Личный духовный религиозный опыт помогает смягчить большинство трудностей смертных людей, эффективно сортируя, оценивая и устраняя все человеческие проблемы. Религия не устраняет и не уничтожает человеческие трудности, но она действительно преодолевает, поглощает, разъясняет их и поднимается над ними. Истинная религия объединяет личность для эффективного приспособления ко всем требованиям смертного существования. Религиозная вера — позитивное руководство внутреннего божественного присутствия — неизменно позволяет богопознавшему человеку навести мосты между интеллектуальной логикой, воспринимающей Всеобщую Первопричину как Оно, и убежденностью души, утверждающей, что Первопричина есть Он — раскрытый евангелием Иисуса небесный Отец, личностный Бог человеческого спасения.

Во всеобщей реальности есть только три элемента: факт, идея и отношение. Религиозное сознание определяет эти реальности как науку, философию и истину. Философия склонна рассматривать эти явления как рассудок, мудрость и веру — физическую реальность, умственную реальность и духовную реальность. Мы обычно называем эти реальности вещью, значением и ценностью.

Постепенное постижение реальности равносильно приближению к Богу. Нахождение Бога, осознаваемое как отождествление с реальностью, эквивалентно ощущению достижения совершенства своего «я» — обретению всецелого, всеобъемлющего характера «я». Восприятие всеобъемлющей реальности есть полное осознание Бога, завершенность опыта богопознания.

Вся совокупность человеческой жизни сводится к знанию того, что человека просвещает факт, облагораживает мудрость и спасает — оправдывает — религиозная вера.

Физическая уверенность заключается в логике науки; нравственная уверенность — в мудрости философии; духовная уверенность — в истине подлинного религиозного опыта.

Человеческий разум способен достигнуть высоких уровней духовного постижения и соответствующих сфер божественных ценностей, потому что он не только материален. В разуме человека есть духовное ядро — божественное присутствие Настройщика. Существует три независимых подтверждения этого духовного присутствия в разуме человека:

1. Гуманистическая сопричастность — любовь. Чисто животному разуму может быть свойственна стадность, необходимая для самозащиты, но только наделенный духом разум способен на бескорыстный альтруизм и истинную любовь.

2. Толкование вселенной — мудрость. Только наделенный духом разум способен понять дружеское отношение вселенной к индивидууму.

3. Духовная оценка жизни — вероисповедание. Только наделенный духом человек способен осознать божественное присутствие и стремиться к достижению большей полноты в опыте этого предвосхищения божественности.

Человеческий разум не создает реальных ценностей; человеческий опыт не наделяет вселенской проницательностью. В том, что касается проницательности, восприятия моральных ценностей и понимания духовных значений, всё, на что способен человеческий разум, — это открывать, узнавать, истолковывать и выбирать.

Моральные ценности вселенной становятся интеллектуальным достоянием за счет использования трех основных суждений, трех типов выбора, осуществляемого смертным разумом:

1. Суждение о себе — моральный выбор.

2. Суждение об обществе — этический выбор.

3. Суждение о Боге — религиозный выбор.

Таким образом, весь человеческий прогресс осуществляется посредством объединенной богооткровенной эволюции.

Если бы божественный возлюбленный не жил в человеке, человек был бы неспособен на бескорыстную духовную любовь. Если бы в разуме не жил толкователь, человек был бы неспособен подлинно осознавать единство вселенной. Если бы в человеке не пребывал ценитель, он был бы совершенно неспособен осознавать моральные ценности и понимать духовные значения. Этот возлюбленный родом из самого источника бесконечной любви; этот толкователь является частью Всеобщего Единства; этот ценитель — дитя Центра и Источника всех абсолютных ценностей, относящихся к божественной и вечной реальности.

Имеющая религиозный смысл моральная оценка — духовное постижение — означает совершаемый индивидуумом выбор между добром и злом, истиной и заблуждением, материальным и духовным, человеческим и божественным, временем и вечностью. Человеческое спасение в огромной мере зависит от посвящения человеческой воли избранию тех ценностей, которые отбираются этим сортировщиком духовных ценностей, — внутренним толкователем и объединителем. Личный религиозный опыт состоит из двух фаз: открытия, происходящего в человеческом разуме, и откровения, совершаемого внутренним божественным духом. Чрезмерное увлечение софистикой или нерелигиозное поведение церковников могут побудить человека — и даже целое поколение людей — отказаться от попыток найти внутреннего Бога; и случается так, что таким людям не удается добиться духовного прогресса и достигнуть божественного откровения. Однако такие препятствующие прогрессу отношения не могут сохраняться долго из-за присутствия и влияния внутренних Настройщиков Сознания.

Этот всеобъемлющий опыт постижения реальности внутреннего божественного обитателя извечно превосходит грубые материалистические методы естественных наук. Невозможно поместить под микроскоп духовную радость, взвесить на весах любовь, измерить моральные ценности или оценить качество духовного поклонения.

У иудеев была религия морального величия; греки создали религию красоты; Павел и его единомышленники основали религию веры, надежды и милосердия. Своим личным примером Иисус раскрыл религию любви — уверенности в любви Отца, а также радости и удовлетворения, которые обретает человек, делясь этой любовью в своем служении человеческому братству.

Всякий раз, когда человек совершает осознанный нравственный выбор, он сразу же ощущает в своей душе новый прилив божественности. Нравственный выбор превращает религию в побуждение, вызывающее внутреннюю реакцию на внешние условия. Однако такая истинная религия не является чисто субъективным опытом. Она охватывает всю субъективность индивидуума, вовлеченную в осмысленную и разумную реакцию на совокупную объективность, — вселенную и ее Творца.

Несмотря на свою абсолютную субъективность, совершенный трансцендентальный опыт любви — любить и быть любимым — не является психической иллюзией. В представлении человека, единственная связанная со смертными существами истинно божественная и объективная реальность — Настройщик Сознания — действует исключительно как субъективный феномен. Общение человека с высшей объективной реальностью, Богом, происходит только посредством чисто субъективного опыта познания Бога, поклонения ему, осознания своего статуса Божьего сына.

Истинное религиозное поклонение не является бесполезным монологом и самообманом. Поклонение есть личное общение с божественно реальным, с самим источником реальности. Через поклонение человек стремится стать выше и в итоге приходит к высшему.

Идеализация истины, красоты и добродетели и стремление служить им не заменяют подлинного религиозного опыта — духовной реальности. Психология и идеализм не равнозначны религиозной реальности. Порождения человеческого интеллекта действительно способны творить ложных богов — богов, созданных по образу человека, однако истинное богосознание имеет иное происхождение. Богосознание присуще внутреннему духу. Многие религиозные системы основаны на формулировках человеческого интеллекта, но богосознание необязательно является частью этих гротескных систем религиозного рабства.

Бог — это не изобретение человеческого идеализма: он является самим источником всех подобных озарений и ценностей сверхживотного уровня. Бог — это не гипотеза, сформулированная для объединения человеческих представлений об истине, красоте и добродетели: он является исполненной любви личностью, порождающей все эти проявления во вселенной. Истина, красота и добродетель человеческого мира объединяются всё большей духовностью опыта смертных, восходящих к реальностям Рая. Единство истины, красоты и добродетели может воплотиться только в духовном опыте богопознавшей личности.

Мораль есть та почва, на которой впоследствии должно появиться личное богосознание — личное осознание внутреннего присутствия Настройщика, но такая мораль не является источником религиозного опыта и вытекающего из него духовного озарения. Мораль сверхживотна, но субдуховна. Мораль эквивалентна признанию долга — осознанию существования добра и зла. Зона морали лежит между животным и человеческим типами разума, так же как моронтия действует между материальной и духовной сферами личностных достижений.

Эволюционный разум способен открыть закон, мораль и этику, однако посвященный ему дух, внутренний Настройщик, раскрывает эволюционирующему человеческому разуму законодателя — Отца, источника всего истинного, прекрасного и благого. И у такого просветленного человека есть религия, и он духовно подготовлен к долгому и увлекательному поиску Бога.

Мораль не обязательно является духовной. Она может быть целиком и полностью человеческой, хотя подлинная религия и улучшает все моральные ценности, наполняет их новым содержанием. Мораль без религии неспособна раскрыть предельную добродетель и обеспечить сохранение даже собственных моральных ценностей. Религия обеспечивает возвышение, прославление и непременное спасение всего, что принимает и одобряет мораль.

Религия стоит над наукой, искусством, философией, этикой и моралью, но не существует в отрыве от них. Все они неразрывно связаны в человеческом опыте — личном и общественном. Религия является высшим опытом человека в его смертном естестве, но конечный язык никогда не позволит теологии адекватно выразить подлинный религиозный опыт.

Религиозное озарение способно превращать поражение в высокие стремления и новую решимость. Любовь — это высшее побуждение, которое человек может использовать в своем восхождении во вселенной. Но когда любовь лишена истины, красоты и добродетели, она становится всего лишь эмоцией, философским искажением, психической иллюзией, духовным обманом. Любовь всегда должна определяться заново на последующих уровнях моронтийного и духовного развития.

Искусство проистекает из попытки человека уйти от недостатка красоты в его материальном окружении; это шаг в направлении моронтии. Наука представляет собой попытку человека разгадать очевидные загадки материальной вселенной. Философия — это попытка объединения человеческого опыта. Религия — это высший порыв человека, его величественная устремленность к окончательной реальности, его решимость найти Бога и стать подобным ему.

В сфере религиозного опыта духовная возможность является потенциальной реальностью. Духовная тяга, влекущая человека вперед, не есть психическая иллюзия. Возможно, не все человеческие фантазии о вселенной соответствуют фактам, однако многое, очень многое является истиной.

Жизнь некоторых людей слишком велика и благородна, чтобы опускаться на тот низкий уровень, на котором она была бы всего лишь успешной. Животное вынуждено приспосабливаться к среде, но религиозный человек стоит выше своей среды и тем самым уходит от ограничений нынешнего материального мира через озарение, присущее божественной любви. Это представление о любви порождает в душе человека сверхживотное стремление найти истину, красоту и добродетель. И когда он действительно находит их, он возвеличивается в их объятиях; он исполняется желанием жить ими, творить добро.

Не падайте духом. Человеческая эволюция продолжается, и раскрытие Бога миру — в Иисусе и с его помощью — увенчается успехом.

Великой задачей современного человека является достижение более успешного общения с божественным Наставником, пребывающим в человеческом разуме. Величайшее свершение человека во плоти состоит в гармоничной и разумной попытке выйти за пределы осознания своего «я», пересечь туманный мир начального осознания души и совершить искреннюю попытку достичь границ осознания духа — установить связь с божественным присутствием. Такой опыт — опыт осознания Бога — представляет собой могущественное подтверждение предсущей истины, заключенной в религиозном опыте богопознания. Такое осознание духа эквивалентно знанию действительности богосыновства. В остальном уверенность в сыновстве заключается в опыте веры.

Осознание Бога эквивалентно интеграции своего «я» во вселенную, причем на высочайших вселенских уровнях духовной реальности. Только духовное содержание любой ценности остается нетленным, а значит, всё то истинное, прекрасное и благое, что есть в человеческом опыте, не может погибнуть. Если человек не избирает путь спасения, то вечный Настройщик сохраняет эти реальности, рожденные в любви и взлелеянные в служении. И все они являются частью Всеобщего Отца. Отец есть живая любовь, и эта жизнь Отца заключена в его Сынах. И дух Отца пребывает в сынах его Сынов — смертных людях. В конечном счете, идея Отца по-прежнему остается высшим представлением человека о Боге.

«Когда-нибудь реформация христианской церкви может стать достаточно глубокой, чтобы вернуться к неискаженным религиозным учениям Иисуса, — создателя и усовершенствователя нашей веры. Вы можете проповедовать религию об Иисусе, однако религию Иисуса можно только прожить. В атмосфере эмоционального подъема Пятидесятницы Петр невольно положил начало новой религии — религии о воскресшем и прославленном Христе. Впоследствии апостол Павел преобразовал это новое евангелие в христианство — религию, воплощающую его собственные теологические представления и описывающую его собственное, личное впечатление от встречи с Иисусом на дамасской дороге. Евангелие царства основано на личном религиозном опыте Иисуса Галилеянина; христианство основано почти исключительно на личном религиозном опыте апостола Павла. Почти весь Новый Завет посвящен не описанию знаменательной и воодушевляющей религиозной жизни Иисуса, а обсуждению религиозного опыта Павла и изложению его личных религиозных убеждений. Единственными достойными внимания исключениями — не считая некоторых мест из Матфея, Марка и Луки — являются Послание к Евреям и Послание Иакова. Даже Петр в своем сочинении только раз обратился к личной религиозной жизни своего Учителя. Новый Завет является превосходным христианским текстом, однако в нем очень мало от религии Иисуса.

Жизнь Иисуса во плоти отражает трансцендентальный религиозный рост, который начался с ранних представлений, отражавших первоначальный трепет и человеческое благоговение, продолжался в годы личного духовного общения и завершился в то время, когда он окончательно достиг высокого и славного статуса, — осознания своего единства с Отцом. Таким образом, в течение одной короткой жизни Иисус действительно обрел тот опыт религиозного и духовного развития, к которому человек приступает на земле и обычно достигает только по завершении своего долгого обучения в школах воспитания духа на последовательных уровнях предрайского пути. Иисус прошел путь от чисто человеческого сознания, вероисповедной убежденности в собственном религиозном опыте, до величественных духовных высот — достоверного постижения своей божественной сущности и осознания своей тесной связи со Всеобщим Отцом в управлении вселенной. Он поднялся от скромного положения смертной зависимости — побудившей его невольно сказать тому, кто назвал его Благим Учителем: «Почему ты называешь меня благим? Никто не является благим, кроме Бога» — до того величественного осознания обретенной божественности, которое заставило его воскликнуть: «Кто из вас обвинит меня в грехе?» И это постепенное восхождение от человеческого к божественному было исключительно смертным достижением. И после этого достижения божественности он остался тем же Иисусом-человеком — в равной мере Сыном Человеческим и Сыном Божьим.

Марк, Матфей и Лука частично передали образ Иисуса-человека, ведущего возвышенную борьбу в стремлении узнать Божью волю и исполнить эту волю. Иоанн описывает победоносного Иисуса, который ступает по земле, полностью осознавая свою божественность. Огромная ошибка тех, кто изучал жизнь Учителя, заключается в том, что одни представляли его только человеком, а другие считали его только божеством. На протяжении всей своей жизни он подлинно был как человеком, так и божеством; таким он является и по сей день.

Однако самая большая ошибка заключалась в следующем: в то время как Иисус-человек воспринимался как исповедующий свою религию, божественный Иисус (Христос) почти в одночасье стал религией. Христианство Павла позаботилось о поклонении божественному Христу, но оно почти полностью упустило из вида борющегося и доблестного человека — Иисуса Галилеянина, который, благодаря мужеству своей личной религиозной веры и героизму внутреннего Настройщика, прошел путь от низших человеческих уровней до единения с божественностью; тем самым он стал новым живым путем, ступая по которому все смертные могут подняться от человеческого уровня к божественному. В любом мире, на любой стадии духовности, в личной жизни Иисуса смертные могут найти то, что укрепит и воодушевит их при восхождении от низших духовных уровней к высшим божественным ценностям, от начала до конца всего личного религиозного опыта.

В те времена, когда создавался Новый Завет, его авторы не только не сомневались в божественности воскресшего Христа, но также преданно и искренне верили в его скорое возвращение на землю для окончательного претворения небесного царства. Прочная вера в быстрое возвращение Господа привела к тенденции опускать из повествований те эпизоды, которые касались чисто человеческого опыта и атрибутов Учителя. Для всего христианского движения был характерен отход от человеческого образа Иисуса Назарянина и возвышение воскресшего Христа — прославленного Господа Иисуса Христа накануне своего второго пришествия.

Иисус основал религию личного опыта в исполнении воли Бога и служении братству людей; Павел основал религию, в которой божественный Иисус стал объектом поклонения, а братство состояло из содружества верующих в божественного Христа. В посвящении Иисуса две эти концепции потенциально заключались в его божественно-человеческой жизни; поистине жаль, что его последователям не удалось создать единую религию, которая могла бы по достоинству оценить как человеческую, так и божественную сущности Учителя, неразрывно объединенные в его земной жизни и столь славно представленные в изначальном евангелии царства.

Некоторые резкие высказывания Иисуса не показались бы вам шокирующими или обескураживающими, если бы вы не забывали о том, что он являлся наиболее беззаветным и преданным религиозным человеком этого мира. Это был всецело посвященный смертный, безраздельно преданный исполнению воли Отца. Многие из его кажущихся резкими изречений являлись в большей мере личной исповедью веры и обетом преданности, чем приказами своим последователям. Именно это единство цели и бескорыстная преданность позволили ему добиться столь необычайного прогресса в овладении человеческим разумом за одну короткую жизнь. Многие из его заявлений должны рассматриваться как признание того, чего он требовал от себя, а не от своих последователей. В своей приверженности делу царства Иисус сжег за собой все мосты; он пожертвовал всем, что препятствовало исполнению воли его Отца.

Иисус благословлял бедных, поскольку обычно они отличались искренностью и благочестием; он осуждал богатых, поскольку обычно они были нечестивыми и нерелигиозными. Он был готов в равной мере осудить нерелигиозного нищего и похвалить благочестивого и поклоняющегося Богу состоятельного человека.

Иисус помогал людям свободно чувствовать себя в этом мире. Он освобождал их от рабства запретов и учил их, что в своей основе мир не является злым. Он не стремился бежать от земной жизни. Он в совершенстве овладел методом успешного исполнения воли Отца, пребывая во плоти. Он достиг идеалистической религиозной жизни непосредственно в условиях реалистического мира. Иисус не разделял пессимистического взгляда Павла на человечество. Учитель смотрел на людей как на Божьих сынов и предвидел величественное, вечное будущее для тех, кто выбирает спасение. Он не являлся моральным скептиком. Он рассматривал людей позитивно, а не негативно. Для него люди были в своем большинстве скорее слабыми, чем порочными, скорее сбитыми с толку, нежели испорченными. Но независимо от их статуса, все они были Божьими детьми и его собратьями.

Он учил людей высоко ценить себя во времени и вечности. Из-за этой высокой оценки, которой Иисус удостаивал людей, он был готов отдать всего себя неустанному служению человечеству. Именно эта бесконечная ценность конечного сделала золотое правило важнейшим фактором его религии. Какой смертный не сможет возвыситься с помощью необыкновенной веры в него Иисуса?

Иисус не предлагал рецептов общественного развития. Его миссия была религиозной, а религия является исключительно личным опытом. Самая совершенная цель наиболее высокоразвитого общества никогда не сможет превзойти проповедуемое Иисусом братство людей, основанное на признании отцовства Бога. Никакой общественный идеал не может воплотиться без претворения этого божественного царства.»

«Приверженность Иисуса исполнению воли Отца и служению людям была не просто решением смертного создания, решимостью человека: она являлась беззаветным самопожертвованием такому неограниченному посвящению любви. Каким бы великим ни был факт владычества Михаила, вы не должны отнимать у людей Иисуса-человека. Учитель достиг высот восхождения в равной мере как человек и Бог; он принадлежит людям; люди принадлежат ему. Как жаль, что сама религия, претерпев столь превратные толкования, отбирает Иисуса у борющихся смертных! Не позволяйте обсуждениям человеческого или божественного начала Христа затмевать спасительную истину о том, что Иисус Назарянин являлся религиозным человеком, который, через свою веру, достиг знания и исполнения Божьей воли; Иисус был наиболее религиозным из подлинно религиозных людей, когда-либо живших на земле.

Настало время засвидетельствовать символическое воскресение Иисуса-человека из погребального склепа, заполненного теологическими традициями и религиозными догмами девятнадцати веков. Иисус Назарянин больше не должен приноситься в жертву даже величественному образу прославленного Христа. Какая трансцендентальная услуга будет оказана ему, если, через это откровение, Сын Человеческий восстанет из склепа традиционной теологии и будет представлен в качестве живого Иисуса той самой церкви, которая носит его имя, равно как и всем остальным религиям! Несомненно, христианское братство верующих без колебаний внесет такие изменения в свою веру и жизненный уклад, которые позволят «следовать» за Учителем в демонстрации его истинной жизни, — религиозной преданности исполнению воли Отца и посвященности бескорыстному служению людям. Боятся ли правоверные христиане того, что обнаружится самодовольное и неосвященное сообщество с присущей ему социальной респектабельностью и корыстными экономическими интересами? Страшится ли институциональное христианство того, что будет поколеблена — или даже опрокинута — традиционная церковная власть, если Иисус Галилеянин будет восстановлен в умах и душах смертных людей как идеал личной религиозной жизни? Действительно, социальные преобразования, экономические изменения, нравственное обновление и переоценка религии христианской цивилизации имели бы радикальный и революционный характер, если бы живая религия Иисуса внезапно пришла на смену теологической религии об Иисусе.

«Следовать за Иисусом» — значит лично исповедовать такую же, как Учитель, религиозную веру и проникнуться духом его жизни, бескорыстным служением человеку. Одна из важнейших задач человеческой жизни — узнать, во что верил Иисус, открыть его идеалы и стремиться к достижению возвышенной цели его жизни. Из всего человеческого знания величайшей ценностью является знание религиозной жизни Иисуса и того, как он ее прожил.

