грех отцовства и бремя супружества
тьму и нетемь добро и зло
залепило стекло снаружи
это кожистое крыло

то ракеткой а то гребенкою
посылая воланчик в ад
он балуется перепонкою
под вардашеву и невзгляд

сколько цимеса в этом ужасе
самому и вовек не счесть
но калории в детском ужине
четко вымолвят быстро съесть

папе с мамой вам и не снилось
так понравилось хоть стони
я смывал а оно не смылось
рапортуют в ответ сыны

но какое тридцатилетним
с той поры прошло сорок лет
до проблем этих туалетных
от малютки дошкольных лет.

в напряженной азартом спине
саламандрой сквозит обреченность
это старческий профиль в окне
среди ночи рубает копченость

было гибкости больше в хребте
не давили спортивные штАнцы
если он молодой в темноте
исполнял запрещенные танцы

по старинке скрипят тормоза
у калеки из детства протезно
и безумие вертит глаза
будто лампочки в разных подъездах

и ведомый своим двойником
у отверстия нового года
замирает старик стариком
довела молодежная мода

впрочем где-то заброшена сеть
шарит в море изношенный сейнер
будет черной икрою блестеть
новогодний помойный контейнер.

шастать по манежам и премьерам
кобелем что пробует родить
встретив лупоглазую химеру
кучи комплиментов городить

радоваться творческим успехам
нет бы навестить родной аул
чтоб увидев там эдиту пьеху
срочно отыскать электростул

или подойдя к одной из клеток
с вывеской воскресшие кроты
любоваться как безумный предок
слушает винтажные пласты

понимая что таким же психом
куковать тебе в твоем аду
подвывать стареющим кротихам
и не кушать вредную еду.





*

и дети строят домик
и дамы строят куры
за спиною гномик
шляпки-абажуры

с этой аэробики
позвонки суставы
зажигают огоньки
ильича застава

дружно приседая
в кожаном чехле
дамы увядают
на родной земле

скинув килограммы
нагуляв жирок
дергают упрямо
шелковый шнурок

видно без понятия
что петлею он
спящему дитяте
продлевает сон.

пятеро детей
все соседские
десять челюстей
все не детские

в горло соловья
кувшинственно
падает струя
в числе единственном

залегла игла
в комплекте ниточном
плитка залегла
в числе избыточном

а под ней песчин
ок барханище
женщинок мужчин
ок пристанище

ну а то что ниже
наверно
арендует фирма
инферно.




*

её встречает полый холодильник
пустые стулья ложка на столе
и черствый опрокинутый будильник
не заводимый ровно девять лет

снаружи хоккеисты чехи шведы
под звуки гимна зернышки клюют
благодаря кого-то за победу
в соседнем храме барабаны бьют

и оплатив себе с двойным сиропом
ребенок приседает близ ларька
не замечая под ногами пропасть
под ней бушует горная река

зачем-то послюнив кусочек мела
и вытирая пальцы о бедро
учитель на табличке райотдела
выводит похоронное бюро

жрец лотереи в парике кобзона
выкрикивает счастья номера
мы в эпицентре сумеречной зоны
вокруг которой черная дыра

с аэродрома споротой петлицы
поверив в яйценоскую родню
взмывают размороженные птицы
соскучившись по вечному огню

а блудное дитя пустого места
вымаливает место в эпизод
где лазарь из соседнего подъезда
по трапу распеленатый идет.




*

в журнале скалился дин рид
жилому дому
что в третьяковке говорит
кто молодому

известно было наизусть
через приемник
и затевался марсель пруст
как многотомник

а зал жевал и зажимал
на анжелике
и назревал глухой скандал
в кремлевской клике

трамвай выруливал на круг
в микрорайоне
смущая маминых подруг
о дяде моне

вещал ехидный голосок
гудел бобинник
и поправляя свой носок
цвел именинник

а дрожь завмага-хитреца
помедлив малость
ногам танцующим отца
передавалась

когда же в кожаном чепце
дитя явилось
знакомств внеродственная цепь
разъединилась

но прорастают по весне
гостей тех кости
и в каждом выбитом окне
беляев костя

как пациенты докторам
твердит куплеты
выманивая по утрам
друзей скелеты.



*

не поет а бурчит
пожилой дон джованни
разоряют врачи
на заре доживания

сердце требует дат
и деталей разгула
а они мне твердят
о значении стула

пошатнувшийся ум
о размере потерь
и растраченных сумм
навевает под дверь

гам беспомощных свадьб
и застывших на стопе
развалюхи усадьб
в цифровом дрочископе

кто-то взял не вернув
lucifer rising
глубоко ковырнул
ковырнув ковыряйся

в сычугах софонисб
и податливых брусах
сохранившихся изб
в деревянных рейтузах.




*

для чего смотреть такие фильмы
старый хер пытает херувима
в каждом доме полный холодильник
трупаков как побережье крыма

скверна бесспорно старческая похоть
походка тяжелее слоя грима
чернеет косметическая копоть
в мозолистых глазницах перегрина

мертвецами в сумраке квартиры
шастают пачины и де ниры

лезут в холодильник за едою
хвастают супругой молодою

по рецептам вычитанным где-то
воду пьют завидуя скелетам.



*

тошнит

от минеральных вод
фамилий
прошибает пот
стыда
как будто поворот
родитель конченный поет
как сорок лет под новый год
а тридцать лет назад
другую дрянь такой же брат

который ту же тошноту
унес с собою в темноту.