***
Кругом лишь чернота –
Не размыкаю вежды.
Усни, усни, мечта,
Навек усни, надежда.

Мне душу занесло,
Не слышу, не внимаю.
Добро где, а где зло
Уже не понимаю.

Я, словно колыбель,
Качаюсь – ниже, выше.
Прокрался сон в постель
И шепчет: тише, тише…

ПЕСНЯ БЕЗ СЛОВ

Дождик моросит.
Повод порыдать.
Сердце голосит.
И о чем? – спроси.

Капли за окном
Всё стучат, стучат.
С ними заодно
Ною об одном.

Не пойму никак:
Плакать-то зачем?
Сердце, что ж ты так?
Может, каплям в такт?

Плачь или не плачь
Но не знаю я
Неудач, удач.
Потому ли плач?

ТОМЛЕНИЕ

Я – утонченный римлянин в канун распада
Империи. Ждём варваров, но не о них
Сложился сам собой изящный акростих.
О том, что Рим велик, и ничего не надо.

Мне всё наскучило. Бояться мора, глада
Смешно, но всё равно впал в ступор и затих.
Я не люблю вояк надутых и шутих,
Мне ближе свитки, Аполлоний и Плеяда.

Существованье прекратить – желанья нет,
Хоть амфоры пусты и, кажется, всё съели.
Батилл не веселит, от жизни лишь похмелье.

В огонь попал стихов очередной куплет,
И наглый раб кружится вкруг меня без цели.
Со мной остались только скука да безделье.



NEVERMORE*

Память, ты зачем грызешь меня?
Отблеск осени в печали дня.
В небе ворон пролетел, маня,
Ветер листьев охру рвал, дразня.

С нею мы брели наедине,
Вроде наяву, а как во сне.
Вдруг спросила: Счастлив был вполне?
Не забыл о самом лучшем дне?

Девичьего голоса вокал,
И моя улыбка лишь в ответ.
Руку молча я поцеловал.

Как же сладко пахнут первоцвет,
Тот, который только что сорвал,
И уста, дающие обет.

* Никогда (англ.)

ЖЕНЩИНЕ

Они из тех, что слезы осушают –
Твои глаза. Поэтому в мольбе
Я грустные стишки строчу к тебе,
Кто изредка, но всё же утешает.

Увы, проблемы это не решает,
Не изменяет ничего в судьбе.
Душа с тоскою, ревностью в борьбе,
Как волчья стая, страсть ее кусает.

Как я терзаюсь! И какая мука,
Какая злость. В сравненьи с ней Адам
Без рая, в ссылке, чувствовал лишь скуку.

Твои ж печали, как и прочих дам,
Подобны ласточкам, моя краса,
Порхающим в осенних небесах.


GREEN*

Фрукты, цветы и ветки с листвой,
Верного сердца каждый удар –
Только не рвите белой рукой –
Чудные глазки, вам этот дар.

Видите, мокрый – всюду роса,
Капли бегут с холодных висков.
Лечь бы у ножек на полчаса,
Сбросив усталость, будто в альков.

Ласки твои еще не забыв,
Хочется молча к груди прильнуть.
Пусть замолчит сердечный надрыв.
Дремлете? Мне позвольте заснуть.

* Зелень (англ.)

CHILD WIFE*

Я ясен был и прост, но не смогли понять.
Вы – женщина-дитя.
В досаде морща лоб, пытаясь гнев унять,
Грозились не шутя.

Ваш взгляд, как зеркало, был должен отражать
Лишь кротость, синеву,
Но столько было злобы в нем, что убежать
Хотелось с рандеву.

И так взбешённая грозились вы рукой,
Как будто сериал.
Ваш голос бархатистый стал вдруг не такой,
Совсем не идеал.

Вы испугались обжигающих сердца
Душевных смут и пут
И к матери стремглав сбежали, как овца,
Под крылышко, в закут.

Вас несомненно даже краем не задел
Вечерний свет любви,
Что в счастии грустна, а осознав удел,
Добавит жар в крови.

* Женщина-дитя (англ.)

SPLEEN*

Сверх меры разалелись розы,
И что-то плющ весь почернел.

Любимая, ты стала в позу,
Чуть дернулась – я помрачнел.

Чрезмерны небо голубое
И ясный день, и зелень вод.

Боюсь, расстанемся с тобою,
Я жду разлуку и развод.

Язвят колючки остролиста,
Самшита слишком ярок куст.

Мир без тебя безлюдный, мглистый,
Как эта степь, безмерно пуст.

* Сплин (англ.)

ОСЕННЯЯ ПЕСНЯ

Осень навзрыд
Ноет, нудит,
Будто скрипка.

Вновь рецидив –
В сердце мотив
Томный, липкий.

Лязгнут часы,
Боя басы
Память будят.

Ясные дни,
Где же они?
Слёзы будут.

Гонит, дразня,
Ветер меня,
Дерзкий, шалый.

В вихре кружа,
Плачет душа –
Листик палый.

МАРИНА

Бьётся в океане
О волну волна.
Скорбная луна
Спряталась в тумане.

Над водой бурлящей
Тучу, словно маг,
Разорвал зигзаг
Молнии слепящей.

С судоржным оскалом,
Падая в провал,
Долбит рифы вал,
И кусает скалы.

Буря зло хохочет,
Гром рычит сквозь мрак,
Словно небо – враг,
Вырваться он хочет.

СЕРЕНАДА

Не голос трупа это слышится тебе
Из глубины, из ада.
Моя, пусть резкая, но близкая к мольбе
Фальшивая рулада.

Прошу, послушай сердцем мандолины звук –
Немолчную цикаду.
Из нежности и злости я сложил, мой друг,
Простую серенаду.