Простые люди охотно слушали Иисуса, и описание его праведной человеческой жизни, движимой священным религиозным побуждением, снова найдет отклик в их сердцах, если такие истины будут вновь возвещаться миру. Люди с удовольствием слушали его, поскольку он был одним из них — простым мирянином — и при этом величайшим религиозным учителем этого мира.

Задачей верующих в царство должно быть не буквальное подражание внешней стороне жизни Иисуса, а приобщение к его вере; они должны стремиться доверять Богу так, как доверял он, и верить в людей так, как верил он. Иисус никогда не аргументировал ни отцовство Бога, ни братство людей: он являлся живой иллюстрацией одного и всеобъемлющей демонстрацией другого.

Так же как люди должны пройти путь от человеческого осознания к божественному постижению, так Иисус поднялся от сущности человека к осознанию сущности Бога. И Учитель совершил это великое восхождение от человеческого к божественному за счет объединенных усилий — веры его смертного интеллекта и действий его внутреннего Настройщика. Осознание фактического достижения полной божественности (при одновременном исчерпывающем осознании реальности своего человеческого начала) прошло через семь этапов постепенного вероисповедного осознания божественности. Эти этапы постепенного самопознания были отмечены выдающимися событиями в посвященческом опыте Учителя:

1. Прибытием Настройщика Сознания.
2. Явлением посланника Эммануила в Иерусалиме, когда Иисусу было около двенадцати лет.
3. Явлениями, которыми было отмечено его крещение.
4. Опытом на Горе Преображения.
5. Моронтийным воскресением.
6. Духовным вознесением.
7. Завершающими объятиями Райского Отца, дарующими Михаилу неограниченную власть в созданной им вселенной.»

«Иисус отличался возвышенной и беззаветной верой в Бога. Ему приходилось испытывать обычные превратности смертного существования, но в религиозном смысле он никогда не сомневался в бесспорности Божьей опеки и водительства. Эта вера произрастала из его проницательности, порожденной деятельностью божественного духовного присутствия, — его внутреннего Настройщика. Вера Иисуса не была ни традиционной, ни чисто интеллектуальной; она являлась совершенно индивидуальной и сугубо духовной.

В представлении Иисуса-человека Бог являлся святым, справедливым и великим, равно как истинным, прекрасным и добродетельным. Все эти атрибуты божественности сосредоточились в его сознании как «воля Отца небесного». Бог Иисуса являлся одновременно «Святым Израиля» и «живым и любящим Отцом небесным». Иисус не был первым, кто представлял Бога Отцом, однако он возвысил и расширил эту идею, превратив ее в возвышенный опыт благодаря новому раскрытию Бога и возвещению того, что каждое смертное создание есть дитя этого Отца любви, дитя Божье.

Иисус не цеплялся за веру в Бога так, как это делала бы душа, борющаяся со вселенной и сцепившаяся в смертельной схватке с враждебным и порочным миром; не прибегал он к вере и в качестве одного только утешения в трудную минуту или убежища в момент подступающего отчаяния; вера не являлась всего лишь иллюзией, компенсирующей суровые реальности и горести жизни. Несмотря на все трудности и временные противоречия смертного существования, он испытывал покой, порождаемый высшим и полным доверием к Богу, и ощущал колоссальный восторг жизни, проходившей, благодаря этой вере, в постоянном общении с его небесным Отцом. И эта победоносная вера являлась живым опытом и подлинным духовным свершением. Великий вклад Иисуса в ценности человеческого опыта заключался не в том, что он раскрыл так много новых идей о небесном Отце, а в том, что он столь замечательно и по-человечески продемонстрировал новый, более высокий тип живой веры в Бога. Никогда, ни в одном мире этой вселенной Бог не превращался в жизни смертного в такую живую реальность, какой он стал в человеческом опыте Иисуса Назарянина.

В жизни Учителя на земле этот и остальные миры локального творения открывают новый, более высокий тип религии, основанной на личных духовных отношениях со Всеобщим Отцом и полностью подтверждаемой высшим авторитетом, — подлинным личным опытом. Эта живая вера Иисуса выходила за рамки интеллектуальной рефлексии и не являлась мистическим созерцанием.

Теология способна закреплять, формулировать, определять и догматизировать веру, но в человеческой жизни Иисуса вера была личной, живой, самобытной, непосредственной и сугубо духовной. Эта вера являлась не благоговением перед традициями или чисто рациональным вероучением, за которое он держался как за священный символ веры, а возвышенным опытом и глубоким убеждением, которое прочно владело им. Его вера была столь реальной и всеохватной, что она полностью отметала любые духовные сомнения и решительно пресекала каждое противоречащее ей желание. Ничто не могло оторвать его от этой духовной опоры — пламенной, возвышенной и несгибаемой веры. Несмотря на кажущееся поражение, томимый разочарованием и усиливавшимся отчаянием, он оставался спокойным перед Богом, лишенным страха, прекрасно понимающим свою духовную непобедимость. Иисус отличался той воодушевляющей уверенностью, которая приходит с непоколебимой верой, и в каждой из трудных жизненных ситуаций он неизменно демонстрировал безоговорочную преданность исполнению воли Отца. Эту грандиозную веру не могла сломить даже жестокая и невыносимая угроза бесславной смерти.

Как часто сильная духовная вера религиозного гения ведет его к пагубному фанатизму, чрезмерному развитию религиозного «я». Но этого не произошло с Иисусом. Необыкновенная вера и духовные достижения не оказывали неблагоприятного воздействия на его практическую жизнь, поскольку его духовный восторг являлся совершенно бессознательным и непроизвольным душевным выражением его личного знания Бога.

Всепоглощающая и неукротимая духовная вера Иисуса никогда не превращалась в фанатизм, ибо она никогда не пыталась проявиться в отрыве от его взвешенных рациональных суждений о соразмерных ценностях, присущих практическим и будничным жизненным ситуациям — социальным, экономическим и нравственным. Сын Человеческий являлся возвышенно цельной человеческой личностью; он представлял собой наделенное совершенными способностями божественное существо; он был также величественно согласованным и объединенным божественно-человеческим существом, действующим на земле в одной личности. Учитель всегда соотносил веру души с мудрыми оценками многолетнего опыта. Личная вера, духовная надежда и нравственная преданность всегда находились в несравненном религиозном согласии — гармоничной связи — с глубоким осознанием реальности и священности любого вида человеческой преданности, связанной с личной честью, любовью к семье, религиозными обязанностями, общественным долгом и экономической необходимостью.

В представлении, свойственном вере Иисуса, все духовные ценности находятся в царстве Божьем. Поэтому он говорил: «Ищите прежде всего царство небесное». В прогрессивном и идеальном братстве царства Иисус видел свершение «воли Божьей». Сущность молитвы, которой он учил своих учеников, заключалась в словах: «Да наступит царство твое, да исполнится воля твоя». Таким образом, представляя царство как воплощение Божьей воли, он посвятил себя делу исполнения этой воли с поразительной самоотверженностью и безграничным воодушевлением. Однако во всей своей активной миссии и на всём протяжении своей необыкновенной жизни в нем ни разу не проявилась ярость фанатика или поверхностность и пустота религиозного эгоиста.

Вся жизнь Учителя последовательно определялась этой живой верой, этим возвышенным религиозным опытом. Такое духовное отношение господствовало в его мыслях и чувствах, его вероисповедании и молитвах, его уроках и проповедях. Эта личная вера сына в несомненность и надежность водительства и защиты небесного Отца наполняла его уникальную жизнь глубоким чувством духовной реальности. И всё же, несмотря на осознание своей тесной связи с божественностью, этот галилеянин, Божий галилеянин — когда к нему обратились со словами «благой Учитель» — сразу же ответил: «Почему называешь меня благим?» Сталкиваясь со столь поразительным самоотречением, мы начинаем понимать, каким образом Всеобщему Отцу удалось столь полно явить себя Учителю и через него раскрыть себя смертным созданиям миров.

Как обитатель этого мира, Иисус принес Богу величайшую из жертв: посвящение своей воли величественному служению — исполнению божественной воли. Иисус всегда и последовательно истолковывал религию с точки зрения воли Отца. Изучая путь Учителя в том, что касается молитвы или какого-либо иного аспекта его религиозной жизни, обращайте внимание не столько на то, чему он учил, сколько на то, что он делал. Молитва никогда не была для Иисуса религиозной обязанностью. Молитва служила искренним выражением духовного отношения, заявлением о преданности души, провозглашением личной приверженности, выражением благодарности, предупреждением эмоционального напряжения, предотвращением конфликта, возвышением интеллекта, облагораживанием желаний, подтверждением морального решения, обогащением мысли, укреплением высших побуждений, освящением порыва, прояснением точки зрения, заявлением о вере, трансцендентальным отказом от собственной воли, возвышенным подтверждением доверия, раскрытием мужества, возвещением открытия, признанием в высшей преданности, подтверждением освящения, методом решения трудностей и могущественной мобилизацией всех душевных сил для сопротивления всевозможным эгоистическим, порочным и греховным тенденциям человека. Именно такую жизнь — жизнь молитвенного посвящения исполнению воли Отца — прожил Иисус, триумфально завершив ее именно такой молитвой. Тайна его несравненной религиозной жизни заключалась в осознании присутствия Бога; и он достиг этого с помощью разумной молитвы и искреннего вероисповедания — непрерывного общения с Богом, — а не за счет указаний, голосов, видений или необычных религиозных ритуалов.

В земной жизни Иисуса религия являлась живым опытом, непосредственным индивидуальным движением от духовного благоговения к практической праведности. Вера Иисуса приносила трансцендентальные плоды божественного духа. Его вера не была незрелой и легковерной, как вера ребенка, однако во многих отношениях она действительно напоминала безмятежную доверчивость дитя. Иисус доверял Богу во многом так же, как ребенок доверяет родителю. Он относился к вселенной с огромным доверием — с таким же доверием, с каким дитя относится к своим родителям. Безраздельная вера Иисуса в основополагающую добродетель вселенной чрезвычайно напоминала уверенность ребенка в безопасности его земного окружения. Он полагался на небесного Отца так же, как дитя рассчитывает на своего земного родителя, и его пламенная вера ни разу, ни на мгновение не усомнилась в непреложности высшей опеки небесного Отца. Страхи, сомнения и скептицизм почти не омрачали его путь. В нем не было неверия, которое препятствовало бы свободному и самобытному выражению его жизни. Непоколебимое и разумное мужество взрослого человека сочеталось в нем с искренним и доверчивым оптимизмом верующего дитя. Его вера поднялась на такие высоты доверия, что была свободна от страха.

Вера Иисуса достигла чистоты, свойственной доверию ребенка. Его вера была столь абсолютной и лишенной сомнения, что она живо реагировала на прелесть общения с собратьями и на чудо вселенной. Его чувство доверия божественному было столь всецелым и прочным, что приносило радость и уверенность в абсолютной личной безопасности. Его религиозному опыту были чужды неуверенность и притворство. В этом гигантском интеллекте взрослого человека вера дитя безраздельно властвовала во всём, что касалось религиозного сознания. Неудивительно, что однажды он сказал: «Пока не станете подобны детям, не войдете в царство». Несмотря на то что вера Иисуса была младенчески чистой, в ней не было абсолютно ничего инфантильного.

Иисус требует от своих учеников верить не в него, а вместе с ним, верить в реальность Божьей любви и с полным доверием принимать безопасность, которую дает уверенность в богосыновстве. Учитель желает, чтобы все его последователи полностью разделили с ним его трансцендентальную веру. Чрезвычайно трогателен призыв Иисуса к своим сторонникам не только верить в то, во что верил он, но и верить так, как верил он. В этом заключен глубокий смысл одного из его высших требований — «следуй за мной».

Земная жизнь Иисуса была посвящена одной великой цели: исполнить волю Отца, прожить жизнь религиозного человека, живущего верой. Вера Иисуса была по-детски доверчивой, однако она была совершенно лишена самонадеянности. Он принимал трудные и отважные решения, мужественно встречал многочисленные разочарования, решительно преодолевал сложнейшие препятствия и без колебаний подчинялся суровым требованиям долга. Нужна была сильная воля и неисчерпаемое доверие, чтобы верить в то, во что верил Иисус, и верить так, как верил он.»

«Христианство действительно оказало этому миру великую услугу, однако сегодня людям в первую очередь нужен Иисус. Миру нужно увидеть Иисуса вновь живущим на земле в опыте рожденных в духе смертных, умело раскрывающих Учителя всем людям. Бесполезно говорить о возрождении примитивного христианства; вы должны продолжить путь с того рубежа, на котором находитесь сегодня. Современная культура должна пройти духовное крещение новым откровением жизни Иисуса, должна озариться новым пониманием его евангелия вечного спасения. И после такого возвышения Иисус привлечет к себе всех людей. Ученики Иисуса должны быть не просто завоевателями, а изобильными источниками воодушевления и лучшей жизни для каждого человека. Религия является всего лишь проявлением благородного гуманизма до тех пор, пока открытие реальности Божьего присутствия в личном опыте не делает ее божественной.

Красота и величественность, человечность и божественность, простота и уникальность жизни Иисуса на земле являют столь поразительную и притягательную картину спасения человека и раскрытия Бога, что теологи и философы всех времен должны проявлять чрезвычайную сдержанность и не позволять себе формулировать символы веры или создавать превращающиеся в духовную кабалу теологические системы из этого трансцендентального посвящения Бога в облике человека. В Иисусе вселенная создала смертного человека, в котором дух любви одержал победу над материальными ограничениями времени и преодолел факт физического происхождения.

Всегда помните: Бог и человек нужны друг другу. Они взаимно необходимы для полного и окончательного достижения вечного личностного опыта божественного предназначения, завершенности вселенной.
«Царство Божье находится в вас» было, возможно, величайшим заявлением, когда-либо сделанным Иисусом, вслед за возвещением того, что Отец является живым, любящим духом.

Когда новые души покоряются евангелию Учителя, человека и его мир преобразует не первая верста — обязательства, долг или согласие — а вторая — добровольное служение и свободолюбивая преданность, которая говорит о том, что последователь Иисуса тянется к собрату в стремлении объять его своей любовью и, следуя за духом, увлечь его к высокой божественной цели смертного бытия. Христианство до сих пор охотно проходит первую версту, но человечество изнемогает, влачась во мраке смертного бытия из-за того, что существует слишком мало желающих пройти вторую версту, — слишком мало убежденных последователей Иисуса, которые действительно живут и любят так, как он учил своих учеников жить, любить и служить.

Призыв к участию в смелом начинании — построении нового, преобразованного человеческого общества через духовное возрождение созданного Иисусом царства собратьев — должен вызывать у всех верующих в него людей такое воодушевление, какое не ощущалось с тех пор, когда последователи Учителя ходили по земле в качестве его спутников во плоти.

Никакая социальная система или политический режим, которые отрицают реальность Бога, не могут внести какого-либо конструктивного и прочного вклада в развитие человеческой цивилизации. Однако христианство — в его раздробленном и секуляризованном виде — является сегодня крупнейшим препятствием на пути к ее дальнейшему развитию; это особенно справедливо в отношении Востока.

Церковность совершенно несовместима с живой верой, растущим духом и личным опытом товарищей Иисуса в вере — членов братства людей, объединенных духовной связью в царстве небесном. Похвальное стремление сохранить традиции прошлых свершений нередко ведет к защите изживших себя религиозных систем. Благонамеренное желание поощрять древние системы мысли серьезно препятствует становлению новых, адекватных методов, рассчитанных на удовлетворение духовных потребностей расширяющегося и эволюционирующего разума современных людей. Точно так же современные христианские церкви являются огромным, хотя и совершенно неосознанным препятствием для непосредственного развития подлинного евангелия — учений Иисуса Назарянина.

Многим честным людям, которые с радостью посвятили бы свою преданность евангельскому Христу, чрезвычайно трудно искренне поддерживать церковь, в которой осталось так мало от духа его жизни и учений и создание которой ошибочно приписывают Учителю. Иисус не являлся основателем так называемой христианской церкви, но он всегда — всеми возможными путями, совместимыми со своей сущностью, — благоприятствовал ей как лучшему существующему толкователю дела его жизни на земле.

Если бы только христианская церковь решилась принять программу Учителя, тысячи кажущихся безразличными молодых людей устремились бы в ряды такого духовного движения и без колебания прошли бы весь путь, доведя до конца это великое и смелое начинание.

Христианству всерьез грозит участь, выраженная одним из его собственных кредо: «Семья, раздираемая распрями, не устоит». Нехристианский мир едва ли капитулирует перед христианами, раздробленными на секты. Живой Иисус — единственная надежда возможного объединения христианского мира. Истинная церковь — братство Христа — отличается незримостью, духовностью и единством; ей совсем не обязательно быть единообразной. Единообразие является отличительным признаком физического, механистического по своей природе мира. Духовное единство является плодом вероисповедного союза с живым Иисусом. Зримая церковь должна перестать препятствовать прогрессу незримого духовного братства царства Божьего. И этому братству предстоит стать живым организмом, разительно отличающимся от институциональной социальной организации. Оно вполне может использовать такие социальные организации, но оно не должно подменяться ими.

Но не следует презирать христианство. Оно является многовековым совместным творением богопознавших людей многих народов, и оно действительно явилось одной из величайших сил добра на земле; поэтому никто не должен пренебрегать им, несмотря на его врожденные и приобретенные изъяны. Христианство и сейчас пробуждает в мыслящих людях сильные нравственные эмоции.

Однако нет никаких оправданий участию церкви в коммерции и политике; такие нечестивые союзы являются вопиющим предательством Учителя. И подлинные друзья истины вряд ли забудут, что зачастую именно могущественная институциональная церковь без зазрения совести губила новую веру в зародыше и преследовала провозвестников истины, если те представали не в правоверном одеянии.

Совершенно очевидно, что подобная церковь не могла бы сохраниться, если бы в мире не было людей, предпочитающих такой стиль вероисповедания. Многие духовно нерадивые души тянутся к древней, непререкаемой религии, основанной на ритуалах и священных традициях. Человеческая эволюция и духовный прогресс едва ли достаточны для того, чтобы позволить всем людям обходиться без религиозной власти. И незримое братство царства вполне может принять эти семейные группы, относящиеся к различным по своей социальной принадлежности и темпераменту классам, если только они действительно пожелают стать ведомыми духом Божьими сынами. Но в этом братстве Иисуса нет места для сектантского соперничества, межгрупповой озлобленности или притязаний на моральное превосходство и духовную непогрешимость.

Польза этих разнообразных групп христиан может заключаться в объединении многочисленных типов потенциальных верующих, существующих среди различных народов западной цивилизации. Но такая раздробленность христианского мира является огромной слабостью, когда этот мир пытается распространить евангелие Иисуса среди народов Востока. Эти народы еще не понимают, что религия Иисуса существует отдельно и несколько обособленно от христианства, которое постепенно превратилось в религию об Иисусе.

Великая надежда связана с возможностью нового раскрытия Иисуса через новое, расширенное изложение его спасительного учения, которое объединило бы в любвеобильном духовном служении многочисленные группы тех, кто сегодня называет себя его последователями.

Даже светское образование могло бы помочь этому великому духовному возрождению, если бы оно уделяло больше внимания обучению молодежи методам планирования жизни и воспитания характера. Смысл всякого образования должен заключаться в том, чтобы способствовать достижению высшей цели жизни — формированию величественной и гармонично развитой личности. Существует огромная потребность в воспитании нравственной дисциплины вместо чрезмерного самоуслаждения. Опираясь на такой фундамент, религия может использовать свой духовный стимул для расширения и обогащения смертной жизни, равно как для укрепления уверенности в жизни вечной и повышения ее ценности.

Христианская религия не создавалась по заранее разработанному плану, и, вследствие этого, она должна действовать медленно. Стремительные духовные процессы потребуют нового откровения и более широкого распространения подлинной религии Иисуса. Однако христианство — это могущественная религия; ибо простолюдины, являвшиеся учениками распятого плотника, начали проповедь таких учений, которые за триста лет завоевали римский мир, а затем продолжили свое триумфальное шествие, покорив варваров, которые, в свою очередь, свергли Рим. Именно христианство покорило — приняло и возвысило — целый поток иудейской теологии и греческой философии. А затем, пробыв более тысячи лет в коматозном состоянии из-за передозировки мистерий и язычества, эта христианская религия возродила себя и фактически вторично покорила весь западный мир. Те учения Иисуса, которые содержатся в христианстве, достаточны для того, чтобы сделать его бессмертным.

Если бы только христианство смогло глубже проникнуть в учения Иисуса, оно могло бы оказать современному человеку намного большую помощь в решении его новых и всё более сложных проблем.

Христианство поставлено в чрезвычайно трудное положение, поскольку в глазах всего мира оно считается частью социальной системы, производственной жизни и моральных норм западной цивилизации. И потому невольно стало казаться, что христианство поддерживает общество, спотыкающееся под тяжестью вины, ибо оно терпит науку без идеализма, политику без принципов, богатство без труда, удовольствия без меры, эрудицию без воспитания, силу без совести и производство без морали.

Надежда современного христианства состоит в том, чтобы прекратить потворствовать социальным системам и производственной политике западной цивилизации, при этом склоняясь перед крестом, который оно так превозносит, и заново научиться у Иисуса Назарянина величайшим истинам, доступным смертному человеку, — живому евангелию об отцовстве Бога и братстве людей.»

