Vindigo (Игры_Света_и_Тьмы) все записи автора
я, похоже являюсь тут постоянным писателем, то начинаю новое интеллетуальное упражнение. Я (забавы ради, не более) взял одну из своих любимых компутерных игр: серию "Легенды старых свитков", а именно "Обливион" и попытался написать что-то из серии очерков... получилось или нет, судить не мне, но вот что получилось...
*далее идет пост*
ОБЛИВИОН
Пролог и т.д.
Я… я… я… Я, но кто?..
Все что я могу сказать о себе: я жив.
Рассказывать о себе, - что может быть бесполезней?
Имя? Но я так часто менял имена, что уже не помню как меня зовут. Я сын Симердила, сын Империи, - империи, которая не дала мне ничего, но отняла все. Тем не менее, я люблю ее, люблю как только может любить сын свою мать: любить… и ненавидеть.
Боги выбрали меня пешкой в своей игре, но, как оказалось, я был «королевской» пешкой. Я вступил в игру Богов и изменил ситуацию на доске, - изменил ее в сторону людей, которые, до того как я вступил в Игру, не принимались в расчет.
Не буду скрывать, я не благородный герой, заботящийся о благе человечества: я забочусь только об одном человеке, - самом себе.
Но, тем не менее, я прошел путем, которого я даже и не представлял, не представлял даже в самом кошмарном сне.
Я прошел путь от наемника, мага и вора до спасителя мира, признаюсь, я не имел ни малейшего желания его спасать…
Я не раз и не два смотрел в глаза Смерти.
Мой рассказ о том, как я заглянул в Забвение… о том, как я пришел в Обливион…
ЧАСТЬ 1
УЗНИК
Я лежал на койке, когда в своей камере и предавался невеселым размышлениям о превратностях судьбы, когда мое уединение прервали чьи-то возбужденные голоса. Мне было безразлично, но безразличие как рукой сняло, когда люди, кем бы они ни были, остановились перед дверями камеры, в которой я провел последние полтора года и я услышал лязг, поворачиваемого в замке ключа…
Но, вероятно, мне следует вернуться немного назад, так как история моя началась гораздо раньше. Собственно, она началась, когда я был вынужден бежать с острова Морровинд, из-за того, что у меня возникли некоторые разногласия с организацией известной под названием Мораг Тонг.
В суть этих разногласий я, пожалуй, не буду вдаваться. Вам достаточно знать, что мне пришлось в спешке бежать, оставив почти все свои вещи и деньги, а за мной по пятам гнались обученные убийцы.
Единственным шансом остаться в живых был покинуть вдруг ставший негостеприимным остров. Так что я оправился в порт и сел на первый же отплывающий в сторону континента корабль.
О плавании у меня сохранились самые мерзкие воспоминания: большую часть пути я провел в каюте, мучаясь от морской болезни. Так что когда я сходил с корабля, то имел весьма бледный вид и был готов убить любого, кто заикнулся бы в моем присутствии о пользе морского воздуха.
Первым делом я направился в таверну, так как за время плавания практически ничего не ел. Ближайшая оказалась тут же в портовом районе и, толкнув дверь, я вошел в полутемное помещение.
В таверне было весьма людно, причем лица большинства посетителей не внушали доверия, в другой раз я бы, может, и поостерегся бы задержаться, здесь, но голод напоминал себе все настойчивей и я, наплевав на благоразумие, которое уже охрипло, крича мне, что я не должен здесь задерживаться, уселся за свободный столик. Дабы хоть немного успокоить внутренний голос, я положил на столешницу меч и наполовину вытянул его из ножен.
Позднее я думал, что как раз это я сделал зря, учитывая, сколько стоит хороший даэдрический длинный меч. Но сделанного не воротишь.
Тут же к столику побежал хозяин, благо одежда и оружие у меня были под стать благородному. Я не обратил внимания, что его глаза задержались на моем покрытом рунами клинке. Зря опять же не обратил.
- Что угодно господину, - залебезил хозяин.
- Господину угодно поужинать и выпить. Только не вздумай предлагать мне рыбу, - об одной мысли о рыбе меня передернуло, не потому, что я не люблю ее, просто сама мысль о рыбе напоминала мне о недавно пережитом путешествии.
- Сию минуту, устроит ли господина тушеная баранина с овощами?
- Устроит, - кивнул я, - все, что угодно, лишь бы это не плавало до того как попасть ко мне на тарелку…
Трактирщик убрался, а через некоторое время на столе передо мной оказалась миска, от которой поднимался пряный аппетитный аромат, и кувшин вина. С чувством я принялся за еду, запивая ее вином.
