«Хрущевская «оттепель» на самом деле называется слякотью»

Указ от 17 сентября 1955 года, за подписью председателя Президиума Верховного Совета СССР Климента Ефремовича Ворошилова и секретаря президиума Николая Михайловича Пегова. «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941-45 годов». Зачитываю дословно.

Пункт 3: «Освободить из мест заключения независимо от срока наказания лиц, осужденных за службу в немецкой армии, полиции и специальных немецких формированиях. Освободить от дальнейшего отбывания наказания лиц, направленных за такие преступления в ссылку и высылку».

Пункт 6: «Снять судимость и поражение в правах с граждан, освобожденных от наказания на основании настоящего указа. Снять судимость и поражение в правах лиц, ранее судимых и отбывавших наказание за преступления, перечисленные в статье 1 данного указа».

Пункт 7: «Освободить от ответственности советских граждан, находящихся за границей, которые в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. сдались в плен врагу или служили в немецкой армии, полиции и специальных немецких формированиях. Освободить от ответственности находящихся за границей советских граждан, которые во время войны сдались в плен врагу или служили в немецкой армии, полиции и специальных немецких формированиях. Освободить от ответственности граждан, ныне находящихся за границей, которые занимали во время войны руководящие должности в созданных оккупантами органах полиции, жандармерии и пропаганды, в том числе и вовлеченных в антисоветские организации в послевоенный период, если они искупили свою вину последующей патриотической деятельностью в пользу Родины или явились с повинной»

По этому указу были освобождены все бандеровцы, власовцы, лесные братья и так далее. И, заметьте, хоть Указ поименован, как об амнистии, но - снять судимости и все поражения в правах. Справка о «чистой совести».

Многие, в том числе, формирования того же Романа Шухевича, были частями немецкой армии, как, например, батальон «Нахтигаль». Многие другие подчинялись немецкому командованию. Но, подчеркну, все подпали под этот указ. По нему в первый же год вернулись на территорию Украины порядка 70 тысяч активных бандеровцев и оуновцев. Из них 20 тысяч вернулись из лагерей, из ссылки, а 50 тысяч – из-за границы. И осели они не только в Галиции. Да, во Львове осели более 7 тысяч человек. Но и в Харьковской, в Херсонской, в Днепропетровской областях. Мы сейчас удивляемся, почему такие яркие представители бандеровского отребья появились в Центральной и Восточной Украине. Откуда появились Ярош, Билецкий, другие современные бандеровцы родом из Харькова, из Днепропетровска, других городов центральной и восточной Украины. А вот оттуда.

Прямо, как анекдот про двух братьев, бандеровца и Героя Советского Союза. Когда бандеровец вернулся в село из лагеря, поработал год конюхом, потом его сделали бригадиром, еще через год - директором колхоза, потом карьера вверх пошла, райком партии, обком партии. А при встрече брат-герой недоумевает, как же так, я фашистов громил на фронте, а все годы на своем тракторе грязь по деревне размешиваю, а ты, братка, в лесу бандитствовал, а теперь крупным начальником стал. А тот и отвечает: «А ты в анкетах что пишешь? Что у тебя брат - бандеровец? Вот. А я, что мой брат - Герой Советского Союза».

Не такой уж это в нашей истории и анекдот. На основании этого указа был освобожден Василь Кук - преемник Романа Шухевича на посту командующего УПА (Украинской повстанческой армии, запрещенной в РФ организации). Он отбыл 6 лет в заключении, как будто ларек ограбил всего-навсего. Но вернулся он в Киев, и его устроили на прекрасную работу в Центральном государственном историческом архиве УССР и Институте истории Академии наук УССР. Вся партийно-государственная элита тогдашняя украинская тайком посещала Василя Кука и считала за доблесть и честь лично с ним поручкаться и сказать ему пару приятных слов за то, что он боролся за незалежную Украину.