«Не пренебрегайте ценностью вашего духовного наследия — рекой истины, текущей через века даже сквозь бесплодные времена материалистического и атеистического века. Во всех достойных попытках освободиться от суеверий прошлого заботьтесь о том, чтобы твердо держаться вечной истины. Но будьте терпеливы! Когда нынешний бунт суеверий закончится, истины евангелия Иисуса сохранятся во всей своей славе, озаряя новый, лучший путь.

Однако оязыченное и социализированное христианство нуждается в новом знакомстве с подлинными учениям Иисуса; оно гибнет, лишенное нового прочтения жизни Учителя на земле. Новое и более полное раскрытие религии Иисуса призвано подчинить царство материалистического атеизма и опрокинуть мировое господство механистического натурализма. В настоящее время человечество с трепетом приближается к одной из наиболее поразительных и увлекательных эпох социального переустройства, нравственного пробуждения и духовного озарения.

Несмотря на то что учения Иисуса претерпели огромные изменения, им удалось пережить мистериальные культы древности, невежество и суеверия средневековья, и в настоящее время они постепенно изживают материализм, механицизм и атеизм двадцатого века. И такие эпохи великих испытаний и нависшей угрозы поражения всегда являются эпохами великих откровений.

Религии действительно нужны новые вожди — одухотворенные мужчины и женщины, которые не побоятся положиться только на Иисуса и его несравненные учения. Если христианство и впредь будет пренебрегать своей духовной миссией, продолжая заниматься социальными и материальными проблемами, то духовное возрождение наступит только с приходом этих новых учителей религии Иисуса, посвященных исключительно духовному обновлению людей. И тогда эти рожденные в духе души быстро выдвинут из своих рядов тех вождей и станут источником того вдохновения, которые необходимы для социального, морального, экономического и политического переустройства мира.

Современная эпоха не примет религию, которая противоречит фактам и не согласуется с ее высшими представлениями об истине, красоте и добродетели. Пробил час нового открытия истинных, исконных основ сегодняшнего искаженного и скомпрометированного христианства — открытия подлинной жизни и учений Иисуса.

Первобытный человек жил в оковах суеверного религиозного страха. Современные цивилизованные люди боятся оказаться в зависимости от глубоких религиозных убеждений. Мыслящие люди всегда боялись контроля религии. Когда глубокая и волнующая религия грозит подчинить себе человека, он неизменно стремится перевести ее в рациональный, традиционный и институциональный план, тем самым надеясь подчинить ее себе. При этом даже богооткровенная религия превращается в творение человека и подчиняется его власти. Современные мыслящие мужчины и женщины избегают религии Иисуса, опасаясь того, что она сделает им — и с ними. И все эти опасения вполне обоснованны. Религия Иисуса действительно подчиняет и преобразует верующих, требуя от людей посвятить свою жизнь познанию воли небесного Отца и направить всю жизненную энергию на бескорыстное служение братству людей.

Эгоистичные мужчины и женщины просто не станут платить такую цену даже за величайшее духовное сокровище, когда-либо предложенное смертному человеку. Лишь после того, как человек будет в достаточной мере разочарован прискорбными последствиями неразумных и обманчивых эгоистических устремлений и вслед за тем как он убедится в бесплодности формальной религии, он захочет всем сердцем повернуться к евангелию царства — религии Иисуса Назарянина.

Миру не хватает религии, полученной из первых рук. Даже христианство — лучшая из религий двадцатого века — не только является религией об Иисусе, но и в значительной мере воспринимается в пересказах. Люди принимают эту религию такой, какой она передается им признанными религиозными учителями. Как пробудился бы мир, если бы он смог увидеть Иисуса таким, каким он в действительности жил на земле, и познать его животворные учения в их первозданном виде! Слова, описывающие прекрасное, неспособны вызвать такой же трепет, как вид прекрасного, как не могут слова учения воодушевить душу человека так же, как опыт познания Божьего присутствия. Однако уповающая вера никогда не захлопнет дверь надежды человеческой души, которая будет оставаться открытой для вечных духовных реальностей, выражающих божественные ценности небесных миров.

Христианство посмело принизить свои идеалы, отступив перед человеческой алчностью, милитаристским безумием и властолюбием, но религия Иисуса остается незапятнанным и необыкновенным духовным призывом, побуждающим то лучшее, что есть в человеке, подняться над пережитками животной эволюции и, через благодать, достигнуть нравственных высот, достойных истинного предназначения человека.

Христианству грозит медленная смерть от формализма, бюрократизма, интеллектуализма и других недуховных тенденций. Современная христианская церковь не является тем братством активных верующих, которым Иисус поручал неустанно добиваться духовного преображения сменяющих друг друга поколений.

Так называемое христианство является не только вероучением и религиозными ритуалами: оно превратилось также в общественное и культурное движение. В поток современного христианства просачиваются ручьи из многих древних языческих болот и варварских топей; многие культурные бассейны древности питают этот поток современной культуры наряду с высокогорными галилейскими плато, которые считаются его единственным источником.»

«Но даже после того, как материализм и механицизм будут в той или иной степени преодолены, разрушительное влияние атеизма двадцатого века будет продолжать отравлять духовный опыт миллионов доверчивых душ.

Современному отрицанию религии благоприятствовали два общемировых фактора. Отцом секуляризации было ограниченное и безбожное отношение, свойственное науке девятнадцатого и двадцатого веков, — так называемой атеистической науке. Матерью современного атеизма была тоталитарная средневековая христианская церковь, а начало ему положил нарастающий протест против почти полного засилья институциональной христианской церкви в западной цивилизации.

Сейчас преобладающим интеллектуальным и политическим климатом как европейской, так и американской жизни является атеизм и гуманизм. На протяжении трех столетий происходила всё большая секуляризация западной мысли. Религия, влияние которой становилось всё более формальным, свелась к отправлению обрядов. Большинство людей, считающих себя западными христианами, не подозревают о том, что являются настоящими сторонниками секуляризации.

Потребовалась огромная сила, могущественное воздействие, чтобы освободить думающую и активную часть западных народов от иссушающей хватки тоталитарной церковной власти. Атеизм действительно сломал оковы церковного господства, но теперь он грозит установить новый тип власти без бога над сердцами и умами современных людей. Тираническое, диктаторское политическое государство является прямым отпрыском научного материализма и философского атеизма. Стоит атеизму освободить человека от господства институциональной церкви, как он тут же продает его в рабство тоталитарному государству. Атеизм освобождает человека от церковного рабства только для того, чтобы тут же предать его, — отдать на откуп тирании политического и экономического рабства.

Материализм отвергает Бога, атеизм просто игнорирует его; во всяком случае, таким было его изначальное отношение. В последнее время атеизм отличается большей воинственностью, стремясь занять место той самой религии, с тоталитарным бременем которой он когда-то боролся. Современный атеизм пытается утверждать, что человек не нуждается в Боге. Но берегитесь — эта безбожная философия человеческого общества приведет только к беспорядкам, вражде, несчастьям, войнам и всемирным катастрофам!

Безбожие никогда не сможет принести человечеству мир. Ничто не способно занять место Бога в человеческом обществе. Но запомните раз и навсегда: не спешите отказываться от благоприятных последствий светского протеста против церковного тоталитаризма! В настоящее время западная цивилизация пользуется многими свободами и удовлетворяет многие потребности в результате антиклерикальной революции. Огромная ошибка антиклерикализма заключалась в следующем: восстав против почти полного контроля над жизнью со стороны духовенства и добившись освобождения от этой тирании церкви, сторонники секуляризации на этом не остановились и подняли бунт — принимавший то подспудный, то открытый характер, — против самого Бога.

Именно антиклерикальному восстанию вы обязаны поразительными творческими способностями американского индустриализма и беспрецедентным материальным прогрессом западной цивилизации. А из-за того, что атеистический бунт зашел слишком далеко и упустил из виду Бога и истинную религию, человеку пришлось собирать непредвиденный урожай — мировые войны и неустойчивое международное положение.

Необязательно жертвовать верой в Бога, чтобы пользоваться благами современного атеистического бунта, — терпимостью, социальным обеспечением, демократическим правлением и гражданскими свободами. Содействие развитию науки и прогрессу образования отнюдь не означает борьбу с истинной религией.

Однако атеизм не является единственным источником всех этих недавних успехов, связанных с повышением уровня жизни. Причина достижений двадцатого века кроется не только в науке и атеизме, но также в неузнанном и непризнанном влиянии жизни и учений Иисуса Назарянина.

Без Бога, без религии научный атеизм никогда не сможет координировать свои силы, согласовать различные и соперничающие интересы, страны и народы. Несмотря на беспримерные материальные достижения, атеистическое общество медленно распадается из-за существующих антагонизмов. Главной скрепляющей силой, противодействующей этому распаду, является национализм. А национализм — это основное препятствие на пути к всеобщему миру.

Слабость атеизма заключается в том, что он отказывается от этики и религии в пользу политики и власти. Невозможно создать братство людей, игнорируя и отвергая отцовство Бога.

Социальный и политический оптимизм атеизма является иллюзией. Без Бога ни свобода и независимость, ни собственность и богатство не приведут к миру.

Полная секуляризация науки, образования, промышленности и общества может привести только к катастрофе. За первую половину двадцатого века было убито больше людей, чем погибло за всю христианскую эпоху. И это только первые ужасные плоды материализма и секуляризации; еще более страшные разрушения ждут вас впереди.»

«Сколь нелепо, что материалистически настроенный человек позволяет таким уязвимым теориям, как теории механистической вселенной, лишать себя огромных духовных ресурсов, заключенных в личном опыте истинной религии. В отличие от теорий, факты никогда не противоречат подлинной религиозной вере. Было бы куда лучше, если бы наука посвятила себя уничтожению суеверий, вместо того, чтобы пытаться опровергнуть религию, — веру человека в духовные реальности и божественные ценности.
Наука должна делать для человека в материальном плане то же, что религия делает для него в плане духовном: раздвигать горизонты жизни и развивать его личность. Истинная наука не может иметь продолжительных споров с истинной религией. «Научный метод» является всего лишь рациональным мерилом для измерения материальных успехов и физических достижений. Однако будучи материальным и сугубо интеллектуальным, этот метод совершенно бесполезен при оценке духовных реальностей и религиозного опыта.

Несостоятельность современного механициста состоит в следующем: если бы существовала всего лишь материальная вселенная и человек являлся бы не более чем машиной, то такой человек не имел бы никакой возможности воспринимать себя как подобную машину; соответственно, такой механический человек совершенно не осознавал бы существования такой материальной вселенной. Механистическая наука, отражающая смятение и отчаяние материализма, упустила из виду реальность одухотворенного разума ученого, который именно благодаря своему сверхматериальному постижению формулирует эти ошибочные и противоречивые концепции материалистической вселенной.

Райские ценности вечности и бесконечности, истины, красоты и добродетели сокрыты в фактах — явлениях пространственно-временных вселенных. Однако необходимо смотреть глазами веры рожденного в духе смертного, чтобы научиться замечать и различать эти духовные ценности.

Реальности и ценности духовного прогресса не являются «психологическими проекциями» — одними лишь сладкими грезами материального разума: это духовные прогнозы внутреннего Настройщика — Божьего духа, пребывающего в разуме человека. Не позволяйте дилетантскому увлечению поверхностно исследованными открытиями «относительности» исказить ваши представления о вечности и бесконечности Бога. И во всех своих стремлениях выразить себя старайтесь не ошибаться — не забывать о необходимости выразить Настройщика, продемонстрировать вашу подлинную, лучшую сущность.

Если бы мы имели дело только с материальной вселенной, материальный человек никогда не смог бы прийти к представлению о механистическом характере такого исключительно материального существования. Это механистическое представление о вселенной само по себе является нематериальным феноменом разума, а всякий разум имеет нематериальное происхождение — какой бы всецелой ни представлялась его материальная обусловленность и механистическая управляемость.

Неразвитый интеллектуальный механицизм смертного человека не обременен последовательностью и мудростью. Тщеславие человека зачастую опережает его интеллект и ускользает от его логики.
Уже сам пессимизм наиболее пессимистически настроенного материалиста является достаточным подтверждением того, что вселенная пессимиста не только материальна. Как оптимизм, так и пессимизм представляют собой концептуальные реакции разума, осознающего не только факты, но и ценности. Если бы вселенная действительно являлась тем, чем ее считает материалист, то человек, как живая машина, был бы лишен какого-либо осознанного восприятия самого этого факта. Без осознанного представления о ценностях, которое формируется в духовно возрожденном разуме, факт материальности вселенной и механистические явления, свидетельствующие о функционировании вселенной, остались бы целиком за пределами человеческого восприятия. Одна машина неспособна осознать сущность или ценность другой машины.

Механистическая философия жизни и вселенной не может быть научной, поскольку наука занимается только фактами. Философия неизбежно имеет сверхнаучный характер. Человек является материальным природным фактом, но его жизнь представляет собой явление, которое превосходит материальные уровни природы, поскольку в ней проявляются управляющие свойства разума и созидательные качества духа.

Искреннее усилие человека стать механицистом представляет собой трагическое явление — тщетную попытку этого человека совершить интеллектуальное и моральное самоубийство. Но он не способен на это.

Если бы вселенная была только материальной и человек являлся бы всего лишь машиной, то не было бы науки, придающей ученому смелость постулировать эту механизацию вселенной. Машины неспособны измерять, классифицировать или оценивать себя. Такой вид научной деятельности может выполняться только каким-то организмом сверхмашинного статуса.

Если вселенская реальность является одной только гигантской машиной, то человек должен находиться за пределами вселенной, отдельно от нее, чтобы иметь возможность воспринять такой факт и прийти к пониманию такой оценки.

Если человек является только машиной, каким образом этот человек начинает верить или заявлять о своем знании того, что он является только машиной? Опыт самосознания и самооценки никогда не является атрибутом машины. Лучшим возможным ответом механицизму является самосознающий и убежденный механицист. Если бы материализм был фактом, то не существовало бы самосознающего механициста. Так же справедливо и то, что человек должен сначала являться нравственным существом, чтобы иметь возможность совершать безнравственные поступки.

Само существование утверждений материализма предполагает наличие присущего разуму сверхматериального сознания, которое позволяет себе отстаивать такие догмы. Механицизм способен только деградировать, но он никогда не мог бы развиваться. Машины не думают, не творят, не мечтают, не стремятся, не идеализируют, не жаждут истины или праведности. Мотивом их жизни не является страстное желание служить другим машинам и идти к цели вечного поступательного движения в возвышенном стремлении найти Бога и стать такими, как он. Машины не бывают интеллектуальными, эмоциональными, эстетическими, этическими, нравственными или духовными.

Искусство подтверждает, что человек не является механизмом, но оно не подтверждает его духовного бессмертия. Искусство является моронтией смертных — промежуточным полем между человеком-материальным и человеком-духовным. Поэзия представляет собой попытку освобождения от материальной реальности и обретения духовных ценностей.

В условиях высокоразвитой цивилизации искусство облагораживает науку и, в свою очередь, одухотворяется истинной религией — проникновением в духовные и вечные ценности. Искусство выражает человеческую и пространственно-временную оценку реальности. Религия является божественным охватом космических ценностей и означает вечное поступательное движение по пути духовного восхождения и роста. Временное искусство опасно только тогда, когда оно становится слепым к духовным стандартам божественных эталонов, отражаемых вечностью в качестве временных теней реальности. Истинное искусство успешно влияет на материальную сторону жизни; религия облагораживает и преобразует материальные факты жизни, и она никогда не останавливается в своей духовной оценке искусства.

Сколь глупо полагать, что автомат был бы способен понять философию автоматизма, и какой нелепостью было бы думать, что он займется созданием такого представления в отношении других подобных ему автоматов!

Ученое толкование материальной вселенной не имеет никакой цены, если оно должным образом не признает ученого. Художественное восприятие искусства может быть истинным только тогда, когда оно признает художника. Моральная оценка имеет смысл только в том случае, если она включает моралиста. Философское осознание поучительно только тогда, когда оно учитывает философа, а религия не может существовать без реального опыта религиозного человека, который именно через этот опыт стремится найти Бога и познать его. Точно так же вселенная вселенной лишается смысла в отрыве от Я ЕСТЬ — бесконечного Бога, который сотворил ее и неустанно управляет ею.

Механицисты — гуманисты — склонны плыть по течению материализма. У идеалистов и спиритов хватает смелости разумно и решительно пользоваться веслами, чтобы изменять кажущееся чисто материальным направление энергетических потоков.

Наука существует за счет математики разума; музыка выражает темп эмоций. Религия является духовным ритмом души в пространственно-временном созвучии с высшими, вечными мелодическими размерами Бесконечности. Религиозный опыт есть нечто такое в человеческой жизни, что имеет подлинно сверхматематический характер.

В языке алфавит представляет собой материальный механизм, в то время как слова, несущие смысл тысяч мыслей, великих идей и благородных идеалов, — любви и ненависти, трусости и храбрости, — отражают деятельность разума, протекающую в определяемых как материальным, так и духовным законом пределах, направляемую утверждением личностной воли и ограниченную внутренними ситуативными возможностями.

Вселенная похожа не на открываемые ученым законы, механизмы и однородности, которые он рассматривает как науку, а скорее на любознательного, вдумчивого, избирательного, творческого, комбинирующего и проницательного ученого, который наблюдает за вселенскими явлениями и классифицирует математические факты, присущие механистическим аспектам материальной стороны творения. Не похожа вселенная и на искусство художника; скорее, она напоминает упорного, мечтательного, честолюбивого и эволюционирующего художника, который стремится выйти за пределы материального мира в попытке достичь духовной цели.

Именно ученый, а не наука, осознает реальность развивающейся и прогрессирующей вселенной, охватывающей энергию и вещество. Именно художник, а не искусство, демонстрирует существование переходного моронтийного мира, занимающего промежуточное положение между материальным существованием и духовной свободой. Именно религиозный человек, а не религия, подтверждает существование духовных реальностей и божественных ценностей, которые ожидают человека на пути вечного прогресса.»

«Ученые непреднамеренно ввели человечество в материалистическую панику, устроив легкомысленный набег на банк многовековой нравственности. Но этот банк человеческого опыта обладает огромными духовными резервами; он способен удовлетворить спрос. Только неразумные люди могут паниковать по поводу духовных активов человечества. Когда материально-бездуховная паника спадет, религия Иисуса не окажется банкротом. Духовный банк царства небесного будет выплачивать веру, надежду и нравственную уверенность всем, снимающим со счетов «Его именем».

Каким бы ни был внешний конфликт между материализмом и учениями Иисуса, вы можете не сомневаться в том, что в грядущие века его учения восторжествуют. В действительности, истинная религия не может вступить в противоречие с наукой; она никоим образом не связана с материальными вещами. Религия совершенно безразлична к учености, хотя и благожелательна к ней, в то время как ей в высшей степени небезразличен ученый.

Стремление людей к одному только знанию, без сопровождающего его и свойственного мудрости толкования и без присущего религиозному опыту духовного постижения, приводит в итоге к пессимизму и отчаянию. Малое знание действительно обескураживает.

Ко настоящему времени всё худшее в материалистическом веке уже позади; наступает время более глубокого понимания. По своей философской направленности лучшие умы научного мира более не отличаются абсолютным материализмом, но простые люди всё еще склоняются к нему в результате прежних учений. Однако этот век физического реализма представляет собой лишь мимолетный эпизод в жизни человека на земле. Современная наука никак не затронула истинную религию — учения Иисуса, воплощенные в жизни его верующих. Всё, чего добилась наука, — это уничтожение детских иллюзий, являющихся следствием неправильных толкований жизни.

Наука является количественным, религия — качественным опытом в жизни человека на земле. Наука изучает явления, религия — истоки, ценности и цели. Считать причины объяснением физических явлений — значит признаваться в незнании конечных результатов; в итоге это лишь приводит ученого назад, к великой первопричине — Всеобщему Отцу Рая.

Резкий поворот от эпохи чудес к эпохе машин выбил человека из колеи. Хитроумие и ловкость ложных механистических философий изобличают механистичность самих этих утверждений. Фаталистическая живость разума материалиста навсегда опровергает его утверждения о том, что вселенная представляет собой слепой и бесцельный энергетический феномен.

Как механистический натурализм некоторых, считающихся образованными, людей, так и бездумный атеизм человека с улицы связаны с вещами; в них отсутствуют какие-либо реальные ценности, мотивы и духовное удовлетворение; они лишены веры, надежды и вечной уверенности. Одна из огромных проблем современной жизни заключается в том, что человек считает себя слишком занятым для духовных размышлений и религиозного благоговения.

Материализм низводит человека до положения бездушного автомата и видит в нем только арифметический символ, беспомощно занимающий отведенное ему место в математической формуле механистической, лишенной романтики вселенной. Но как же появилась эта огромная математическая вселенная без Главного Математика? Наука может рассуждать о сохранении материи, но религия подтверждает сохранение человеческой души — она занимается опытом души, связанным с духовными реальностями и вечными ценностями.

Сегодняшний социолог-материалист наблюдает общество, делает о нем научный доклад и оставляет людей в прежнем состоянии. Девятнадцать столетий тому назад необразованные галилеяне наблюдали, как Иисус отдает свою жизнь в качестве духовного вклада во внутренний опыт человека, а затем взяли и перевернули всю Римскую империю.