Не знаю, виновато ли вино или же трактирщик что-то подмешал мне, но опьянел я довольно быстро. А когда я перебираю со спиртным, я начинаю совершать вещи, о которых потом жалею.
Но это было бы еще пол беды, но чем пьянее я становлюсь, тем больше начинаю пить. Так случилось и сейчас: когда кувшин опустел, я заказал второй, и не вина, а какого-то местного самогона непотребной крепости, который, будь я трезв, я бы и понюхать не решился.
Голос здравого смысла в моей голове звучал все тише и тише, пока, наконец, не умолк совсем.
За вторым кувшином последовал третий, что было дальше, я не помню, уронив голову на стол, я уплыл куда-то по волнам алкогольного забытья.
Очнулся я в канаве. Дико болела голова. Беглый осмотр показал, что моя одежда превратилась в непотребные лохмотья. Кроме того, исчезли меч и кошелек с довольно приличной суммой денег.
Тут-то мне и вспомнился алчный блеск во взглядах, которые трактирщик бросал на мой клинок. И нет бы, мне спокойно подумать, как бы проще и безболезненнее вернуть свою собственность, но алкоголь, похоже, еще не окончательно выветрился из моей крови. Я почувствовал, как во мне поднимается волна темной ярости, и бросился обратно в трактир.
Не буду утомлять вас подробностями, скажу только, что пока я орал на трактирщика, требуя вернуть свою собственность, в противном случае угрожая расправой, кто-то, может вышибала, а может кто-то из посетителей, подкравшись ко мне сзади, оглушил меня ударом дубины. Во всяком случае, я думаю, что это была дубина.
Я пришел в себя в тюрьме. Лучше бы я этого не делал. Я узнал, что против меня выдвинут ряд обвинений. Как-то: нарушение общественного порядка, попытка вымогательства, угроза физической расправы и, вы не поверите, я тоже не поверил, попытка изнасилования жены трактирщика. Поймите: Я ЕЕ ВИДЕЛ! Да она сама должна была бы доплачивать любому потенциальному насильнику, да и то я не уверен, что в Империи существует столько денег!
За эти преступления (о, вы не поверите, сколько нашлось желающих засвидетельствовать мою вину) судья приговорил меня к трем годам лишения свободы или же огромному штрафу, заплатить который я не смог бы при всем желании…
Так я оказался за решеткой.
Из назначенного мне срока заключения прошло полтора года или что-то около того. В какой-то момент я впал в апатию и перестал считать дни. Ел и пил только для того, чтобы не умереть от голода или жажды, не более. Большую же часть времени я лежал на койке, уставившись в потолок.
Так продолжалось до тех пор, пока дверь в мою камеру со скрипом не открылась…
Я вскочил на ноги и тут же покачнулся и был вынужден опереться об стену: все же за месяцы заточения и полуголодного существования, я заметно ослабел.
В камеру вошли несколько человек в тяжелой броне покрытой узором, который знал каждый в империи. Клинки! Элитные телохранители Императора и его шпионы: что они делают здесь в моей камере?!
Один из Клинков, бросил на меня быстрый, равнодушный, как у змеи, взгляд:
- Быстро, отойди к дальней стене, - приказал он, при этих словах его рука легла на рукоять меча.
Понимая, что если не подчинюсь, то он, не задумываясь, пустит оружие в ход, я отошел, куда мне велели и замер.
Клинок быстро, но, тем не менее, не упуская не малейшей детали, оглядел мою камеру.
- Все чисто, - обернувшись к дверям, крикнул он.
Тут же в камеру вошли еще двое, причем один из них показался мне до странного знакомым. Только когда он повернулся к своему провожатому и что-то сказал ему, я узнал этого человека. Конечно, я не раз и не два видел его, правда, всегда в профиль, который украшал каждый золотой. Передо мной был Император Уриэль Септим.
Тем временем сопровождающий Императора Клинок закрыл на ключ дверь камеры и вновь занял место рядом с монархом.
«Даэдрот меня забери!» – подумал я, - «Во что же меня угораздило вляпаться?!!»
Похоже я стал свидетелем чего-то, о чем никто не должен был знать. Как в таких случаях поступают со свидетелями, я знал не понаслышке. А Император взглянул на меня и замер. Затем, прежде чем кто-нибудь из телохранителей смог помешать ему, Уриэль Септим подошел ко мне.
- Свет! - приказал он.
Один из Клинков тут же поднес к моему лицу факел, так близко, что я невольно отшатнулся.
- Да, - прошептал Император, - я не ошибся, именно это лицо я видел во сне!