Во времена Хрущева на территории УССР стал воплощаться в жизнь пассаж одного из лидеров украинского национального подполья, возглавлявшего Львовский «провод», Василя Заставного: «Период борьбы с пистолетом и автоматом закончился. Настал другой - период борьбы за молодежь, период врастания в советскую власть с целью ее перерождения под большевистскими лозунгами... Наша цель - проникать на всевозможные посты, как можно больше быть в руководстве промышленностью, транспортом, образованием, в руководстве молодежью, прививать молодежи все национальное...»

Прямо как Мюллер наставлял Штирлица в «Семнадцати мгновеньях весны»… И оно так и стало воплощаться. Активным проводником этих идей стал первый секретарь ЦК Компартии Украины Шелест Петр Ефимович, не скрывавший своего антисемитизма и проукраинского национализма. Он занимал пост первого секретаря почти десять лет. При нем в 1970 году завсектором Идеологического отдела ЦК Компартии Украины стал будущий первый президент Украины господин Кравчук.

Кстати, интересный факт. Матушка Никиты Сергеевича - Ксения Ивановна, как ее называли Аксинья, она по-русски говорила не очень хорошо. Предпочитала изъясняться на суржике. И чрезвычайно любила, «кричать», то есть петь малороссийские песни. Отсюда его особая любовь к вышиванке, к украинской песне, к этим рушникам и так далее. От матери. И, конечно же, от супруги тоже. В книге сына Хрущева, Сергея Никитовича я прочитала, где он приводит записки своей матери, последней супруги Никиты Сергеевича Нины Петровны Кухарчук, про насильственную русификацию. Дескать, учителя русифицировали ее насильно в школе, епископ Евлогий, по протекции которого она поступила в Холмское училище в эвакуации, тоже старался ее и остальных русифицировать.

Она уроженка Холмской губернии, чуть повыше район Волыни. Это сейчас территория Польши. Тогда губерния входила в состав Российской империи. Считают, что она необразованная крестьянка, по официальным данным, из крестьянской семьи. Но, вероятнее всего, она была не очень «подлого» происхождения. Она при царе поступила на учебу в Люблинскую гимназию, а в гимназии тогда крестьянки не учились. Затем - в Холмское женское училище, где учились, как правило, дети чиновников и священников. Она должна была стать учительницей. И в училище она выучила не только русский и польский, но и очень прилично французский. А потом, во время учебы в Москве в Комакадемии им. Крупской еще и английский, на котором свободно общалась.

Вообще, очень активная была женщина. Не жена при муже, а боец партии: находилась подполье в Одессе, после освобождения в армии Тухачевского распропагандировала польских военнопленных. Потом ее отправили в Галицию, где она стала одним из основателей Западно-Украинской коммунистической партии (Партии Восточной Галиции). Она там принимала самое активное участие в работе местного ЦК, возглавляла там два отдела: по образованию и женский отдел. И при этом активно сотрудничала с «сичевиками», теми, кто составлял костяк петлюровской армии.

И ещё. Никто из руководителей Советского государства, кроме Хрущева и Горбачева, не брал с собой жен в зарубежные поездки. Брежнев брал свою супругу всего два раза. И то она нигде не красовалась. И в официальных мероприятиях не участвовала. А вот Кухарчук и Горбачева светились везде. Вообще, в жизни Хрущева два фактора играли решающую роль - женщины и случай.

Нина Кухарчук ехала в 21-м году в Москву на учебу, но заболела тифом и попала под опеку видной большевички Серафимы Гопнер, которая возглавляла идеологическую работу в Приднепровье и на Донбассе. Среди подопечных Гопнер был и молодой Никита Хрущев. Так они познакомились и потом поехали в Москву уже вместе.

В Промышленной академии сам Хрущев учился спустя рукава и стал активным сторонником Троцкого. Трудно сказать, как бы сложилась его судьба дальше, если бы одна однокурсница не замолвила о нем в разговоре слово своему супругу, что, мол, есть у нас такой замечательный парень, который умеет выступать, зажечь и так далее. Однокурсницей была Надежда Аллилуева, а супругом - Иосиф Виссарионович.