Однако религиозные вожди совершают огромную ошибку, когда, пытаясь поднять современного человека на духовные битвы, трубят в трубы средневековья. Религия должна позаботиться о новых лозунгах, соответствующих духу времени. Ни демократия, ни какая-либо другая политическая панацея не заменят духовный прогресс. Ложные религии могут отражать уход от реальности, но в своем евангелии Иисус подвел смертного человека к тому порогу, за которым начинается вечная реальность духовной эволюции.

Сказать, что разум «возник» из вещества, значит ничего не объяснить. Если бы вселенная была только механизмом, а разум был бы неразрывно связан с веществом, были бы невозможны два различных толкования любого наблюдаемого явления. Понятия истины, красоты и добродетели не присущи ни физике, ни химии. Машина неспособна знать, тем более знать истину, жаждать праведности и дорожить добродетелью.

Наука может иметь физический характер, но разум постигающего истину ученого уже является сверхматериальным. Материя не знает истину, как неспособна она любить милосердие или радоваться духовным реальностям. На другом, более высоком уровне нравственные убеждения, основанные на духовном просвещении и коренящиеся в человеческом опыте, являются столь же реальными и несомненными, как и математический вывод, основанный на физических наблюдениях.

Если бы люди были только машинами, они реагировали бы более или менее одинаково на материальную вселенную. Индивидуальность — уже не говоря о личности — не существовала бы.

Факт наличия абсолютного механизма Рая в центре вселенной вселенных, в присутствии безусловного волеизъявления Второго Источника и Центра, не оставляет сомнения в том, что детерминизм не является исключительным законом космоса. Материализм существует, но он не исключителен; механистичность существует, но она не безусловна; детерминизм существует, но он не является единственным фактором.

Конечная вещественная вселенная в конце концов стала бы однородной и детерминированной, если бы не объединенное присутствие разума и духа. Влияние космического разума постоянно привносит спонтанность даже в материальные миры.

В любой сфере бытия свобода, или инициатива, прямо пропорциональна степени влияния духа и воздействия космического разума; в человеческом опыте это соответствует мере действительного выполнения «воли Отца». Поэтому, когда вы однажды отправляетесь на поиски Бога, это является убедительным доказательством того, что Бог уже нашел вас.

Искреннее стремление к добродетели, красоте и истине ведет к Богу. И каждое научное открытие демонстрирует существование во вселенной как свободы, так и однородности. Первооткрыватель был свободен, совершая свое открытие. Открытая вещь реальна и явно однородна, иначе она не стала бы известна как вещь.»

«Двадцатый век принес новые проблемы, которые предстоит решить христианству и всем остальным религиям. Чем выше поднимается цивилизация, тем насущней становится необходимость «прежде всего искать небесные реальности» во всех усилиях людей, призванных упрочить общество и помочь в решении его материальных проблем.

Истина зачастую ставит в тупик и даже вводит в заблуждение, если она расчленяется, изолируется и подвергается чрезмерному анализу. Живая истина правильно учит искателя истины только тогда, когда она рассматривается в целом, как живая духовная реальность, а не как факт материальной науки или источник вдохновения для занимающего промежуточное положение искусства.

Религия есть раскрытие человеку его божественной и вечной участи. Религия — это сугубо личный и духовный опыт, который должен быть навсегда отделен от других высших форм человеческой мысли, таких как:

1. Логическое отношение к вещам, принадлежащим к материальной реальности.

2. Эстетическое восприятие красоты, противопоставляемой уродству.

3. Этическое признание социальных обязанностей и политического долга.

4. Даже присущее человеку нравственное чувство, рассматриваемое само по себе, не является у людей религиозным.

Задача религии заключается в том, чтобы найти во вселенной те ценности, которые способны мобилизовать веру, доверие и уверенность; вершиной религии является поклонение. Религия открывает душе те высшие ценности, которые противопоставляются относительным ценностям, открываемым разумом. Такое сверхчеловеческое проникновение можно обрести только посредством подлинного религиозного опыта.

Прочная социальная система без основанной на духовных реальностях нравственности так же невозможна, как солнечная система без гравитации.

Не пытайтесь удовлетворить свое любопытство или скрытую в душе страсть к приключениям за одну короткую жизнь во плоти. Наберитесь терпения! Не поддавайтесь искушению, толкающему вас на дешевые и недостойные приключения. Обуздайте свою энергию и умерьте свои страсти; спокойно ждите — и перед вами развернется бесконечный путь всё более увлекательных путешествий и захватывающих дух открытий.

Теряясь в догадках относительно происхождения человека, не упускайте из виду его вечную судьбу. Не забывайте, что Иисус любил даже маленьких детей и что он навечно раскрыл огромную ценность человеческой личности.

Глядя в мир, помните о том, что черные пятна зла, которые предстают вашему взору, видны на белом фоне абсолютного добра. То, что вы видите, не есть лишь отдельные пятна добра, сиротливо белеющие на черном фоне зла.

Почему, при таком обилии благой истины, человек уделяет столько внимания существующему в мире злу лишь на том основании, что оно отражает факт, вместо того, чтобы пропагандировать истину и рассказывать о ней? Красота духовных ценностей истины более приятна и оказывает более возвышающее воздействие, чем феномен зла.

В религии Иисус отстаивал метод опытного познания и следовал ему, так же как современная наука следует методу эксперимента. Мы находим Бога благодаря направляющему воздействию духовной проницательности, однако мы обретаем эту проницательность души через любовь к прекрасному, поиск истины, верность долгу и поклонение божественной добродетели. Но из всех этих ценностей истинным проводником к подлинной проницательности является любовь.»

«Став придатком общества и пособницей политиков, церковь обрекла себя на интеллектуальный и духовный упадок; в Европе наступил так называемый «век обскурантизма». В это время религия приобретала всё более монашеский, аскетический и законопослушный характер. В духовном отношении христианство впало в спячку. В течение всего этого периода наряду с пассивной и секуляризованной религией существовало непрерывное течение мистицизма — эксцентричного духовного опыта, граничащего с нереальностью и философски родственного пантеизму.

В эти мрачные и безнадежные века религия фактически вновь отошла на второй план. Индивидуум почти полностью растворился в тени власти, традиции и диктата церкви. Появилась новая духовная опасность — был создан сонм «святых», которые, как считалось, обладали особым влиянием в божественных судах и, в силу этого, при успешном обращении к ним могли ходатайствовать за человека перед Богами.

Однако несмотря на свою неспособность воспрепятствовать наступлению мракобесия, христианство было достаточно социализированным и оязыченным, чтобы успешно пережить эту эпоху морального падения и духовного застоя. И оно действительно сохранялось в течение этого долгого упадка западной цивилизации и продолжало оказывать свое нравственное влияние с наступлением Возрождения. Восстановление христианства, наступившее с окончанием средневековья, привело к появлению многочисленных христианских сект — вероучений, приспособленных к особым интеллектуальным, эмоциональным и духовным типам человеческой личности. И многие из этих особых христианских групп, или религиозных семей, продолжают существовать в данное время.

История христианства началась с ненамеренного превращения религии Иисуса в религию об Иисусе. В дальнейшем христианство миновало периоды эллинизации, оязычения, секуляризации, институционализации, интеллектуального упадка, духовного вырождения, моральной спячки, угрозы своему существованию, возрождения, фрагментации и, в последнее время, относительного оживления. Такая родословная свидетельствует о врожденной жизнестойкости и огромной способности к возрождению. И этому же христианству, которое исповедуют в настоящее время народы западной цивилизации, приходится вступать в борьбу за существование, имеющую еще более угрожающий характер, чем те достопамятные кризисы, которыми отличались его прежние битвы за господство.

Новая эпоха, с ее научным мышлением и материалистическими тенденциями, бросает вызов религии. В этом эпохальном сражении между мирским и духовным окончательная победа будет за религией Иисуса.»

«Римляне переняли от греков всю их культуру, заменив жребий представительной формой правления. И вскоре эта перемена стала благоприятной почвой для христианства в том смысле, что Рим познакомил весь западный мир с новой терпимостью к необычным языкам, народам и даже религиям.

Ранние преследования христиан в Риме во многом объяснялись только одним обстоятельством — неудачным использованием в их проповедях слова «царство». Римляне снисходительно относились к самым разным религиям, однако не допускали ничего, что напоминало политическое соперничество. Поэтому когда эти гонения, причиной которых в основном были недоразумения, прекратились, открылось широкое поле для религиозной пропаганды. Римлян интересовало политическое управление; их одинаково мало беспокоило как искусство, так и религия, и они с редкой терпимостью относились и к тому, и к другому.

Восточный закон отличался жестокостью и произволом; греческий закон отличался изменчивостью и эстетизмом; римский закон отличался величественностью и внушал уважение. Римское образование прививало беспрецедентную и непоколебимую преданность. Древние римляне являлись политически преданными и в высшей степени самоотверженными индивидуумами. Они были честными, усердными, верными своим идеалам, но у них не было религии, достойной этого названия. Неудивительно, что греческим учителям удалось убедить их принять христианство Павла.

И эти римляне были великим народом. Они могли управлять Востоком, ибо они умели управлять собой. Такая исключительная честность, преданность и несгибаемое самообладание были идеальной почвой для принятия и развития христианства.

Этим греко-римлянам было одинаково легко стать такими же духовно преданными институциональной церкви, как и политически преданными государству. Римляне боролись с церковью только тогда, когда они усматривали в ней соперника государства. Не обладая почти никакой национальной философией или собственной культурой, Рим перенял греческую культуру и смело принял Христа в качестве своей нравственной философии.

Христианство превратилось в нравственную культуру Рима, но едва ли в его религию как индивидуальный опыт духовного роста тех, кто без разбора принимал новую веру. Конечно, многие индивидуумы действительно проникли в глубь этой государственной религии и обрели пищу для своих душ — реальные ценности и тайные значения тех скрытых истин, которые сохранились в эллинизированном и оязыченном христианстве.

Стоики, с их упорным обращением к «природе и сознанию», еще лучше подготовили весь Рим к принятию Христа — по крайней мере, в интеллектуальном смысле. По природе и воспитанию римляне были законниками; они чтили даже законы природы, и теперь, в христианстве, в законах природы они увидели законы Бога. Народ, который дал миру Цицерона и Вергилия, был готов к эллинизированному христианству Павла.

Так эти латинизированные греки заставили как иудеев, так и христиан наполнить их религию философским содержанием, согласовать ее идеи и систематизировать ее идеалы, приспособить религиозные обычаи к современной жизни. Огромную помощь во всём этом оказал перевод на греческий язык священных книг иудеев, а также последующее появление греческого перевода Нового Завета.

В отличие от евреев и многих других народов, греки уже давно с некоторой долей условности верили в бессмертие, некую жизнь после смерти, а поскольку в этом заключалось само существо учений Иисуса, христианство не могло не оказать на них большого притягательного воздействия.

Целый ряд культурных завоеваний греков и политических побед римлян объединил Средиземноморье в одну империю с единым языком и единой культурой и подготовил западный мир к единому Богу. Иудаизм мог предложить такого Бога, но иудаизм был неприемлем как религия для этих латинизированных греков. Филон помог некоторым из них смягчить свои возражения, однако христианство раскрыло им еще лучшее представление о Боге, и они с готовностью приняли его.»

«Эллинизация христианства началась в тот достопамятный день, когда апостол Павел предстал перед ареопагом в Афинах и рассказал афинянам о «Неведомом Боге». Здесь, в тени Акрополя, римский гражданин возвестил этим грекам свою версию новой религии, которая зародилась в иудейской земле Галилее. Было удивительно много общего между греческой философией и учениями Иисуса. У них была одинаковая задача — и та, и другая ставили своей целью выявление индивидуума. Греки стремились к выявлению социальному и политическому, Иисус — к нравственному и духовному. Греки учили интеллектуальному свободомыслию, ведущему к политической свободе; Иисус учил духовному свободомыслию, ведущему к религиозной свободе. В своей совокупности эти две идеи образовали новую могущественную хартию человеческой свободы, ставшую предвестником социальных, политических и духовных свобод.

Христианство появилось и одержало победу над всеми другими конкурирующими религиями в основном в силу двух факторов:

1. Греческий разум был готов заимствовать новые и благотворные идеи, даже если они исходили от иудеев.

2. Павел и его последователи были готовы идти на уступки, которые, однако, отличались расчетом и прозорливостью; они были мастерами теологического компромисса.

В то время, когда Павел смело выступил в Афинах с проповедью «Христос и его смерть на кресте», греки испытывали духовный голод; они интересовались духовной истиной и действительно искали ее. Никогда не забывайте о том, что поначалу римляне боролись с христианством, в то время как греки приняли его, и именно греки впоследствии буквально заставили римлян принять эту новую религию, в измененном к тому времени виде, как составную часть греческой культуры.

Греки поклонялись красоте, иудеи — святости, но оба народа любили истину. Веками греки всерьез размышляли и искренне спорили о всех человеческих проблемах, — социальных, экономических, политических и философских, — за исключением религии. Мало кто из греков обращал большое внимание на религию; они не принимали всерьез даже свою собственную. Веками иудеи игнорировали все области мысли, кроме религии, которой они уделяли всё свое внимание. Они относились к своей религии очень серьезно, слишком серьезно. Озаренный откровением Иисуса, объединенный многовековой опыт интеллектуальных достижений двух этих народов стал теперь движущей силой нового типа человеческого общества и, в известной мере, нового типа религиозного учения и религиозной практики.

К тому времени — после того как Александр распространил эллинистическую цивилизацию на весь ближневосточный мир — влияние греческой культуры уже охватило земли западного Средиземноморья. Грекам вполне хватало собственной религии и политики, пока они оставались в своих небольших городах-государствах. Но когда македонский царь решил превратить Грецию в империю, простиравшуюся от Адриатики до Инда, возникли проблемы. Уровень греческого искусства и философии отвечал требованиям имперской экспансии, чего нельзя сказать о политическом управлении греков или их религии. После того как города-государства Греции разрослись до размеров империи, их довольно провинциальные боги стали казаться немного странными. Греки действительно искали единого Бога — более великого, лучшего Бога, — когда до них дошла христианизированная версия древней иудейской религии.

Эллинизированная империя не могла сохраниться как таковая. Она по-прежнему оказывала культурное влияние, но выстояла она только после того, как переняла от Запада политический гений римлян, их искусство управлять империей, а от Востока — религию с ее единым Богом, обладавшим достойным империи величием.
В первом веке после Христа период наивысшего расцвета эллинизированной культуры был уже позади; начался ее упадок; хотя образованность и повышалась, она всё реже бывала отмечена печатью таланта. Именно в это время идеи и идеалы Иисуса, частично заключенные в христианстве, внесли свой вклад в спасение греческой культуры и науки.

Александр покорял Восток культурным даром греческой цивилизации; Павел штурмовал Запад христианской версией евангелия Иисуса. И где бы на Западе ни побеждала греческая культура, там пускало свои корни эллинизированное христианство.

Хотя восточная версия проповеди Иисуса и сохраняла большую верность его учениям, она продолжала следовать бескомпромиссному отношению Абнера. По своим успехам она всегда уступала эллинизированной версии и в итоге растворилась в исламе.»

«Проповедь Петра в день Пятидесятницы определила стратегию и планы большинства апостолов в их деятельности, связанной с возвещением евангелия царства. Петр был подлинным основателем христианской церкви; Павел передал христианство иноплеменникам, а греческие верующие познакомили с ним всю Римскую империю.

Хотя скованные традициями и порабощенные духовенством иудеи, как народ, не захотели принять ни евангелие Иисуса об отцовстве Бога и братстве людей, ни проповедь Петра и Павла о воскресении и вознесении Христа, положившую начало христианству, остальная часть Римской империи оказалась восприимчивой к формирующимся христианским доктринам. В то время западную цивилизацию отличала интеллектуальность, усталость от войн и крайне скептическое отношение ко всем существующим религиям и вселенским философиям. Народы западного мира, испытавшие на себе благотворное влияние греческой культуры, чтили традиции своего великого прошлого. Они могли видеть результаты великих свершений в философии, искусстве, литературе и прогресс в политике. Однако при всех этих достижениях им не хватало религии, которая удовлетворяла бы душу. Их духовные устремления оставались неудовлетворенными.

Именно на такой сцене человеческого общества внезапно появились учения Иисуса, облаченные в проповедь христианства, и изголодавшимся сердцам этих западных народов был представлен новый тип жизни. Такое положение сразу же привело к столкновению прежних религиозных обычаев с новой христианизированной версией проповеди Иисуса, обращенной к миру. Подобные конфликты либо завершаются убедительной победой нового или старого, либо тем или иным компромиссом. Как видно из истории, в данном случае борьба завершилась компромиссом. Христианство пыталось охватить слишком многое, чтобы какой-либо народ мог усвоить его идеи за одно или два поколения. Оно не было простым духовным призывом, подобным тому, с которым обращался к человеческим душам Иисус. С самого начала оно заняло решительную позицию в вопросах религиозных ритуалов, образования, магии, медицины, искусства, литературы, законности, управления, морали, взаимоотношений полов, полигамии и, в меньшей степени, даже рабства. Христианство появилось не просто как новая религия — не как нечто такое, чего ждала вся Римская империя и Восток, — а как новый тип человеческого общества. И в качестве такого притязания оно быстро привело к социально-нравственному столкновению эпох. Идеалы Иисуса, по-новому осмысленные греческой философией и социализированные христианством, бросили смелый вызов традициям человечества, заключенным в этике, морали и религиях западной цивилизации.

Поначалу христианство приобретало новообращенных только в низших социальных и экономических слоях. Однако уже к концу второго века лучшие представители греко-римской культуры всё чаще обращались к этому новому типу христианской веры — новому представлению о смысле жизни и цели бытия.

Каким образом это появившееся у евреев учение, потерпев практически полное поражение у себя на родине, столь быстро и успешно завоевало лучшие умы Римской империи? Победа христианства над философскими религиями и мистериальными культами объяснялась следующими факторами:

1. Организация. Павел был великим организатором, и его последователи сохранили заданный им темп.

2. Христианство подверглось всесторонней эллинизации. Оно вобрало в себя высшие достижения греческой философии, а также всё лучшее из иудейской теологии.

3. Но прежде всего, оно заключало в себе новый великий идеал — отголосок посвященческой жизни Иисуса и отражение его проповеди спасения для всего человечества.

4. Христианские вожди были готовы пойти на такие компромиссы с митраизмом, которые позволили завоевать лучших его приверженцев на сторону антиохийского культа.

5. Таким же образом следующее, а затем и позднейшие поколения христианских вождей шли на такие новые уступки язычеству, что даже римский император Константин принял новую религию.

Однако христиане пошли на расчетливую сделку с язычниками, приняв ритуальные церемонии язычников и заставив тех принять эллинизированную версию христианства Павла. Сделка с язычниками была более удачной, чем с митраистами, но даже соглашение с приверженцами культа Митры делало их скорее победителями, нежели побежденными, ибо им удалось устранить вопиющую безнравственность, равно как и многочисленные другие предосудительные ритуалы, присущие персидской мистерии.

Разумно это было или нет, но ранние христианские вожди сознательно жертвовали идеалами Иисуса в попытке сохранить и укрепить многие из его идей. И они добились необыкновенных успехов. Но не сомневайтесь — эти принесенные в жертву идеалы Учителя по-прежнему скрыты в его евангелии, и когда-нибудь они с полной силой заявят о себе миру!

Вследствие этого оязычивания христианства, старое одержало над новым много мелких побед ритуального характера, в то время как христианство добилось превосходства в другом:

1. Был установлен новый и неизмеримо более высокий критерий человеческой нравственности.

2. Мир получил новое и чрезвычайно расширенное представление о Боге.

3. Надежда на бессмертие стала одним из утверждений признанной религии.

4. Изголодавшаяся человеческая душа получила Иисуса Назарянина.

Многие из великих истин, которым учил Иисус, были почти утеряны в этих ранних компромиссах, однако они по-прежнему таятся в религии оязыченного христианства, которое, в свою очередь, являлось предложенной Павлом версией жизни и учений Сына Человеческого. И еще до своего компромисса с язычеством христианство претерпело всестороннюю эллинизацию. Христианство многим, очень многим обязано грекам. Именно египетский грек столь смело встал на защиту своих взглядов в Никее и столь бесстрашно бросил вызов собравшимся, что те не посмели исказить представление о сущности Иисуса в такой мере, чтобы подлинная истина о его посвящении оказалась в опасности быть утраченной для мира. Этого грека звали Афанасий, и если бы не красноречие и логика этого верующего, доводы Ария взяли бы верх.»

«Шестнадцатое моронтийное явление Иисуса произошло около девяти часов вечера в пятницу, 5 мая, у Никодима, во дворе его дома. В тот вечер иерусалимские верующие предприняли первую после воскресения попытку собраться вместе. Здесь присутствовали одиннадцать апостолов, женский корпус вместе со своими помощницами и около пятидесяти других ближайших учеников Иисуса, включая нескольких греков. В течение получаса эти верующие вели непринужденную беседу, когда внезапно Учитель появился в полностью зримом моронтийном облике и сразу же приступил к наставлениям. Иисус сказал:

«Мир с вами. Это самая представительная группа верующих — апостолов и учеников, мужчин и женщин, — перед которой я предстаю со времени моего освобождения от плоти. Я обращаю ваше внимание на то, что я заранее говорил вам: мое пребывание среди вас должно подойти к концу. Я говорил вам, что вскоре я должен вернуться к Отцу. И после этого я откровенно заявлял вам, что первосвященники и правители иудеев предадут меня на казнь и что я восстану из могилы. Почему же, в таком случае, вы пришли в такое замешательство, когда всё это произошло? И почему вы были так удивлены, когда на третий день я воскрес? Вы не поверили мне, ибо слушали мои слова, не вникая в их смысл.