Вот уж чего я не ожидал, так это такого развития событий. Похоже, Боги затеяли очередную игру со мной в главной роли. Почему я решил, что в главной? А иначе, какой смысл им посылать Императору сон с моим участием. Рядовые пешки Императорам не снятся. Впрочем, мне от этого не легче: однажды Боги уже удостоили меня своим вниманием. Я выжил, но еще очень долго после этого просыпался от собственных воплей. Так что к Даэдрам такое внимание!
Император, тем временем, продолжал разглядывать меня так, словно я был каким-нибудь особо редким экспонатом в частной коллекции. Я в ответ столь же пристально разглядывал его. Оба мы не произнесли ни слова. Пауза затягивалась.
Наконец, Император кивнул каким-то своим мыслям и спросил:
- За что тебя посадили в тюрьму?
- За преступления, которые я не совершал, - ответил я.
Ответил, в общем-то, честно, так как за преступления, которые я совершил за свою жизнь меня, наверняка, приговорили бы к смертной казни. Ну да не пойман – не вор.
- Что ж, - сказал Император, - возможно, Боги распорядились так для того, чтобы мы могли встретиться… Кстати, - поинтересовался он, - какому Богу ты служишь?
- Единственному, которому стоит служить, - усмехнулся я в ответ, - золоту… Со всеми остальными Богами у меня весьма натянутые отношения.
- Тем не менее, - нахмурился Уриэль Септим, - именно Боги указывают нам путь во Тьме.
- Вы имеете ввиду, Ваше Величество, что они бесцеремонно вмешиваются в наши планы, независимо от того – хотим мы этого или нет? – поинтересовался я. – Нет уж, свой путь я предпочитаю, по возможности, выбирать самостоятельно.
Император хотел сказать что-то еще, но тут в разговор вмешался Клинок, тот самый, кто угрожал мне мечом.
- Ваше Величество, - сказал он, - прошу прощения, что вмешиваюсь, но нам нужно торопиться: мы все еще не в безопасности.
- Вы правы, - кивнул Император. – Мы должны поспешить. – И снова обратился ко мне. – Я не прощаюсь, так как чувствую, что дороги наши еще пересекутся. – Затем он повернулся к Клинку и приказал. – Открывайте.
- Но, Ваше Величество, заключенный… - при этих словах Клинок выразительно посмотрел на меня.
Ход его мыслей был мне абсолютно понятен. Я огляделся в поисках хоть чего-нибудь пригодного в качестве оружия. Даже притом, что я понимал, что шансов против полностью экипированного воина у меня нет, я не собирался подобно жертвенной овце покорно подставлять горло под нож.
Но у Императора, как оказалось, было свое мнение и он приказал:
- Оставьте его в покое. Его судьба тесно связана с судьбой Империи. Если он умрет сейчас, мы обречены.
При этом голос Уриэля Септима звучал глухо, а взгляд был пустым, как будто Император видел что-то недоступное взору простых смертных. Впрочем, не удивительно: молва приписывала роду Септимов провидческие способности.
Было видно, что Клинок имеет на сей счет свое мнение, противоположное мнению Императора, но, как и положено хорошему цепному псу, он не стал оспаривать приказ хозяина, а подошел к стене и нажал на один из камней.
Моя койка ушла вниз, а стена за ней отодвинулась назад и влево, и открылся тайный проход. Я стоял, как оплеванный: а как бы вы чувствовали себя, узнав, что путь к свободе все это время был у вас под носом.
Когда проход открылся, телохранитель нырнул в него, выискивая возможную опасность. Вернувшись, он кивнул и сказал:
- Все чисто, мы можем идти!
Затем он снова скрылся в проходе, за ним последовал еще один телохранитель, затем Император, а за ним еще два Клинка. Последний, перед тем как уйти, повернулся ко мне и сказал:
- Не вздумай идти за нами, если дорожишь своей шкурой - затем вдруг усмехнулся и подмигнул. – Сегодня твой счастливый день, парень.
С этими словами он исчез в темноте хода, а я какое-то время не мог пошевелиться. Я боялся поверить в свою удачу: свобода, наконец-то, свобода!
Наконец я достаточно пришел в себя и уже собрался, было, шагнуть в проход, как до моего слуха донеслись лязг железа и крики: где-то впереди шел бой.
Я замер. У меня не было ни доспехов, ни оружия. Инстинкт самосохранения взвыл в голос, требуя от меня оставаться на месте. Но я понимал: в любую минуту может заявиться тюремщик и прости, прощай свобода.
Более не раздумывая, я сделал первый шаг навстречу неизвестности.