придёт в голову такая дичь, о которой и рассказано выше.

В пятницу после работы мне вдруг остро захотелось чего-нибудь интересного, а то уж как-то непразднично всё, обыденно. Подумалось, что давненько я не была в театре. Ноги сами привели меня к театральной кассе близ кинотеатра «Варшава». И начала вести переговоры по мобильному с матушкой (а пригласить мне захотелось именно её, к тому же Наталья Васильевна Овсянникова, и никто иной, пеняет мне на то, что редко мы с ней по-настоящему общаемся!); уламывала и преодолевала мамино «Ах, не нужно! Пригласи кого-нибудь ещё! Зачем?» и прочее подобное. Конечно, Мурёнок согласилась, а как же(Получить согласие, наверное, можно почти всегда, если стараешься)! И билеты были куплены (правда, к сожалению, места были разных концах зала: другие закончились уже).
А кстати: отчего это я всех всюду приглашаю, а меня никто и никуда (то есть приглашают, конечно, но несравнимо реже), имею ввиду именно «адресное», персональное приглашение. Товарищи ждут, пока я сама всё предложу, и уж только потом соглашаются. Грозная Аня О., наверное, как полкú со знамёнами. Всё от этого. Впрочем, ладно уж, я не в обиде.

…И мы с матушкой отправились второго марта, в только что прошедшее воскресенье в «Геликон-оперу» на оперу «Фальстаф».

Спектакль. И я бессильно откладываю в сторону перо. Пальцы безжизненно повисают над клавиатурой. Ну, отчего я не Александра Бруштейн? Та умела так вкусно рассказать о театральных постановках, что а) всё очень живо представлялось; б) хотелось немедленно оказаться ТАМ и ТОГДА.
Но кое-что, в силу хилых способностей, пролепечу.
Пели на итальянском языке, но была бегущая строка-перевод. Сцена выглядела весьма интересно, всё окаймлено рамой, а в самой раме — натюрморт: на сцене — обглоданный рыбий скелет, вилка, ваза с фруктами, пивная кружка. Но не просто пивная кружка с крышкой, а — нечто с дверцей, откуда появляются самые разные персонажи. Это — вход в таверну «Подвязка»; выход в парк и… (трам-пам-пам! Уже апофеоз, практически!) туалет типа «ватерклозет», с забавным старорежимным толчком.


Нет, Я не Александра Бруштейн, и это весьма прискорбно! Но… Музыка — чудесная, пели все великолепно. Остроумный, красивый и (да-да!) эротичный спектакль, три часа кейфа. И все три часа чувствовала широкую улыбку на своей физиономии. К счастью, было темно.

А сейчас я такое скажу (мальчики, не читайте!): актёр, который пел Фальстафа, мало того, что изумительно пел, так ещё и красавец-блондин! И ещё: он был прелестно-пухленький (то есть, недистрофического телосложенья; хотя и худенькие брюнеты, и то сказать, выглядят весьма упоительно) и в меру накачан… Плюс татуировка на правом предплечье!

P.S. Чувствую себя довольной и счастливой, и хочется через некоторое (непродолжительное!) время посетить ещё какое-нибудь интересное действо. Плюс соблазнить на посещение действа иных моих товарищей (даже знаю, кого именно!).

Занятно: последние месяца три (нет, больше!) я перехожу с моими собеседниками на «ты», и в реальной, и в виртуальной действительности, причём собеседники все — старше меня. Изначально я с теми, кто старше меня, на «Вы», всё как в действительной жизни. Бывает так, что мне предлагают перейти на «ты», и я, конечно, перехожу (в большинстве случаев — с радостью). Бывает и так, что человек переходит на «ты» в одностороннем порядке, тоже, по-моему, ничего страшного — право старшего: обращаться и так и эдак. И всё идёт нормально, но начинает ощущаться некая напряжённость. И я догадываюсь, откуда это берётся. Но не подкатывать же к собеседнику с такими, к примеру, речами: «Я прямо чувствую, что Вас что-то тревожит, и я даже знаю — что! Давайте уж и я тоже буду к Вам на «ты» обращаться!». Дичь это. Всё-таки субординация. Даже если общаться с человеком приятно и совершенно свободно. Далее собеседник чувствует это «что-то» и вдруг говорит: «А ты что это мне «выкаешь»? Давай уже нормально общаться!». А давайте. А давай!

Так что, если вдруг кто-то хочет взаимно перейти со мною на «ты», об этом вполне можно поговорить либо здесь и сейчас, либо уж не здесь и позднее, не имеет значения!

А брудершафтинг — это замечательно, да! По замечательности может сравниться только с дауншифтингом.

Ничуть не бывало! Сегодня — День Рожденья моей мамы! Сегодня ей исполнилось пятьдесят лет!

Зима. Крестьянин
уже отторжествовал:
пьёт воду в кухне.

На работе: листая документы, наткнулась на рядового, которого звали Аркадий Херов, о чём незамедлительно сообщила коллегам.
Лизавета Макаровна, дама чуть за 70: Ну, Херов. Вот мне и хлеще попадалось! Но это так неприлично, что я не скажу... Это на букву "е".
Я: А оканчивается на -нько, да?
Лизавета Макаровна: Н-н-нет!
Ирэна, вступая в разговор: А вторая "б", так?
Лизавета Макаровна: Так!
Ирэна: Прямо "Поле Чудес" какое-то!
Я: А третья буква — "а"?
Лизавета Макаровна: Нет!
Я: "Не верно, вращайте барабан"!
Лизавета Макаровна: И фамилия не на "Е", а на "Ё". Ёбова!
Ирэна: Ха! А мне частенько попадается грузинская фамилия Блядзе!
Лизавета Макаровна: А мне так и просто сплошь и рядом — Блядовы.

Продолжение следует

Так называется книга доцента МПГУ Арсения Дежурова, составленная из его писем другу (написанных, когда он был не доцентом, а вовсе даже студентом, причём, не просто студентом, а, если сделать вывод из всего прочитанного, редкостным раздолбаем!), Дмитрию Зинченко, который служил в армии. О чём письма? Да обо всём: о работе в школе; о том, как здóрово побыть актёром итальянского театра и отправиться на гастроли в Ленинград (вместо сессии!); о неблестяще сдаваемых экзаменах; о друзьях и их нехитрых развлечениях (одна зажигательная игра в «веснушку», например, чего стоит. Подробно о ней не расскажу, это надо прочесть своими глазами…Скажу только, что не стала бы тесно общаться с парнями, которые эту игру практикуют!). Словом — много всего разного!

Это нечто замечательное, я перечитываю уже, наверное, в седьмой раз, и ещё буду! Книга такая…летняя, что ли, иначе и не скажешь! Рекомендую всем.

Вот отрывки из книги, их много и они большие, но я не могла удержаться: такая прелесть! ;)