А теперь вы должны выслушать меня, дабы не повторять той же ошибки, которая заключается в восприятии моего учения одним только умом, не постигая его значения сердцем. С начала моего пребывания в качестве одного из вас я учил вас, что моей целью является раскрытие небесного Отца его земным детям. Я прожил посвящение, раскрывающее Бога, чтобы вы могли испытать жизнь, прожитую в познании Бога. Я раскрыл Бога как вашего небесного Отца; я раскрыл вас как его земных сынов. Любовь Бога к вам, его земным сынам, является фактом. Через веру в мои слова этот факт становится в ваших сердцах вечной и живой истиной. Когда же через живую веру вы обретаете божественное богосознание, вы рождаетесь в духе как дети света и жизни — вечной жизни, в которой вы совершите восхождение во вселенной вселенных и овладеете опытом обретения Бога-Отца в Раю.

Я призываю вас всегда помнить о том, что ваша миссия среди людей состоит в возвещении евангелия царства, — реальности богоотцовства и истины богосыновства. Возвещайте всю истину благой вести, а не только часть спасительного евангелия. Воскресение не изменило вашей проповеди. Обретаемое через веру богосыновство остается спасительной истиной евангелия царства. Вы должны идти в мир с проповедью любви к Богу и служения человеку. И прежде всего мир должен знать следующее: люди являются Божьими сынами, и через свою веру они действительно способны осознать и испытать в своем каждодневном опыте эту возвышающую истину. Мое посвящение должно помочь всем людям узнать, что они являются Божьими детьми, но такого знания будет недостаточно, если они не смогут лично, через свою веру, постичь спасительную истину о том, что они являются живыми духовными сынами вечного Отца. Евангелие царства выражается в любви Отца и служении его детей на земле.

Все вы, присутствующие здесь, знаете, что я восстал из мертвых, но в этом нет ничего удивительного. В моей власти отдать жизнь и взять ее вновь; Отец дает такую власть своим Райским Сынам. Скорее, ваши сердца должно взволновать известие о том, что, после того как я покинул новую гробницу Иосифа, усопшие целой эпохи вступили на путь вечного восхождения. Я прожил свою жизнь во плоти для того, чтобы показать вам, что вы, через исполненное любви служение, можете раскрыть Бога своим собратьям, — так же как я раскрывал Бога в любви и служении вам. Я жил среди вас как Сын Человеческий для того, чтобы вы — как и все остальные люди — могли узнать, что все вы действительно являетесь сынами Божьими. Идите же теперь во все концы света, проповедуя всем людям это евангелие царства. Любите всех людей, как я любил вас; служите своим собратьям, как я служил вам. Даром получили, даром давайте. Оставайтесь здесь, в Иерусалиме, лишь на время моего путешествия к Отцу и пока я не пришлю вам Духа Истины. Он приведет вас к новой истине, и я пойду вместе с вами по всему свету. Я всегда с вами, и свой мир я оставляю с вами».

Сказав это, Учитель исчез из виду. Только перед рассветом эти верующие разошлись по домам. Всю ночь они провели вместе, горячо обсуждая наставления Учителя и размышляя над всем, что с ним произошло. Иоанн Зеведеев и другие апостолы поделились с ними своим опытом общения с моронтийным Учителем в Галилее и рассказали о том, как он трижды являлся им.»

«Молва о явлениях Иисуса распространилась по всей Галилее, и каждый день в дом Зеведея приходило всё больше верующих, чтобы расспросить о воскресении Учителя и узнать, что стоит за этими слухами о его явлениях. В начале недели Петр оповестил верующих о том, что в следующую субботу, около трех часов пополудни, на берегу состоится общее собрание.

Соответственно, в субботу, 29 апреля, в три часа дня более пятисот верующих из окрестностей Капернаума собрались в Вифсаиде, чтобы услышать первую публичную проповедь Петра после воскресения Иисуса. Апостол был в ударе, и после того как он завершил свое проникновенное обращение, мало кто из присутствующих сомневался в том, что Учитель воскрес из мертвых.

Петр завершил свою проповедь словами: «Мы утверждаем, что Иисус Назарянин не умер; мы заявляем, что он воскрес из гробницы; мы возвещаем, что видели его и говорили с ним». Как только он завершил свое утверждение веры, рядом с ним, на виду у всего народа, появился Учитель в моронтийном облике, обратившийся к ним со знакомыми словами: «Мир с вами; мир мой оставляю вам». Явившись к ним и произнеся эти слова, он исчез из виду. Это стало пятнадцатым моронтийным явлением воскресшего Иисуса.

Ввиду некоторых вещей, сказанных Учителем во время свидания с одиннадцатью апостолами на горе рукоположения, у них создалось впечатление, что Учитель вскоре предстанет перед группой галилейских верующих и что после этого им следует вернуться в Иерусалим. Соответственно, ранним утром следующего дня, 30 апреля, одиннадцать апостолов вышли из Вифсаиды в Иерусалим. Идя долиной Иордана, они много учили и проповедовали и потому прибыли в дом Марка в Иерусалиме только поздним вечером в среду, 3 мая.

Для Иоанна Марка возвращение домой было связано с прискорбным событием: несколькими часами ранее его отец, Илия Марк, скоропостижно умер от кровоизлияния в мозг. Хотя мысль о несомненности воскресения мертвых во многом утешила апостолов в их горе, они искренне скорбели из-за утраты своего доброго друга, который оставался их верным сторонником даже во времена великих бед и разочарований. Иоанн Марк всеми силами пытался утешить свою мать и от ее имени предложил апостолам и далее располагаться у них в доме. И вплоть до дня Пятидесятницы верхний зал оставался пристанищем одиннадцати апостолов.

Апостолы специально вошли в город только с наступлением темноты, чтобы их не заметили иудейские власти. Не появились они и на похоронах Илии Марка. Весь следующий день они провели в тиши и покое в верхнем зале, где произошло так много событий.

В четверг вечером апостолы собрались в том же верхнем зале, и каждый из них — за исключением Фомы, Симона Зелота и близнецов Алфеевых — торжественно поклялся отправиться в путь с публичными проповедями нового евангелия воскресшего Господа. Уже были сделаны первые шаги к превращению евангелия царства — богосыновства и человеческого братства — в возвещение воскресения Иисуса. Нафанаил возражал против такого смещения акцентов в их публичных проповедях, однако он не мог устоять перед красноречием Петра, как не мог он преодолеть энтузиазма учеников, в особенности — верующих женщин.

Так, под энергичным руководством Петра — и еще до того, как Учитель вознесся к Отцу, — эти благонамеренные ученики начали едва уловимый процесс постепенного и неуклонного превращения религии Иисуса в новую и видоизмененную форму религии об Иисусе.»

«Как и было условлено, в субботний полдень, 22 апреля, когда одиннадцать апостолов собрались на горе вблизи Капернаума, Иисус появился среди них. Эта встреча произошла на той самой горе, где Учитель выделил их в качестве своих апостолов и посланников царства Отца на земле. И это стало четырнадцатым моронтийным явлением Учителя.

Преклонив колени вокруг Учителя, одиннадцать апостолов вновь выслушали его наказ и увидели, как он повторил процедуру посвящения в сан, — такую же, как в тот день, когда он впервые выделил их для выполнения особого труда на благо царства. И всё это напомнило апостолам об их первом посвящении для служения Отцу, за исключением молитвы Учителя — моронтийного Иисуса; никогда раньше не слышали они молитвы, исполненной такого же величия и силы. Их Учитель говорил с правителями вселенных как Властелин, которому было передано всё могущество и вся власть в его собственной вселенной. И эти одиннадцать человек никогда не забывали этого опыта — подтверждения своей апостольской преданности моронтийному Иисусу. Учитель провел на горе ровно один час вместе со своими апостолами и, тепло простившись с ними, исчез из виду.

После этого никто не видел Иисуса целую неделю. Апостолы не представляли, что им делать, поскольку не знали, отправился ли Учитель к Отцу. В этом состоянии неуверенности они оставались в Вифсаиде. Они не отправлялись на рыбную ловлю, боясь, что он может явиться и они не увидят его. Всю эту неделю Иисус посвятил моронтийным созданиям на земле, а также моронтийному переходу, происходившему в этом мире.»

«Когда все закончили завтракать и сидели у огня, Иисус попросил Петра и Иоанна прогуляться вместе с ним вдоль берега. По дороге он спросил у Иоанна: «Иоанн, любишь ли ты меня?» И когда Иоанн ответил: «Да, Учитель, всем сердцем», Иисус сказал: «Тогда, Иоанн, оставь свою нетерпимость и научись любить людей так, как я любил вас. Посвяти свою жизнь доказательству того, что любовь есть величайшая в мире ценность. Именно любовь Бога побуждает людей искать спасения. Любовь предшествует всякой духовной добродетели; она — основа всего, что истинно и прекрасно».

После этого Иисус повернулся к Петру и спросил: «Петр, любишь ли ты меня?» Петр ответил: «Господи, ты знаешь, что я люблю тебя всем сердцем». Тогда Иисус сказал: «Если ты любишь меня, Петр, паси моих ягнят. Не забывай опекать тех, кто слаб, беден и молод. Проповедуй евангелие без страха и предпочтения; всегда помни о том, что Бог нелицеприятен. Служи своим собратьям так же, как я служил вам; прощай других смертных так же, как я прощал вас. Пусть опыт научит тебя ценности созерцания и силе размышления».
Пройдя еще немного, Учитель повернулся к Петру и спросил: «Петр, действительно ли ты любишь меня?» Симон ответил: «Да, Господи, ты знаешь, что люблю». И вновь Иисус сказал: «Хорошо заботься о моих овцах. Будь добрым и истинным пастырем для своей паствы. Не обмани ее доверия к тебе. Пусть не застанет тебя врасплох враг. Будь всегда настороже — бди и молись».

Пройдя еще несколько шагов вперед, Иисус повернулся к Петру и в третий раз спросил: «Петр, истинно ли ты любишь меня?» И Петр немного опечалился, ибо ему показалось, что Учитель не доверяет ему, и прочувственно сказал: «Господи, тебе всё ведомо, и потому ты знаешь, что я действительно и истинно люблю тебя». Тогда Иисус сказал: «Паси моих овец. Не бросай паству. Подавай пример и вдохновляй всех остальных пастырей. Люби паству, как я любил вас, и посвяти себя ее благополучию, как я посвятил свою жизнь вашему благополучию. И следуй за мной до самого конца».

Петр воспринял эти слова буквально — в том смысле, что он должен продолжать следовать за ним, — и, повернувшись к Иисусу, он показал на Иоанна и спросил: «Если я и дальше буду следовать за тобой, что будет делать этот человек?» Увидев, что Петр неправильно понял его, Иисус сказал: «Петр, не тревожься о том, что будут делать твои братья. Что тебе до того, если я пожелаю, чтобы Иоанн задержался здесь после того, как вас не станет, — и даже до тех пор, пока я не вернусь? Думай лишь о том, чтобы самому следовать за мной».

Это замечание Иисуса распространилось среди собратьев и было понято в том смысле, что Иоанн не умрет, пока Учитель не вернется, — о чём многие думали и на что надеялись, — для установления царства в могуществе и славе. Именно это толкование слов Иисуса сыграло большую роль в том, что Симон Зелот вернулся к служению и остался одним из апостолов.

Когда они вернулись к остальным апостолам, Иисус отправился на прогулку с Андреем и Иаковом. Пройдя немного, он спросил у Андрея: «Андрей, доверяешь ли ты мне?» Услышав такой вопрос, бывший глава апостолов остановился и ответил: «Да, Учитель, конечно я доверяю тебе, и ты знаешь это». Тогда Иисус сказал: «Андрей, если ты доверяешь мне, больше доверяй своим братьям — в том числе и Петру. Когда-то я доверил тебе руководство твоими братьями. Теперь, когда я покину вас, чтобы вернуться к своему Отцу, ты должен доверять другим. Когда жестокие преследования начнут рассеивать твоих братьев по всему миру, будь внимательным и мудрым советчиком моему брату во плоти, Иакову; на него ляжет тяжкое бремя, с которым он не сможет справиться из-за недостатка опыта. И после этого продолжай доверять людям, ибо я не подведу тебя. Когда ты завершишь свой путь на земле, ты придешь ко мне».

Затем Иисус повернулся к Иакову и спросил его: «Иаков, доверяешь ли ты мне?» Иаков, конечно, ответил: «Да, Учитель, я доверяю тебе всем сердцем». Тогда Иисус сказал: «Иаков, если ты будешь еще больше доверять мне, ты станешь более терпимым к своим братьям. Если ты будешь доверять мне, это поможет тебе быть добрым к братству верующих. Научись оценивать последствия своих слов и поступков. Помни: что посеешь, то и пожнешь. Молись о духовном покое и воспитывай терпение. Эти благодати, вместе с живой верой, поддержат тебя, когда настанет час испить жертвенную чашу. Но никогда не отчаивайся: завершив свой путь на земле, ты также придешь ко мне».

После этого Иисус беседовал с Фомой и Нафанаилом. Он сказал Фоме: «Фома, служишь ли ты мне?» Фома ответил: «Да, Господи, я служу тебе ныне и буду служить всегда». Тогда Иисус сказал: «Если хочешь служить мне, служи моим братьям во плоти так же, как я служил тебе. Неустанно твори добро, оставаясь одним из тех, кому было предназначено Богом нести это служение любви. Когда ты завершишь свое служение со мною на земле, ты будешь служить со мною в славе. Фома, ты должен прекратить сомневаться; ты должен расти в вере и знании истины. Веруй в Бога, как дитя, но перестань столь по-детски вести себя. Будь мужественным; будь сильным в вере и могущественным в царстве Божьем».

После этого Учитель спросил у Нафанаила: «Нафанаил, служишь ли ты мне?» И апостол ответил: «Да, Учитель, всем сердцем». Тогда Иисус сказал: «Если ты служишь мне всем сердцем, будь неутомим в своем служении на благо моих земных братьев. Пусть твои советы будут исполнены дружелюбия, а твоя философия — любви. Служи своим собратьям так же, как я служил тебе. Будь предан людям и береги их, как я берег вас. Будь менее критичным; не ожидай многого от некоторых людей — и твое разочарование не будет столь сильным. И когда земной труд будет завершен, ты будешь служить вместе со мной на небе».

После этого Учитель беседовал с Матфеем и Филиппом. Филиппу он сказал: «Филипп, повинуешься ли ты мне?» Филипп ответил: «Да, Господи, я буду повиноваться тебе, даже если это будет стоить мне жизни». Тогда Иисус сказал: «Если ты готов повиноваться мне, отправляйся в земли язычников и возвещай евангелие. Пророки говорили тебе, что повиноваться — лучше, чем приносить жертву. Через свою веру ты стал богопознавшим сыном царства. Следует подчиняться только одному закону — велению идти в мир с проповедью евангелия царства. Перестань бояться людей; не бойся проповедовать вечную жизнь своим собратьям, которые прозябают во тьме, истосковавшись по свету истины. Ты не будешь, Филипп, более заниматься деньгами и товарами. Теперь ты свободен возвещать благую весть, как и твои братья. И я буду идти перед тобой и останусь с тобой до самого конца».

А затем, обращаясь к Матфею, Учитель спросил: «Матфей, готов ли ты всем сердцем повиноваться мне?» Матфей ответил: «Да, Господи, я целиком предан исполнению твоей воли». Тогда Учитель сказал: «Матфей, если ты готов повиноваться мне, отправляйся ко всем народам с проповедью евангелия царства. Ты не будешь больше снабжать своих братьев материальными вещами; впредь ты тоже будешь возвещать евангелие духовного спасения. Отныне посвяти всего себя выполнению одного поручения — проповеди евангелия царства Отца. Так же как я выполнял волю Отца на земле, так и ты выполнишь божественное поручение. Помни: как иудеи, так и язычники суть твои братья. Никого не бойся, возвещая спасительную истину евангелия царства небесного. И куда отправляюсь я, туда же вскоре попадешь и ты».

После этого Иисус отправился на прогулку с близнецами Алфеевыми, Иаковом и Иудой, и, обращаясь к ним обоим, спросил: «Иаков и Иуда, верите ли вы в меня?» И когда они оба ответили: «Да, Учитель, верим», он сказал: «Вскоре я покину вас. Вы видите, что я уже покинул вас во плоти. Лишь на короткое время я задержусь здесь в этом облике, прежде чем отправиться к Отцу. Вы верите в меня — вы мои апостолы, и вы навсегда останетесь ими. Продолжайте веровать и помнить вашу связь со мной, когда меня не будет, после того как вы, возможно, вернетесь к тому труду, которым занимались, прежде чем стали жить со мной. Не позволяйте какой-нибудь внешней перемене в вашем труде повлиять на вашу преданность. До конца своих земных дней верьте в Бога. Всегда помните, что когда человек является сыном Божьим в вере, всякий честный труд в этом мире свят, чем бы ни занимался сын Божий. Поэтому отныне выполняйте свой труд, как если бы вы выполняли его для Бога. И когда вы пройдете свой земной путь, я покажу вам другие, еще более прекрасные миры, где вы также будете трудиться для меня. И во всяком труде — в этом мире и в других — я буду трудиться с вами, и мой дух будет пребывать в вас».

Было около десяти часов, когда Иисус вернулся после прогулки с близнецами Алфеевыми, и, покидая апостолов, он сказал: «Прощайте; завтра в полдень мы встретимся все вместе на горе, где вы были посвящены в апостолы». Сказав это, он исчез из виду.»

«В пятницу, 21 апреля, около шести часов утра, когда лодка с апостолами подошла к причалу в Вифсаиде, состоялось тринадцатое явление моронтийного Учителя десяти апостолам — его первое явление в Галилее.

В четверг, после того как всю вторую половину дня и начало вечера апостолы провели в доме Зеведея в ожидании Иисуса, Симон Петр предложил отправиться на рыбную ловлю, и все апостолы откликнулись на его предложение. Всю ночь они забрасывали сети, но ничего не поймали. Эта неудача не расстроила их, поскольку им было о чем поговорить, вспоминая многие интересные события, лишь недавно пережитые в Иерусалиме. Но на рассвете они решили вернуться в Вифсаиду. Подплыв к берегу, они увидели, что рядом с причалом у костра стоит человек. Вначале они подумали, что это Иоанн Марк, спустившийся к озеру, чтобы встретить их с уловом. Однако подплыв ближе к берегу, они поняли, что ошиблись, — этот мужчина был слишком высок для Иоанна. Ни один из них не подумал, что стоящий на берегу человек — Учитель. Они не совсем понимали, что Иисус захотел встретиться с ними в местах их былого общения, на природе, вдали от гнетущей атмосферы Иерусалима, с его трагическим напоминанием о страхе, предательстве и смерти. Он сказал им, что если они отправятся в Галилею, он встретит их там, и он собирался выполнить свое обещание.

Когда они бросили якорь и собирались пересесть в небольшую лодку, чтобы высадиться на берег, стоящий на берегу человек окликнул их: «Рыбаки, поймали что-нибудь?» И когда они ответили «нет», он сказал: «Забросьте сеть по правую сторону лодки, и вы найдете рыбу». Хотя они не знали, что их советчиком является Иисус, они дружно забросили сеть, как им и было сказано. И сеть тут же наполнилась рыбой, да так, что они едва вытащили ее. Увидев переполненную сеть, догадливый Иоанн Зеведеев понял, что с ними говорит Учитель. Когда эта мысль пришла ему в голову, он наклонился к Петру и шепнул: «Это Учитель». Петр всегда отличался поспешностью и импульсивностью; поэтому как только Иоанн прошептал эти слова, он вскочил и бросился в воду, чтобы поскорее добраться до Учителя. Его братья последовали за ним и добрались до берега в небольшой лодке, волоча за собой сеть с рыбой.

К этому времени Иоанн Марк уже встал и, видя как апостолы высаживаются из лодки с полной сетью, побежал на берег, чтобы встретить их. Увидев одиннадцать человек вместо десяти, он пришел к выводу, что незнакомец — это воскресший Иисус, и пока десять изумленных апостолов стояли в молчании, юноша бросился к Учителю и, пав на колени, сказал: «Мой Господь и Учитель». И затем, обращаясь к Иоанну Марку, — будничным голосом, а не так, как в Иерусалиме, когда он приветствовал их словами «мир с вами», — Иисус сказал: «Что же, Иоанн, я рад вновь видеть тебя в безмятежной Галилее, где мы можем хорошо побеседовать. Оставайся, Иоанн, и позавтракай вместе с нами».

Десять апостолов были столь поражены и изумлены видом Иисуса, разговаривающего с юношей, что забыли вытащить сеть с рыбой на берег. Поэтому Иисус сказал: «Принесите свой улов и приготовьте несколько рыб на завтрак. У нас уже готов костер и есть много хлеба».