Спою я про глаза, в них красок всех букет –
От оникса до злата,
Про Лету двух грудей, про волоса, чей цвет,
Как Стикс или гагаты.

Не голос трупа это слышится тебе
Из глубины, из ада.
Моя, пусть резкая, но близкая к мольбе
Фальшивая рулада.

Я расхвалю и плоть твою, и фимиам
Пьянящих ароматов,
Их запахи манят. В душе оставив шрам,
Меня лишила сна ты.

Про алые уста, конечно же, спою,
Дарящие усладу.
С улыбкой нежной растерзала жизнь мою.
Ты ангел и менада!

Прошу, послушай сердцем мандолины звук –
Немолчную цикаду.
Из нежности и злости я сложил, мой друг,
Простую серенаду.

ЛУННЫЙ СВЕТ

Твоя душа – изящных масок бал:
Играют лютни, танцы, песни, смех...
Как будто бы Ватто нарисовал
Сюжет – печальные глаза у всех.

Тоскливо ноют про Амура власть,
Минорной музыкой опьянены,
Но сами же не верят в счастье, страсть,
Их голос грустен, как лучи луны.

Попал мир к свету бледному в капкан.
Заснули соловьи, а в тишине
Рыдает только мраморный фонтан,
Его струя стремится ввысь, к луне.

INITIUM*

Примолкла музыка, завидев ту девчушку,
Нежданная вошла – исчезло всё вокруг.
Ах, эта прядь волос и чувственное ушко,
И знает лишь она, каких мне стоит мук
Его не целовать. Мазурки слыша звук

Стремительной, знойна, как южное сирокко,
Несётся в ритме танца, выплеснуть спеша
Эмоции. Пускай в толпе, но одинока.
Глядит из глаз серо-зелёных, предреша,
Как рифму, будущее, детская душа.

Стоит недвижно будто призрак предо мною
И не уходит образ мучающий той,
Что спутала меня любовной пеленою.
Я в память лезу, чтобы встретиться с мечтой,
А страсть пьянит, как белены густой настой.

* Начало (лат.)

ЖЕНЩИНА И КОШКА

Они, о скуке позабыв,
Весь вечер бьются понарошку.
Нависший сумрак чуть размыв,
Белеют руки, лапы кошки.

Друг друга треплют наугад,
Тая в пылу шутливой схватки,
Одна – ногтей своих агат
Под чёрной шелковой перчаткой,

Другая – коготки-ножи,
Чтоб не поранить госпожи,
Но дьявола не спрятать рожки...

Ведь в спальне, где не молкнет смех,
Мерцая, светят, как на грех,
Четыре фосфорные плошки.

НОЧНОЙ ПЕЙЗАЖ

Ночь. Дождь. Нависли грозовые тучи,
Маячит абрис города летучий,
Готичный: башни, шпили церкви, трубы,
Зубцы. Равнина. Виселица, трупы,
Что жигу танцевать не устают,
Им вороны лицо и грудь клюют,
Волкам же только пятки на поживу.
Терновник в поле рядом да крапива,
На фоне черном видятся едва
Чертополох колючий и трава.
Трех арестантов вдаль ведет босых
Взвод стражников сквозь стенку струй косых.
Их копья, словно пашню бороздя,
С дождем скрестились, небо пригвоздя.

***
То платьице, всё в рюшах, зеленело,
Когда вошла в мой мир июньским днём.
Не знал, простак, что с ней игра – с огнём,
В ловушку вляпались душа и тело.

Хотя неясно было всё и зыбко,
Шалуньи веселила беготня.
И возвратила к жизни вдруг меня
Такая лучезарная улыбка.

Девическое, нежное сопрано,
Её задорная, живая речь,
И ум, способный за собой увлечь,
Насмешливый, но добрый, как ни странно.

Я понял, что свобода – заблужденье,
Волшебница, твой пленник я навек,
Не замышляю от судьбы побег,
А лишь прошу, дрожа, о снисхожденьи.

СМИРЕНИЕ

Гелиогабалы и Сарданапалы
Манят юноши мечтающего взор,
Папство, Ватикан, кровавый Кохинор,

Золото и слава, экзотизм, анналы,
Термы, ароматы, оргии и рай,
Гурии и пери, счастье через край.

С возрастом утихнешь, выступаешь реже,
Жизнь пообломает, но не даст упасть.
В рамки понемногу втиснешь даже страсть,
Только вот мечты в мозгу моём всё те же.

Пусть я недоносок, пусть я только грежу,
Не люблю объедков, личек женских власть.
Странен друг впросак боящийся попасть,
Рифмы женские мне ухо тоже режут.

ПАРИЖСКАЯ ЗАРИСОВКА

Свет луны на стенах пятна тупо
Выложил опять.
Чёрный дым над чердаком в уступах,
Словно вывернута цифра пять.

Ветер звук гнусавого фагота
Носит взад-вперёд.
Небо серо. Мерзкая погода.
Кот замёрзший жалобно орёт.

Брёл, мечтая, увлечён Платоном,
Нудный буквоед.
Остров Саламин, Солон, законы...
Равнодушный газ мигал мне вслед.

ЧАС СВИДАНИЯ

Багровая луна плывет на небосводе;
Над сонным лугом колыхается туман;
Лягушек кваканье похоже на орган,
А камыши шуршащие истома сводит.

В густом ракитнике рой светляков мерцает;
Закрыли чашечки заснувшие цветки;
Как призрачный отряд хранителей реки,
Во тьме строй тополей пирамидальных тает.

Очнувшись ото сна, расправили крыла
Неясыти, бесшумен их полет во мраке;
Зажёгся звёзд неверный свет на чёрном лаке,
Восходит светлая Венера. Ночь пришла.