В то время как Иоанн Марк воздавал должное Учителю, вид тлеющих на берегу углей на мгновение поразил Петра: перед его мысленным взором возник полночный костер — угли, горящие во дворе у Ханана, где он, Петр, отрекся от Учителя. Однако он стряхнул с себя это наваждение и, преклонив колена у ног Учителя, воскликнул: «Мой Господь и Учитель!»

Затем Петр присоединился к своим товарищам, которые волокли на берег сеть. Вытащив свой улов, апостолы насчитали 153 крупные рыбы. Данный случай был ошибочно назван очередным чудесным уловом. В этом эпизоде не было никакого волшебства: Учитель всего лишь воспользовался своим априорным знанием. Зная, что рыба находится в этом месте, он велел апостолам забросить там сеть.

Иисус обратился к ним со словами: «А теперь сядем все вместе позавтракать. Пусть близнецы тоже присядут, пока я побеседую с вами, а Иоанн Марк приготовит рыбу». Иоанн Марк принес семь крупных рыб, которые Учитель положил на огонь, и когда они были готовы, юноша подал их десяти апостолам. Затем Иисус преломил хлеб и передал его Иоанну, который, в свою очередь, подал хлеб голодным апостолам. Когда все получили еду, Иисус попросил Иоанна Марка сесть и сам подал юноше рыбу и хлеб. Пока они ели, Иисус беседовал с ними, вспоминая многое из того, что им довелось пережить в Галилее и у этого озера.

Это было третье явление Иисуса апостолам как группе. Когда Иисус в первый раз обратился к ним, спросив об улове, они не догадались, что это был он, поскольку рыбаки Галилейского моря привыкли к тому, что на берегу их поджидают купцы из Тарихеи, желающие купить свежей рыбы для сушильных предприятий.

Более часа Иисус беседовал с десятью апостолами и Иоанном Марком, после чего он стал брать с собой по двое апостолов и прогуливаться с ними вдоль берега, — но это были уже не те пары, которые он когда-то отправлял проповедовать евангелие. Все одиннадцать апостолов вышли вместе из Иерусалима, однако по мере приближения к Галилее Симон Зелот становился всё более подавленным, и когда они подошли к Вифсаиде, он покинул своих братьев и отправился домой.

Прежде чем расстаться с ними в то утро, Иисус попросил, чтобы любые двое из них вызвались отправиться к Симону Зелоту и в тот же день привели его назад, что и было сделано Петром и Андреем.»

«К тому времени, когда апостолы покинули Иерусалим и отправились в Галилею, иудейские вожди в значительной мере успокоились. Поскольку явления Иисуса происходили только в кругу верующих в царство, а апостолы скрывались и не выступали с публичными проповедями, правители иудеев пришли к заключению, что евангелическое движение, наконец, разгромлено. Конечно, их беспокоили растущие слухи о воскресении Иисуса, однако они полагались на подкупленных стражников, которые должны были опровергать такие сообщения, повторяя свой рассказ о шайке сторонников Иисуса, похитивших его тело.

Начиная с этого времени и пока волна гонений не рассеяла апостолов, Петр оставался общепризнанным главой апостольского корпуса. Иисус никогда не наделял его подобной властью, и его товарищи-апостолы никогда официально не избирали его на эту ответственную должность. Он естественным образом занял этот пост, сохраняя его с общего согласия, а также в силу того, что являлся их главным проповедником. Впредь основным занятием апостолов стали публичные проповеди. После возвращения из Галилеи казначеем стал Матфий, избранный вместо Иуды.

В течение недели, прожитой в Иерусалиме, Мария, мать Иисуса, провела много времени в обществе верующих женщин, которые остановились у Иосифа Аримафейского.

Ранним утром в понедельник, когда апостолы вышли в Галилею, Иоанн Марк отправился вслед за ними. Сначала он держался на расстоянии, а когда Вифания осталась далеко позади, он смело присоединился к ним, уверенный в том, что они не отправят его назад.

Несколько раз на пути в Галилею апостолы останавливались, чтобы рассказать о воскресении Учителя, из-за чего они прибыли в Вифсаиду только поздним вечером в среду. Лишь к полудню в четверг все апостолы были на ногах, готовые позавтракать.»

«В то время как одиннадцать апостолов, направлявшихся в Галилею, были близки к завершению своего путешествия, вечером во вторник, 18 апреля, около половины девятого, Иисус явился Родану и примерно восьмидесяти другим верующим в Александрии. Это стало двенадцатым явлением Учителя в моронтийном облике. Иисус предстал перед этими греками и иудеями в тот момент, когда гонец Давида заканчивал свое сообщение о распятии. Этот гонец — пятый по счету в эстафете гонцов — прибыл в Александрию с наступлением вечера, и после того как он передал свое сообщение Родану, было решено созвать верующих, дабы они могли услышать эту трагическую весть из первых рук. Около восьми часов этот гонец, Нафан из Бусириса, явился к ним и подробно рассказал о том, что он узнал от предыдущего гонца. Свой трогательный рассказ Нафан завершил словами: «Однако посылающий это известие Давид сообщает, что Учитель, предсказывая свою смерть, заявлял, что воскреснет вновь». Нафан еще продолжал говорить, как Учитель предстал перед ними во всём своем облике. И когда Нафан сел, Иисус сказал:

«Мир с вами. То, что Отец направил меня утвердить в этом мире, не принадлежит ни расе, ни нации, ни особой группе учителей или проповедников. Это евангелие царства принадлежит всем: иудеям и язычникам, богатым и бедным, свободным и порабощенным, мужчинам и женщинам, равно как и малым детям. И все вы должны возвещать это евангелие любви и истины своей жизнью во плоти. Любите друг друга новой, удивительной любовью, как я любил вас. Служите человечеству с новой и невиданной самоотверженностью, как я служил вам. И когда люди увидят, как вы любите их и сколь пламенно служите им, они поймут, что вы стали вероисповедными братьями в царстве небесном, и пойдут вслед за Духом Истины, которого они будут видеть в вашей жизни, к обретению вечного спасения.

Как Отец послал меня в этот мир, так я посылаю вас теперь. Все вы призваны нести благую весть тем, кто пребывает во тьме. Это евангелие царства принадлежит всем, кто верит в него; оно не должно становиться вотчиной одних только священников. Вскоре на вас низойдет Дух Истины, который приведет вас ко всякой истине. Поэтому идите в мир с проповедью этого евангелия и увидите — я всегда буду с вами, до скончания века».

Сказав это, Учитель исчез из виду. Всю ночь эти люди провели вместе, обсуждая свой опыт в качестве верующих в царство и слушая речи Родана и его товарищей. И все они уверовали в то, что Иисус воскрес из мертвых. Представьте себе удивление посланного Давидом и прибывшего через день вестника воскресения, когда, в ответ на его сообщение, они сказали: «Да, мы знаем, ибо мы видели его. Он явился нам позавчера».

«Всю эту неделю Фома провел в одиночестве, скитаясь по холмам в окрестностях Елеонской горы. За это время он виделся только с теми, кто находился в доме Симона, и с Иоанном Марком. В субботу, 15 апреля, около девяти часов, двое апостолов отыскали его и отвели в их пристанище в доме Марка. Весь следующий день Фома слушал рассказы о различных явлениях Учителя, однако упорно отказывался поверить. Он утверждал, что они поддались влиянию восторженного состояния Петра и поверили в то, что видели Учителя. Нафанаил спорил с ним, но ничего не добился. Неразумное упрямство Фомы в сочетании с его обычным скептицизмом, а также его настроение, усугубленное досадным бегством от остальных, создали ситуацию разобщения, не до конца понятную даже самому Фоме. Он отделился от своих товарищей, пошел своим путем, и теперь, несмотря на возвращение к ним, он неосознанно пытался всё принимать в штыки. Он не умел быстро отступать; он не любил сдаваться. Хотя такое отношение и было неумышленным, Фоме действительно нравилось всё то внимание, которое уделялось ему. Он не осознавал, что получает удовлетворение от попыток всех его товарищей убедить его; он тосковал по ним всю неделю, и их неустанное внимание доставляло ему большое удовольствие.

В начале седьмого, за ужином, во время которого Петр сидел по одну сторону стола, а Фома и Нафанаил — по другую, сомневающийся апостол сказал: «Я не поверю, пока не увижу Учителя собственными глазами и не дотронусь своими пальцами до следов от гвоздей». И вот, когда они сидели за ужином при плотно закрытых и запертых дверях, Учитель внезапно появился в своем моронтийном облике с внутренней стороны подковообразного стола и, стоя прямо перед Фомой, произнес:

«Мир с вами. Всю неделю я дожидался возможности явиться к вам вновь, когда вы все соберетесь, чтобы снова услышать мой наказ, — идти к людям с проповедью евангелия царства. И вновь я говорю вам: как Отец послал меня в этот мир, так я посылаю вас. Как я раскрыл Отца, так и вы раскроете божественную любовь, — не только словами, но и своей каждодневной жизнью. Я посылаю вас в мир не для того, чтобы любить души людей, а для того, чтобы любить людей. Вам следует не только возвещать радости небесные, но и демонстрировать в своем ежедневном опыте эти духовные реальности божественной жизни, поскольку через свою веру вы уже обрели Божий дар — вечную жизнь. Когда вы уверуете, когда небесная сила — Дух Истины — низойдет на вас, вы не будете скрывать свой свет здесь, за закрытыми дверьми; вы познакомите с любовью и милосердием Божьим всё человечество. Сейчас, гонимые страхом, вы не хотите замечать неприятные для вас факты, но когда вы будете крещены Духом Истины, вы смело и радостно устремитесь вперед, навстречу новому опыту — возвещению благой вести о вечной жизни в царстве Божьем. Вы можете ненадолго задержаться здесь и в Галилее, оправляясь от потрясения, с которым сопряжен переход от власти традиций к новому порядку, — власти фактов, истины и веры в высшие реальности живого опыта. Ваша миссия в мире основана на том факте, что я прожил среди вас жизнь, раскрывающую Бога, и на той истине, что вы и все остальные люди являетесь Божьими сынами; и эта миссия будет заключаться в той жизни, которую вы проживете среди людей, — в настоящем и живом опыте любви к людям и служения им. Любите людей и служите им, так же как я любил вас и служил вам. Пусть вера раскроет миру ваш свет; пусть откровение истины откроет глаза, ослепленные традицией; пусть ваше любвеобильное служение искоренит предрассудки, порожденные невежеством. Так, сближаясь со своими собратьями во взаимопонимании, сострадании и самоотверженности, вы приведете их к спасительному познанию любви Отца. Иудеи превозносят добродетель; греки преклоняются перед красотой; индусы проповедуют преданность; далекие аскеты учат почтению; римлянам нужна лояльность; я же требую от своих учеников жизнь — жизнь, прожитую в любвеобильном служении собратьям во плоти».

После этого Учитель посмотрел Фоме в глаза и сказал: «А ты, Фома, говоривший, что не поверишь, пока не увидишь меня и не дотронешься до следов от гвоздей у меня на руках, теперь увидел меня и услышал мои слова; и хотя ты не видишь на моих руках следов от гвоздей, — поскольку я воскрес в облике, которым все вы будете обладать, покидая этот мир, — что скажешь ты своим братьям? Ты признаешь истину, ибо в своем сердце ты начал верить еще тогда, когда так упорно отстаивал свое неверие. Твои сомнения, Фома, заявляют о себе с наибольшим упрямством перед тем, как рухнуть. Фома, прошу тебя: не будь неверующим, веруй, — и я знаю, что ты будешь верить, и верить всем своим сердцем».

Услышав эти слова, Фома упал на колени перед моронтийным Учителем и воскликнул: «Я верю, мой Господь и Учитель!» Тогда Иисус сказал Фоме: «Ты уверовал, Фома, поскольку действительно увидел и услышал меня. Благословенны те, кто в грядущие века будут верить, не видя меня глазами плоти и не слыша смертными ушами».

А затем облик Учителя переместился во главу стола, и Иисус обратился ко всем апостолам: «А теперь идите в Галилею, где я вскоре явлюсь вам». После этого он исчез из виду.

Теперь одиннадцать апостолов полностью убедились в том, что Иисус воскрес из мертвых, и на следующее утро, до рассвета, они вышли в Галилею.»

«Десятое моронтийное явление Иисуса, доступное восприятию смертных, произошло в девятом часу во вторник, 11 апреля, в Филадельфии, где он явился Абнеру, Лазарю и примерно ста пятидесяти их товарищам, среди которых было свыше пятидесяти из семидесяти членов корпуса евангелистов. Это случилось сразу же после открытия специального собрания в синагоге, которое было созвано Абнером, чтобы обсудить распятие Иисуса и последнее сообщение о его воскресении, доставленное гонцом Давида. Поскольку одним из членов этой группы верующих являлся воскресший Лазарь, им было легко поверить в сообщение о воскресении Иисуса из мертвых.

В тот момент, когда Абнер и Лазарь, стоя вместе на кафедре, открывали собрание в синагоге, все присутствовавшие верующие внезапно увидели облик Учителя. Иисус шагнул вперед с того места, где он появился между Абнером и Лазарем, которые не заметили его, и, приветствуя собравшихся, сказал:

«Мир с вами. Все вы знаете, что у нас есть один небесный Отец и что есть только одно евангелие царства, — благая весть о даре вечной жизни, которую люди получают через веру. Радуясь своей преданности евангелию, просите Отца истины, чтобы ваши сердца излучали новую, еще большую любовь к вашим братьям. Вы должны возлюбить всех людей так, как я любил вас; вы должны служить всем людям так, как я служил вам. С чуткой отзывчивостью и братской любовью принимайте в свое сообщество всех братьев, преданных возвещению благой вести, — будь то иудеи или язычники, греки или римляне, персы или эфиопы. Иоанн возвестил грядущее царство; вы со всей мощью проповедовали евангелие; греки уже учат благой вести; вскоре я пошлю Дух Истины в души всех этих людей — моих братьев, которые столь бескорыстно посвятили свою жизнь просвещению своих товарищей, пребывающих в духовной тьме. Вы — дети света; поэтому не оступитесь, не запутайтесь в недоразумениях, которые являются следствием свойственной смертным подозрительности и нетерпимости. Если благодать веры возвысила вас до любви к неверующим, разве не должно вам так же любить ваших верующих собратьев в этом широко раскинувшемся братстве веры? Помните: если вы будете любить друг друга, все будут знать, что вы являетесь моими учениками.

Поэтому идите по всему свету, возвещая это евангелие отцовства Бога и братства людей всем странам и народам, и будьте извечно мудры, выбирая методы раскрытия благой вести различным народам и племенам. Даром получили вы это евангелие царства, даром будете возвещать благую весть всем нациям. Не бойтесь сопротивления зла, ибо я всегда с вами, до скончания века. И свой мир я оставляю вам».

После этих слов — «свой мир я оставляю вам» — он исчез из виду. За исключением одного из явлений в Галилее, когда его одновременно видели более пятисот верующих, филадельфийская группа включала наибольшее число смертных, видевших его за один раз.

На следующий день рано утром, когда апостолы всё еще находились в Иерусалиме, дожидаясь, пока Фома обретет душевный покой, эти верующие отправились в путь из Филадельфии с вестью о том, что Иисус Назарянин воскрес из мертвых.

Весь следующий день, среду, Иисус провел в обществе своих моронтийных товарищей, а во второй половине дня он принимал моронтийных гостей из обительских миров каждой локальной системы обитаемых сфер со всего созвездия. И все они были рады познать своего Создателя в качестве представителя их категории вселенских существ.»

«Следующий день, понедельник, целиком прошел в обществе моронтийных созданий, находившихся в то время на земле. Вместе с различными категориями смертных переходного периода из семи обительских миров, на землю прибыло более миллиона моронтийных управляющих и помощников для участия в опыте моронтийного перехода Учителя. Моронтийный Иисус пребывал в обществе этих замечательных разумных созданий в течение сорока дней. Иисус учил моронтийных созданий, а от их управляющих он узнал о переходном моронтийном периоде в жизни смертных, прибывающих из обитаемых миров и проходящих через системные сферы моронтии.

В тот понедельник, около полуночи, моронтийный облик Учителя был преобразован для перехода на следующий уровень моронтийного развития. Когда Иисус в очередной раз явился своим земным детям, он представлял собой моронтийное существо второго уровня. По мере восхождения Учителя в моронтии, разумным существам моронтии и их преобразующим помощникам становилось всё труднее делать Учителя видимым материальному зрению смертных.

Иисус перешел на третий уровень моронтии в пятницу, 14 апреля; на четвертый уровень — в понедельник, 17 апреля; на пятый уровень — в субботу, 22 апреля; на шестой уровень — в четверг, 27 апреля; на седьмой уровень — во вторник, 2 мая; на уровень иерусемского гражданства — в воскресенье, 7 мая; и в воскресенье, 14 мая, он был принят Всевышними Эдемии.

Так Михаил окончил свое эмпирическое служение во вселенной, ибо в рамках своих предыдущих посвящений он уже познал всю полноту жизни восходящих смертных времени и пространства от уровня пребывания в центральном мире созвездия вплоть до служения в центральном мире сверхвселенной и включая это служение. Именно благодаря этому моронтийному опыту Сын-Создатель нашей вселенной действительно исчерпал и достойно завершил свое седьмое и последнее вселенское посвящение.»

«В тот вечер, в начале десятого, после отбытия Клеопы и Иакова, когда, опасаясь ареста, десять апостолов находились в верхнем зале при закрытых на засов дверях и в то время, как близнецы Алфеевы утешали Петра, а Нафанаил увещевал Андрея, Учитель внезапно возник среди них в моронтийном облике со словами: «Мир с вами. Почему мои явления так пугают вас, как будто вы видите призрака? Разве я не говорил вам об этих вещах, когда пребывал вместе с вами во плоти? Разве я не говорил вам, что первосвященники и правители отдадут меня на казнь, что один из вас предаст меня и что на третий день я воскресну? Откуда же все ваши сомнения и все эти споры о сообщениях женщин, Клеопы, Иакова и даже Петра? Сколько еще вы будете сомневаться в моих словах и отказываться верить моим обещаниям? А теперь, когда вы действительно видите меня, поверите ли? Даже сейчас один из вас отсутствует. Когда вы снова соберетесь все вместе, — и когда все вы будете знать наверняка, что Сын Человеческий восстал из могилы, — отправляйтесь сразу же в Галилею. Верьте в Бога; верьте друг в друга; так вы вступите в новое служение на благо царства небесного. Я задержусь в Иерусалиме, пока вы не будете готовы отправиться в Галилею. Свой мир я оставляю с вами».

Произнеся эти слова, моронтийный Иисус тут же исчез. И все они пали ниц, славя Бога и преклоняясь перед своим исчезнувшим Учителем. Это было девятым моронтийным явлением Учителя.»

«В воскресенье, около половины девятого вечера, Иисус явился Симону Петру в саду у Марка. Это стало его восьмым моронтийным явлением. С тех пор как Петр отрекся от своего Учителя, он жил под тяжким бременем сомнений и чувства вины. Всю субботу и воскресенье Петр боролся со страхом, поскольку боялся, что уже не является апостолом. Он содрогнулся, узнав об участи Иуды, и думал, что он тоже предал своего Учителя. Всю вторую половину дня он полагал, что его присутствие среди апостолов, возможно, препятствует явлению Учителя, — если, конечно, он действительно воскрес из мертвых. Именно Петру — одолеваемому такими мыслями и эмоциями — явился Иисус, когда удрученный апостол бродил среди цветов и кустов.

Когда Петр вспомнил тот любящий взгляд, которым Учитель одарил его, проходя мимо притвора Ханана, и когда он задумался о чудесном послании, которое передали ему ранним утром женщины, вернувшиеся из пустой гробницы, — «Ступайте, скажите моим апостолам — и Петру», — когда он стал размышлять об этих признаках милосердия, его вера начала брать верх над сомнениями; он остановился, сжал кулаки и громко сказал: «Я верю, что он воскрес из мертвых; я пойду к своим братьям и скажу им об этом». И когда он произнес эти слова, перед ним внезапно возникла фигура человека, заговорившего знакомым голосом: «Петр, враг намеревался отнять тебя, но я не захотел отказываться от тебя. Я знал, что не от сердца своего ты отрекся от меня; поэтому я простил тебя, прежде чем ты попросил меня о том. Но теперь тебе следует прекратить думать о себе и сиюминутных бедах и приготовиться нести благую весть евангелия тем, кто находится во тьме. Тебе более не нужно беспокоиться о том, что ты можешь получить от царства; тебе следует подумать, что ты можешь дать тем, кто пребывает в ужасающей духовной нищете. Приготовься, Симон, к сражению нового дня — битве с бездуховной тьмой и пагубными сомнениями природного человеческого разума».

Почти пять минут Петр и моронтийный Иисус бродили по саду, беседуя о делах прошлых, настоящих и будущих. После этого Учитель исчез из виду, сказав: «Прощай, Петр, до встречи с тобой и твоими братьями».

На мгновение Петра охватило сознание того, что он только что разговаривал с воскресшим Учителем и что он может не сомневаться в том, что остается посланником царства. Только что он услышал, как прославленный Учитель призвал его продолжать проповедь евангелия. Переполняемый всеми этими чувствами, Петр бросился в верхний зал к своим товарищам-апостолам и, задыхаясь, воскликнул: «Я видел Учителя, он был в саду! Я говорил с ним, и он простил меня!»

Заявление Петра о том, что он видел Иисуса, оказало огромное воздействие на других апостолов. Они были уже готовы отказаться от своих сомнений, но тут Андрей встал и предупредил их не слишком доверять сообщению своего брата. Андрей намекнул на то, что в прошлом Петр уже видел вещи, которые не соответствовали действительности. Хотя Андрей не сказал прямо, что он имеет в виду ночное видение на Галилейском море, — когда Петр утверждал, что видел Учителя, идущего к ним по воде, — его слов было достаточно, чтобы все присутствующие поняли, что подразумевается именно этот случай. Симон Петр был весьма уязвлен намеками своего брата и оскорбленно умолк. Близнецам стало жаль Петра, и они подошли к нему, чтобы выразить свое сочувствие, а также сказать, что верят ему, и повторить, что их собственная мать тоже видела Учителя.»

«День воскресения был ужасным днем в жизни апостолов. Десять изних провели большую его часть взаперти в верхнем зале. Апостолы могли бы бежать из Иерусалима, но они боялись, что агенты синедриона арестуют их, если они покинут свое укрытие. Фома находился в Вифании, где переживал свое горе в одиночестве. Ему было бы легче, если бы он остался с остальными апостолами; кроме того, он смог бы помочь им перевести разговор в более полезное русло.

Весь день Иоанн лелеял мысль о том, что Иисус воскрес из мертвых. Он вспомнил не менее пяти отдельных случаев, когда Учитель утверждал, что он воскреснет вновь, и минимум три случая, в которых он говорил о третьем дне. Отношение Иоанна оказало большое воздействие на его брата Иакова, а также на Нафанаила. Влияние Иоанна было бы еще более сильным, если бы он не был самым младшим из апостолов.

Их проблемы во многом объяснялись изолированностью. Иоанн Марк держал их в курсе дел относительно событий в храме и сообщал о многих ходивших в городе слухах, но он не догадался расспросить различных верующих, которым уже явился Иисус. Ранее этим занимались гонцы Давида, но все они были заняты выполнением своего последнего задания в качестве провозвестников воскресения, направляясь к тем группам верующих, которые находились вдали от Иерусалима. Впервые за все эти годы апостолы поняли, какую важную роль играли гонцы Давида в обеспечении ежедневной информацией о положении дел в царстве.

Весь этот день Петр, в свойственной ему манере, колебался между верой и сомнениями относительно воскресения Учителя. Перед его глазами стояла погребальная ткань, лежащая в гробнице так, будто тело Иисуса только что испарилось из нее. «Однако, — рассуждал Петр, — если он воскрес и способен явиться женщинам, почему он не является нам, своим апостолам?» Петр печалился, думая, что, возможно, его присутствие среди апостолов мешает Иисусу прийти к ним, поскольку он отрекся от Учителя в ту ночь в саду Ханана. А затем он ободрял себя словами, которые передали женщины: «Ступай, скажи моим апостолам — и Петру». Но для того, чтобы это послание могло приободрить Петра, он должен был поверить, что женщины действительно видели и слышали воскресшего Учителя. Так Петр колебался между верой и сомнением весь день, пока, в начале девятого, он не рискнул выйти во двор. Петр решил освободить апостолов от своего присутствия, дабы его отречение от Учителя не помешало Иисусу явиться к ним.

Поначалу Иаков Зеведеев считал, что они должны все вместе отправиться к гробнице. Он не сомневался, что им необходимо что-то предпринять для решения этой загадки. Однако Нафанаилу удалось остановить их и не дать им выйти из дома в ответ на призывы Иакова. Он добился этого, напомнив о предупреждении Иисуса, — не подвергать в это время свою жизнь излишней опасности. К полудню Иаков успокоился и вместе с остальными смирился с тревожным ожиданием. Он мало говорил. Он был страшно разочарован тем, что Иисус не является им, и он не знал о многих явлениях Учителя другим группам и индивидуумам.

В тот день Андрей много слушал. Он был чрезвычайно озадачен сложившейся ситуацией и не меньше других мучился сомнениями, но он, по крайней мере, испытывал определенное чувство свободы от прежних обязанностей главы своих товарищей-апостолов. Он был действительно благодарен Учителю за то, что тот освободил его от бремени лидерства еще до того, как для них настали эти тяжкие времена.

Не раз за долгие и изнурительные часы этого трагического дня единственным утешением для группы был Нафанаил с его философскими замечаниями. Действительно, на протяжении всего дня он оказывал наибольшее воздействие на десятерых апостолов. Он ни разу не высказал своего мнения — верит он или не верит в воскресение Учителя. Однако в течение дня он всё больше склонялся к тому, что Иисус выполнил свое обещание восстать из мертвых.

Симон Зелот был слишком сломлен, чтобы участвовать в дискуссиях. Большую часть времени он пролежал на кушетке в углу комнаты, отвернувшись к стене. За весь день он произнес лишь несколько слов. Его представление о царстве было разрушено, и он не считал, что воскресение Учителя может существенным образом изменить положение. Его разочарование было чрезвычайно личным и настолько острым, что было невозможно быстро вывести его из этого состояния даже с помощью такого поразительного факта, как воскресение.

Странно, что обычно неразговорчивый Филипп много говорил в течение всей второй половины дня. Если до полудня он в основном молчал, то всю вторую половину дня он задавал вопросы другим апостолам. Петра эти вопросы Филиппа только раздражали, но остальные относились к ним благожелательно. Больше всего Филиппа интересовало, остались ли на теле Иисуса физические следы распятия, — если, конечно, он действительно воскрес.

Матфей пребывал в сильном смущении. Он слушал разговоры своих товарищей, однако большую часть времени решал про себя проблему их будущих доходов. Независимо от предполагаемого воскресения Иисуса, Иуды не стало, Давид бесцеремонно передал ему деньги, и они остались без полномочного лидера. Еще до того, как Матфей успел всерьез задуматься об их доводах относительно воскресения, он увидел Учителя собственными глазами.

Близнецы Алфеевы почти не участвовали в этих глубокомысленных разговорах, занятые своими обычными обязанностями. Один из них высказал их общее мнение, когда, в ответ на вопрос Филиппа, сказал: «Мы ничего не понимаем в воскресении, но наша мать говорит, что беседовала с Учителем, и мы верим ей».

Фома переживал один из характерных приступов отчаяния и подавленности. Часть дня он спал, а остальное время бродил по горам. Ему хотелось вернуться к своим товарищам, однако стремление к одиночеству было сильнее.

Учитель отложил свое первое моронтийное явление апостолам по нескольким причинам. Во-первых, он хотел, чтобы у них было время — после того как они услышали о воскресении — хорошо обдумать всё, что он говорил им о своей смерти и воскресении, пока еще был вместе с ними во плоти. Прежде чем предстать перед всеми апостолами, Учителю хотелось, чтобы Петр преодолел некоторые свойственные ему трудности. Во-вторых, он желал, чтобы Фома был вместе с ними во время его первого явления. Ранним утром в это воскресенье Иоанн Марк нашел Фому в доме у Симона в Виффагии, о чём около одиннадцати часов сообщил апостолам. В течение дня Фома был готов в любое время отправиться назад, если бы за ним пришел Нафанаил или двое любых других апостолов. Он действительно хотел вернуться, однако — уйдя так, как он это сделал предыдущим вечером, — он был слишком горд, чтобы так скоро вернуться по своей инициативе. На следующий день он был подавлен настолько, что потребовалась почти целая неделя, прежде чем он решил вернуться. Апостолы ждали его, а он ждал, чтобы его братья нашли его и попросили вернуться. Поэтому Фома оставался оторванным от своих товарищей вплоть до вечера следующей субботы, когда, с наступлением темноты, Петр и Иоанн отправились в Виффагию и привели его назад. По этой же причине они не отправились в Галилею сразу же после первого явления Иисуса; они не хотели уходить без Фомы.»

«В Эммаусе, примерно в семи милях к западу от Иерусалима, жили два брата-пастуха, которые провели пасхальную неделю в Иерусалиме, где принимали участие в жертвоприношениях, церемониях и празднествах. Старший, Клеопа, отчасти верил в Иисуса; во всяком случае, он был изгнан из синагоги. Его брат Иаков не разделял этих взглядов, хотя и был весьма заинтригован тем, что ему довелось услышать об учениях Иисуса и его деяниях.

В это воскресенье, пополудни, около пяти часов, они находились примерно в трех милях от Иерусалима. Устало бредя в сторону Эммауса, они увлеченно обсуждали Иисуса, его учения, труд и в особенности слухи, согласно которым его гробница оказалась пустой, а некоторые женщины говорили с ним. Клеопа наполовину склонялся к тому, чтобы поверить этим сообщениям, но Иаков утверждал, что всё это, вероятно, является мошенничеством. Пока они так спорили и препирались по дороге домой, к ним присоединился моронтийный облик Иисуса; это было его седьмым явлением. Клеопа часто присутствовал на проповедях Иисуса и несколько раз трапезничал вместе с ним в домах иерусалимских верующих, но он не узнал Учителя даже после того, как тот непринужденно заговорил с ними.

Некоторое время они шли молча, после чего Иисус спросил: «О чём это вы так увлеченно беседовали, когда я подошел к вам?» Услышав его вопрос, братья остановились, глядя на него с печалью и удивлением. Клеопа ответил: «Неужели ты, находясь в Иерусалиме, не знаешь о том, что произошло там в эти дни?» Тогда Учитель спросил: «А что там произошло?» Клеопа ответил: «Если ты ничего не знаешь, то ты единственный в Иерусалиме, до кого не дошли слухи об Иисусе Назарянине, который был великим пророком на словах и на деле, в глазах Бога и всего народа. Первосвященники и наши правители выдали его римлянам и потребовали, чтобы те распяли его. Многие из нас надеялись, что именно он спасет Израиль от ярма язычников. Но это не всё. Уже третий день, как он распят, а сегодня некоторые женщины поразили нас своим заявлением, что на рассвете они посетили его гробницу и обнаружили ее пустой. Кроме того, эти женщины утверждают, что разговаривали с этим человеком. Они уверяют, что он воскрес из мертвых. И когда женщины сообщили об этом мужчинам, двое из его апостолов побежали к гробнице и также обнаружили ее пустой...» — но тут Иаков перебил своего брата, чтобы вставить: «Но они не видели Иисуса».

Продолжая вместе с ними путь, Иисус сказал: «Как медленно вы постигаете истину! Раз уж вы говорите мне, что обсуждали учения и труд этого человека, позвольте мне просветить вас, ибо я хорошо знаком с этими учениями. Разве вы не помните, что этот Иисус всегда учил: царство его не от мира сего; будучи сынами Божьими, все люди должны обрести свободу и независимость в духовной радости, которую дает братство, основанное на любвеобильном служении в этом новом царстве истины, — небесной любви Отца? Разве вы не помните, как этот Сын Человеческий возвещал Божье спасение всем людям, помощь больным и страждущим и освобождение тем, кто скован страхом и порабощен злом? Разве вы не знаете, что этот Назарянин говорил своим ученикам, что он должен отправиться в Иерусалим, где он будет предан в руки врагов, которые убьют его, и что на третий день он воскреснет? Разве вам не говорили всего этого? И разве вы никогда не читали в Писаниях об этом дне спасения для иудеев и язычников, где говорится, что через него будут благословенны все племена земные; что он услышит вопль нуждающихся и спасет души бедных, ищущих его; что все народы назовут его благословенным; что такой Избавитель будет подобен тени огромной скалы в знойном краю; что он накормит отару, как истинный пастух, поднимая ягнят на руки и ласково неся их в своих объятиях; что он отворит глаза духовно слепым и выведет пленников отчаяния на свободу, к свету; что все, пребывающие во тьме, увидят великий свет вечного спасения; что он укрепит безутешных, возвестит свободу пленникам греха и выпустит на волю тех, кто порабощен страхом и опутан злом; что он утешит скорбящих и посвятит им радость спасения, сняв с них муки и тяготы; что он станет желанным для всех народов и вечной радостью для тех, кто стремится к праведности; что этот Сын истины и праведности станет великим в своем целительном свете и спасительной силе; что он спасет свой народ от его грехов; что он воистину будет искать и спасать потерянных; что он не уничтожит слабых, но будет помогать спасению всех, кто жаждет праведности; что верующие в него обретут вечную жизнь; что он изольет свой дух на всю плоть и что его Дух Истины будет в каждом верующем, подобно ручью, втекающему в вечную жизнь? Разве вы не понимали, сколь великим было евангелие царства, которое возвестил вам этот человек? Разве вы не видите, какое великое спасение приблизилось к вам?»

Тем временем они вошли в деревню, где жили братья. С тех пор, как Иисус начал учить их, продолжив вместе с ними путь, два этих человека не произнесли ни слова. Вскоре они подошли к своему скромному жилищу; Иисус собрался покинуть их и продолжить свой путь, но они упросили его войти в дом и остановиться у них. Они уговаривали Иисуса переночевать, ибо наступал вечер. Наконец, Иисус согласился, и, войдя в дом, они почти сразу же сели за стол. Братья дали Иисусу хлеб для благословения, и когда он стал преломлять хлеб и передавать его им, глаза их открылись, и Клеопа узнал в госте самого Учителя. Но когда он проговорил: «Это Учитель...», моронтийный Иисус исчез из виду.

И тогда они сказали друг другу: «Неудивительно, что наши сердца горели, когда он говорил с нами, шагая вместе с нами по дороге и помогая понять учения Писаний!»

Они не желали тратить время на еду. Они увидели моронтийного Учителя, и потому они выбежали из дома и устремились в Иерусалим, чтобы рассказать о благой вести, — воскресшем Спасителе.

В тот вечер, около девяти часов, незадолго до явления Иисуса десяти апостолам, двое возбужденных братьев ворвались к апостолам, находившимся в верхнем зале, и заявили, что они видели Иисуса и беседовали с ним. И они рассказали обо всём, что они услышали от Иисуса, и о том, как они не узнавали его, пока он не преломил хлеб.»

«Около половины пятого состоялось шестое моронтийное явление Учителя примерно сорока верующим грекам, собравшимся в доме человека по имени Флавий. В тот момент, когда они обсуждали сообщения о воскресении Учителя, он явился среди них, несмотря на плотно закрытые двери, и сказал: «Мир с вами. Хотя Сын Человеческий появился на земле среди иудеев, он пришел служить всем людям. В царстве моего Отца не будет ни иудеев, ни язычников; вы все будете братьями — сынами Божьими. Поэтому идите по всему миру, возвещая евангелие спасения, каким вы получили его от посланников царства, и я приму вас в братство сынов Отца в вере и истине». Дав им этот наказ, он покинул их, и более они не видели его. Они оставались в доме весь вечер. Они были настолько скованы ужасом и страхом, что боялись выходить в город. Ночью ни один из этих греков не сомкнул глаз. Они бодрствовали, обсуждая случившееся и надеясь на то, что Учитель вновь посетит их. В этой группе было много греков, находившихся в Гефсимании, когда солдаты арестовали Иисуса и Иуда предал его своим поцелуем.

Слухи о воскресении Иисуса и рассказы о его многочисленных явлениях своим сторонникам быстро распространяются по городу, приводя весь Иерусалим в крайнее возбуждение. Учитель уже явился своей семье, женщинам и грекам, и вскоре он предстанет перед своими апостолами. Синедрион готовится приступить к обсуждению новых проблем, столь внезапно обрушившихся на иудейских правителей. Иисус много думает о своих апостолах; однако ему хочется, чтобы они провели наедине друг с другом еще несколько часов в глубоких раздумьях и серьезных обсуждениях, прежде чем он посетит их.»

«Пятое доступное смертному зрению моронтийное явление Иисуса произошло в присутствии примерно двадцати пяти верующих женщин, собравшихся в то же воскресенье в доме Иосифа Аримафейского около четверти пятого пополудни. За несколько минут до этого явления Мария Магдалина вернулась в дом Иосифа. Иаков — брат Иисуса — велел ничего не говорить апостолам о явлении Учителя в Вифании. Он не просил Марию, чтобы она воздержалась от сообщения об этом случае своим верующим сестрам. Поэтому, когда все женщины пообещали Марии хранить тайну, она начала пересказывать то, что лишь недавно произошло в Вифании, где она находилась вместе с семьей Иисуса. Внезапно, в самом разгаре ее захватывающего рассказа, наступило торжественное молчание: прямо между ними, в полностью зримом облике, стоял Иисус. Приветствуя их, он сказал: «Мир с вами. В братстве царства не будет иудеев или язычников, богатых или бедных, свободных или рабов, мужчин или женщин. Вы тоже призываетесь стать глашатаями благой вести о свободе людей, обретаемой через евангелие богосыновства в небесном царстве. Идите по всему миру, возвещая это евангелие и укрепляя верующих в него. И делая это, не забывайте помогать больным и поддерживать тех, кто слаб душой и скован страхом. И я буду с вами всегда, до скончания века». Сказав это, он исчез, а женщины пали ниц и молились в молчании.

Вплоть до этого времени четыре из пяти моронтийных явлений Иисуса произошли в присутствии Марии Магдалины.

В результате отправки гонцов в середине первой половины дня и вследствие просочившихся слухов о явлении Иисуса в доме Иосифа, с раннего вечера до иудейских правителей стали доходить сообщения о том, что в городе говорят о воскресении Иисуса и многие люди утверждают, что видели его. Эти слухи чрезвычайно встревожили членов синедриона. После срочных консультаций с Хананом, Кайафа назначил заседание синедриона на восемь часов вечера. Именно на этом заседании было решено изгонять из синагог всех, кто упоминает о воскресении Иисуса. Было даже внесено предложение казнить любого, кто утверждает, что видел Иисуса. Однако это предложение не было поставлено на голосование, ибо собрание завершилось в смятении, граничившем с настоящей паникой. Они вознамерились покончить с Иисусом и думали, что им это удалось. Вскоре им предстояло убедиться, что их настоящие беды, связанные с Назарянином, только начинаются.»

«Начиная со времени моронтийного воскресения и вплоть до вознесения его духа, Иисус девятнадцать раз являлся своим земным верующим в зримом виде. Он не являлся своим врагам или тем, кто не мог извлечь духовной пользы из его появлений в зримом виде. Впервые он явился пятерым женщинам у гробницы; его второе явление — Марии Магдалине — состоялось там же.

Его третье явление произошло в то же воскресенье в Вифании. Это случилось вскоре после полудня, когда старший из братьев Иисуса, Иаков, стоял в саду Лазаря перед пустым склепом воскресшего брата Марфы и Марии и размышлял над известием, переданным примерно часом ранее одним из гонцов Давида. Иаков всегда был склонен верить в миссию своего старшего брата на земле, однако он уже давно потерял связь с делом Иисуса и со временем стал глубоко сомневаться в недавних утверждениях апостолов о том, что Иисус является Мессией. Вся семья была поражена и совершенно сбита с толку этим сообщением гонца. Пока Иаков стоял перед пустой гробницей Лазаря, прибыла Мария Магдалина и начала возбужденно рассказывать семье о том, что ей довелось испытать ранним утром у гробницы Иосифа. Не успела она закончить свой рассказ, как прибыл Давид Зеведеев со своей матерью. Руфь, конечно же, поверила этому сообщению; Иуда также поверил ему после того, как поговорил с Давидом и Саломией.

Тем временем — пока они искали Иакова и прежде чем они нашли его — в тот момент, когда он стоял в саду у склепа, он почувствовал рядом с собой чье-то присутствие, как если бы кто-то тронул его за плечо; и когда он обернулся, то увидел, как перед ним постепенно возникает странный облик. Он был слишком поражен, чтобы говорить, и слишком напуган, чтобы бежать. Загадочная фигура произнесла: «Иаков, я пришел для того, чтобы призвать тебя к служению на благо царства. Объединись в искренних усилиях со своими братьями и следуй за мной». Когда Иаков услышал свое имя, он понял, что к нему обращается его старший брат, Иисус. Всем им было более или менее трудно распознать Иисуса в моронтийном облике, однако мало кто из них не узнавал его голос или его обаятельную личность после того, как он начинал разговаривать с ними.

Когда Иаков понял, что Иисус обращается к нему, он был уже готов пасть на колени с восклицанием: «Отец мой, брат мой!», но Иисус попросил Иакова выслушать его стоя. И они гуляли по саду и беседовали в течение почти трех минут. Они обсуждали былые дни и готовились к грядущим событиям. Когда они подошли к дому, Иисус сказал: «Прощай, Иаков. В следующий раз я буду приветствовать вас всех вместе».

Иаков, которого в это время искали в Виффагии, бросился в дом, воскликнув: «Я видел Иисуса! Я говорил, я общался с ним. Иисус не умер; он воскрес! Он исчез из виду, сказав: „Прощай, в следующий раз я буду приветствовать вас всех вместе”». Не успел он договорить, как вернулся Иуда, и Иаков повторил для него рассказ о своей встрече с Иисусом. И все они поверили в воскресение Иисуса. Иаков заявил теперь, что он не вернется в Галилею, и Давид воскликнул: «Его видят не только взволнованные женщины; даже сдержанные мужчины начали видеть его. Я также надеюсь увидеть его».

И Давиду не пришлось долго ждать, ибо четвертое доступное смертному восприятию явление Иисуса произошло около двух часов в том же доме Марфы и Марии, когда он явился в зримом облике перед своей земной семьей и их друзьями. Здесь присутствовали в общей сложности двадцать человек. Учитель появился в открытой двери, ведущей во двор, со словами: «Мир с вами. Приветствую тех, кто некогда был близок мне во плоти; братский привет моим братьям и сестрам в царстве небесном. Как могли вы сомневаться? Почему вы так долго мешкали, прежде чем всем сердцем решили встать на путь света и истины? Приходите же все в братство Духа Истины в царстве Отца». Когда они начали приходить в себя от изумления и устремились вперед, чтобы обнять его, он исчез.

Всем им хотелось броситься в город, чтобы рассказать сомневающимся апостолам о том, что произошло, но Иаков остановил их. Только Марии Магдалине было позволено вернуться в дом Иосифа. Иаков запретил им рассказывать об этом моронтийном посещении из-за того, что он услышал от Иисуса во время их беседы в саду. Однако Иаков никогда не раскрывал новых подробностей своего общения с воскресшим Учителем в тот день в доме Лазаря в Вифании.»

«Апостолы не хотели, чтобы Иисус покидал их. Поэтому они не придавали большого значения его заявлениям о смерти, равно как и его обещаниям воскреснуть. Они не ожидали воскресения в том виде, в каком оно произошло, и отказывались верить в него, пока им не пришлось на собственном опыте столкнуться с неопровержимыми свидетельствами и исчерпывающими доказательствами.

Когда апостолы отказались поверить рассказу пятерых женщин, утверждавших, что они видели Иисуса и говорили с ним, Мария Магдалина вернулась к склепу, а остальные отправились в дом Иосифа, где рассказали о своих впечатлениях его дочери и другим женщинам. И женщины поверили этому рассказу. В седьмом часу дочь Иосифа Аримафейского и четверо видевших Иисуса женщин отправились в дом Никодима, где пересказали все эти события Иосифу, Никодиму, Давиду Зеведееву и остальным собравшимся здесь мужчинам. Никодим и другие усомнились в их рассказе — усомнились в том, что Иисус воскрес из мертвых. Они считали, что иудеи забрали тело. Иосиф и Давид были склонны поверить этому сообщению; поэтому они тут же отправились в гробницу и, осмотрев ее, убедились в точности услышанного от женщин рассказа. И они были последними, кто видел склеп в нетронутом состоянии, ибо в половине восьмого первосвященник послал в гробницу начальника храмовой стражи с приказом забрать погребальные ткани. Начальник стражи завернул их в холст и сбросил с ближнего утеса.

После гробницы Давид и Иосиф сразу же отправились в дом Илии Марка, где они встретились с десятью апостолами в верхнем зале. Из всех апостолов только Иоанну Зеведееву верилось, хотя и слабо, в то, что Иисус воскрес из мертвых. Петр вначале поверил, однако, не найдя Учителя, он впал в глубокое сомнение. Все они склонялись к тому, что иудеи забрали тело. Давид не стал спорить с ними, но, уходя, сказал: «Вы апостолы, и вы должны разбираться в этих вещах. Я не буду спорить с вами; тем не менее, я возвращаюсь в дом Никодима, где на это утро у меня назначена встреча с моими гонцами, и когда они соберутся, я пошлю их в путь с последним заданием — в качестве вестников воскресения Учителя. Я слышал, как Учитель говорил, что после своей смерти он воскреснет на третий день, и я верю ему». Сказав это удрученным и несчастным посланникам царства, добровольный глава службы информации и связи покинул апостолов. Выходя из верхнего зала, он бросил на колени Матфею Левию суму Иуды, в которой хранились все апостольские средства.

Было около половины десятого, когда последний из гонцов Давида прибыл в дом Никодима. Давид сразу же собрал их в просторном дворе и обратился к ним со следующими словами:

«Мужчины, братья! Всё это время вы служили мне, верные клятве, данной мне и друг другу, и я призываю вас засвидетельствовать, что я никогда не посылал вас с ложной информацией. Я собираюсь отправить вас с последним заданием в качестве добровольных вестников царства; тем самым я освобождаю вас от данной вами клятвы и распускаю корпус гонцов. Мужчины! Я заявляю вам, что мы выполнили свой долг. Учителю более не нужны смертные гонцы; он восстал из мертвых. Еще до своего ареста он говорил нам, что он умрет и воскреснет вновь на третий день. Я видел гробницу — она пуста. Я говорил с Марией Магдалиной и четырьмя другими женщинами, которые беседовали с Иисусом. И теперь я отпускаю вас, прощаюсь с вами и отправляю вас с последним заданием, и весть, которую вы понесете верующим, будет гласить: „Иисус воскрес из мертвых; гробница пуста”».

Большинство присутствующих пытались убедить Давида не делать этого, однако он был непреклонен. После этого они попытались разубедить гонцов, но те не желали слушать ни слова сомнения. И потому в то воскресное утро, около десяти часов, двадцать шесть гонцов отправились в путь в качестве провозвестников великого факта и истины о воскресении Иисуса. Они отправились с этой миссией, как отправлялись со столь многими поручениями в прошлом, дав клятву Давиду Зеведееву и друг другу. Давид пользовался у этих мужчин огромным доверием. Они отправились выполнять свое задание, даже не задержавшись, чтобы поговорить с теми, кто видел Иисуса. Они поверили Давиду на слово. Большинство из них верило в то, что им сказал Давид, и даже те, кто в чём-то сомневался, несли эту весть столь же уверенно и столь же быстро.

Апостолы — духовный корпус царства — пребывают сегодня в верхнем зале в страхе и сомнениях, в то время как эти миряне, символизирующие первую попытку социализировать евангелие Учителя о братстве людей, отправляются в путь, выполняя приказы своего бесстрашного и умелого руководителя и возвещая воскресшего Спасителя мира и вселенной. И они приступают к этому историческому служению еще до того, как избранные представители Учителя готовы поверить его слову или принять свидетельства очевидцев.

Эти двадцать шесть гонцов были посланы в дом Лазаря в Вифанию и во все центры верующих — от Вирсавии на юге до Дамаска и Сидона на севере, от Филадельфии на востоке до Александрии на западе.

Покинув своих собратьев, Давид зашел в дом Иосифа за своей матерью, вместе с которой он отправился в Вифанию, чтобы присоединиться к ожидавшей их семье Иисуса. Давид оставался в Вифании вместе с Марфой и Марией, пока те не продали свою собственность, и он сопровождал их в пути, когда они отправились в Филадельфию к их брату Лазарю.

Примерно через неделю Иоанн Зеведеев забрал Марию, мать Иисуса, к себе домой в Вифсаиду. Старший из братьев Иисуса, Иаков, остался со своей семьей в Иерусалиме. Руфь осталась в Вифании вместе с сестрами Лазаря. Остальные члены семьи Иисуса вернулись в Галилею. Давид Зеведеев покинул Вифанию и отправился вместе с Марфой и Марией в Филадельфию в первых числах июня — на другой день после женитьбы на Руфи, младшей из сестер Иисуса.»

«Воскресший Иисус собирается провести некоторое время на земле, чтобы обрести опыт восходящего моронтийного пути, который проходят смертные обитаемых миров. Хотя Учитель намеревается провести моронтийный период своей жизни в том же мире, где состоялась его инкарнация в образе смертного, этот опыт во всех своих аспектах будет соответствовать опыту, который приобретают смертные, последовательно осваивающие моронтийную жизнь в семи обительских мирах.

Всё это заключенное в Иисусе могущество — дар жизни, позволивший ему воскреснуть из мертвых, — является тем самым даром вечной жизни, который он посвящает верующим в царство и который позволяет и ныне не сомневаться в их воскресении и избавлении от уз естественной смерти.

Утром, в день воскресения, смертные миров восстанут с тем же типом переходного, или моронтийного, тела, каким обладал Иисус, восставший из гробницы в то воскресное утро. В этих телах нет кровотока, и такие существа не питаются обычной материальной пищей. Тем не менее, эти моронтийные формы реальны. Когда различные верующие видели воскресшего Иисуса, они действительно видели его; они не обманулись, не пали жертвами видений или галлюцинаций.

Прочная вера в воскресение Иисуса была главной чертой веры всех ветвей раннего евангельского учения. В Иерусалиме, Александрии, Антиохии и Филадельфии все учители евангелия объединились в этой безусловной вере в воскресение Учителя.

Рассматривая ту важную роль, которую Мария Магдалина сыграла в возвещении воскресения Учителя, следует отметить, что Мария была главной представительницей женского корпуса, подобно тому как Петр — главным представителем апостолов. Мария не руководила женщинами, которые трудились на благо царства, однако она являлась их ведущим учителем и представителем. К тому времени Мария стала чрезвычайно осмотрительной женщиной, поэтому ее дерзкое обращение к мужчине, которого она приняла за сторожа в саду Иосифа, говорит только о том, в какой ужас она пришла, обнаружив пустой склеп. Именно глубина ее любви и преданности заставили Марию на мгновение забыть о традиционной сдержанности еврейской женщины при обращении к незнакомому мужчине.»

«Пока двое апостолов мчались в направлении Голгофы и гробницы Иосифа, страх и надежда попеременно охватывали Петра: он боялся встречи с Учителем, но слова о том, что Иисус специально упомянул его имя, пробуждали в нем надежду. Он был наполовину убежден в том, что Иисус действительно жив. Он вспомнил обещание Учителя воскреснуть на третий день. Странно, что за всё время, прошедшее после распятия, это обещание вспомнилось ему только сейчас, когда он спешно пересекал Иерусалим в северном направлении. Иоанн, спешивший к гробнице, ощущал, как его душу наполняет странный восторг, — смесь радости и надежды. Он был наполовину уверен в том, что женщины действительно видели воскресшего Учителя.

Будучи моложе Петра, Иоанн опередил его и первым прибежал к склепу. Он остановился у входа и осмотрел гробницу; она выглядела в точности такой, какой ее описала Мария. Вскоре прибежал Петр и, войдя внутрь, увидел ту же пустую гробницу и столь необычно сложенные погребальные пелены. Когда Петр вышел из склепа, Иоанн вошел в него и увидел всё своими глазами, после чего они сели на камень, размышляя над значением увиденного и услышанного. Сидя у гробницы, они перебирали в памяти всё, что им рассказали об Иисусе, но они не могли понять, что произошло.

Сначала Петр предположил, что могила была ограблена, что враги выкрали тело, — возможно, подкупив охрану. Однако Иоанн рассудил, что могила едва ли была бы оставлена в таком виде, если бы тело было украдено. Он также не понимал, каким образом могли остаться пелены, причем явно нетронутыми. И они снова вошли вместе в гробницу, чтобы повнимательнее осмотреть погребальные пелены. Когда они второй раз вышли из склепа, то перед входом застали вернувшуюся и рыдающую Марию Магдалину. Мария отправилась к апостолам, уверовав в то, что Иисус восстал из могилы, но когда они, все как один, отказались поверить ее рассказу, тоска и отчаяние охватили ее. Она страстно желала вернуться к гробнице, где, как она полагала, она услышала знакомый голос Иисуса.

Мария осталась у гробницы, и после ухода Петра и Иоанна Учитель вновь явился к ней со словами: «Не сомневайся; имей мужество верить тому, что ты увидела и услышала. Ступай назад к моим апостолам и вновь скажи им, что я воскрес, что я явлюсь им и что вскоре я, как и обещал, отправлюсь прежде них в Галилею».

Мария поспешила назад в дом Марка и рассказала апостолам, что она вновь говорила с Иисусом, но они не поверили ей. Но когда вернулись Петр и Иоанн, апостолы прекратили свои насмешки, исполнившись страха и тревоги.»

«Приближаясь ко времени воскресения Иисуса в то раннее утро, следует вспомнить о том, что десять апостолов находились в доме Илии и Марии Марк, где они спали в верхнем зале, устроившись на тех же кушетках, на которых они возлежали во время последней трапезы со своим Учителем. В то воскресное утро здесь были все, кроме Фомы. Поздним вечером в субботу, когда они впервые собрались все вместе, Фома провел с ними несколько минут, однако видеть апостолов и думать о том, что стало с Иисусом, оказалось для него слишком тяжелым испытанием. Взглянув на своих товарищей, он тут же покинул комнату и отправился к Симону в Виффагию, где решил отдаться своему горю наедине с самим собой. Страдали все апостолы — не столько из-за сомнения и отчаяния, сколько от страха, горя и стыда.

В доме у Никодима, вместе с Давидом Зеведеевым и Иосифом Аримафейским, собрались около двенадцати-пятнадцати наиболее известных иерусалимских учеников Иисуса. В доме Иосифа Аримафейского находились от пятнадцати до двадцати ближайших верующих женщин. Здесь не было никого, кроме этих женщин. Всю субботу и весь вечер по окончании субботы они никуда не отлучались, а потому ничего не знали о вооруженной охране, выставленной у гробницы. Не знали они и о том, что вход в склеп был завален вторым камнем и что на оба камня наложена печать Пилата.

Около трех часов в то воскресное утро, как только на востоке забрезжил новый день, пятеро из этих женщин отправились к гробнице Иисуса. Они приготовили большое количество специальных бальзамирующих составов и несли с собой много полотняных пелен. Они собирались более тщательно выполнить посмертное умащение Иисуса и аккуратнее перевязать его новыми пеленами.

Притирать тело Иисуса отправились Мария Магдалина, Мария — мать близнецов Алфеевых, Саломия — мать братьев Зеведеевых, Иоанна — жена Хузы и Сусанна — дочь Ездры из Александрии.

Было около половины четвертого, когда пять женщин, нагруженных своими благовониями, достигли пустой гробницы. Выйдя из Дамасских ворот, они увидели группу бегущих в город солдат, которые — кто в большей степени, кто в меньшей — были охвачены паникой. Это заставило их на несколько минут остановиться, однако поскольку за этим ничего не последовало, они продолжили свой путь.

Их чрезвычайно удивило, что камень отвален от входа в склеп, тем более что по дороге они говорили друг другу: «Кто поможет нам отодвинуть камень?» Опустив на землю свои корзины, они стали переглядываться в страхе и великом изумлении. Пока они стояли там, дрожа от страха, Мария Магдалина отважилась обойти меньший камень и, собравшись с духом, заглянула в открытую гробницу. Склеп Иосифа находился в саду, на склоне холма, с восточной стороны дороги и выходил тоже на восток. К этому часу рассвело как раз настолько, чтобы Мария могла взглянуть на то место, куда был положен Учитель, и увидеть, что тело исчезло. В высеченной в скале нише, в которую был положен Иисус, Мария увидела лишь сложенный платок, на котором покоилась его голова, и пелены, которыми он был обмотан, оставленные в том же виде, в каком они лежали в склепе до того, как небесное воинство ликвидировало тело. Покрывало лежало у основания погребальной ниши.

На мгновение Мария задержалась у входа (поначалу, войдя в склеп, она плохо видела); когда же она увидела, что тело Иисуса исчезло и на его месте осталась лишь погребальная ткань, крик смятения и боли вырвался из ее груди. Все женщины были крайне возбуждены; они нервничали с того момента, как у городских ворот им повстречались бегущие в панике солдаты; поэтому, когда они услышали мучительный вопль Марии, их охватил ужас, и они сломя голову бросились прочь. Они остановились только у Дамасских ворот. К этому времени Иоанна осознала, что они бросили Марию. Она привела своих спутниц в чувство, и они отправились назад к гробнице.

Когда они подходили к склепу, испуганная Магдалина — которая выбежала из гробницы и, не найдя своих сестер, пришла в еще больший ужас — бросилась к ним, крича в возбуждении: «Его там нет — они забрали его!» Она повела женщин к склепу, и они вошли внутрь и увидели, что гробница пуста.

После этого все пять женщин сели на стоявший у входа камень и обсудили сложившуюся ситуацию. Они еще не догадывались о том, что Иисус воскрес. Всю субботу они ни с кем не общались, и потому женщины решили, что тело было перенесено в другую могилу. Но такое решение проблемы никак не согласовывалось с аккуратным видом погребальной ткани. Как можно было удалить тело, если те самые пелены, которыми оно было обмотано, лежали в нише явно нетронутыми?

Сидя у склепа в ранние часы нового дня, женщины заметили в стороне беззвучную и неподвижную фигуру. На мгновение они вновь испугались, однако Мария Магдалина, устремившись к незнакомцу и обращаясь к нему так, как если бы она приняла его за садового сторожа, спросила: «Куда ты дел Учителя? Куда ты его положил? Скажи нам, чтобы мы могли забрать его». Незнакомец продолжал молчать, и Мария заплакала. Тогда Иисус обратился к ним со словами: «Кого вы ищете?» Мария ответила: «Мы ищем Иисуса, который был похоронен в гробнице Иосифа и исчез. Не знаешь ли ты, куда его перенесли?» Тогда Иисус сказал: «Разве этот Иисус не говорил вам еще в Галилее, что он умрет, но воскреснет вновь?» Эти слова поразили женщин, но Учитель настолько изменился, что они не узнавали его, стоявшего спиной к слабому свету. Пока они обдумывали его слова, он обратился к Магдалине и знакомым ей голосом произнес: «Мария». И когда Магдалина услышала это слово, исполненное знакомого сочувствия и любви, она поняла, что это был голос Учителя, и она припала к его ногам, воскликнув: «Господь мой, Учитель мой!» И все женщины поняли, что перед ними стоит прославленный Учитель, и они тут же упали на колени перед ним.

Человеческие глаза смогли увидеть моронтийный облик Иисуса благодаря особой помощи преобразователей энергии и промежуточных созданий, которые, вместе с некоторыми моронтийными личностями, сопровождали в то время Иисуса.

Когда Мария попыталась обхватить ноги Иисуса, он сказал: «Не прикасайся ко мне, Мария, ибо я не тот, каким ты знала меня во плоти. В этом облике я проведу с вами некоторое время, прежде чем вознестись к Отцу. Но ступайте же, все вы, и расскажите моим апостолам, — и Петру, — что я воскрес и что вы говорили со мной».

Оправившись от изумления, потрясенные женщины поспешили в город, в дом Илии Марка, где они пересказали всё, что с ними случилось, десяти апостолам. Однако апостолам не верилось в их рассказ. Поначалу они решили, что женщинам привиделось, но когда Мария повторила слова, с которыми Иисус обратился к ним, и как только Петр услышал собственное имя, он выбежал из верхнего зала и сломя голову бросился к гробнице, чтобы увидеть всё своими глазами. Иоанн следовал за ним по пятам.

Женщины повторили рассказ о своем разговоре с Иисусом остальным апостолам, но те не поверили им и не отправились к могиле, чтобы лично проверить их слова, как это сделали Петр и Иоанн.»

«В это воскресное утро, вскоре после половины пятого, Гавриил созвал архангелов и приготовился возвестить всеобщее воскресение, завершающее адамическую эпоху на земле. После того как огромное воинство серафимов и херувимов, принимавших участие в этом великом событии, было расположено в должном порядке, моронтийный Михаил предстал перед Гавриилом и произнес: «Имея жизнь в себе, мой Отец дал ее своему Сыну, чтобы тот имел ее в себе. Хотя я еще не пользуюсь всей своей прежней властью во вселенной, это самопроизвольное ограничение никоим образом не препятствует посвящению жизни моим спящим сынам; пусть начнется оглашение участников планетарного воскресения».

После этого контур архангелов был впервые приведен в действие на самой земле. Гавриил и воинство архангелов переместились к месту духовного полюса планеты; и когда Гавриил дал знак, его голос молнией устремился к первому из обительских миров системы: «По велению Михаила, усопшие смертные этой эпохи — восстаньте!» После этого все сохранившиеся представители человеческих рас, уснувшие последним сном со времен Адама и еще не прошедшие суда, появились в воскресительных залах обительского мира, готовые к обретению моронтийного облика, и через мгновение серафимы, вместе со своими помощниками, были готовы к отправке в обительские миры. Обычно эти серафические хранители, которым поручена групповая опека спасшихся смертных, присутствуют в момент их пробуждения в воскресительных залах обительских миров, однако в то время они находились в самом этом мире ввиду необходимости присутствия здесь Гавриила в связи с моронтийным воскресением Иисуса.

Несмотря на то что бессчетное число индивидуумов, обладавших личными серафическими хранителями, а также те, кто добился прогресса, необходимого для обретения духовной личности, проследовали в обительские миры в течение эпох, сменившихся со времен Адама и Евы, а также несмотря на то что с тех пор состоялись многие специальные и тысячелетние воскресения сынов, данное оглашение было третьим из планетарных, или полных, эпохальных воскресений. Первое состоялось с прибытием Планетарного Князя, второе произошло во времена Адама, а это, третье, состоялось в ознаменование моронтийного воскресения — смертного перехода — Иисуса Назарянина.

Когда сигнал к началу планетарного воскресения был получен главой архангелов, Личностный Настройщик Сына Человеческого сложил с себя управление собранным на земле небесным воинством и передал всех этих сынов локальной вселенной их соответствующим руководителям.

После этого он отбыл чтобы зарегистрировать у Эммануила факт завершения Михаилом смертного перехода. За ним сразу же последовали все небесные существа, услуги которых не требовались на земле. Что касается Гавриила, то он остался на земле вместе с моронтийным Иисусом.

Такими видели события, связанные с воскресением Иисуса, их непосредственные очевидцы, свободные от недостатков, присущих неполному и ограниченному человеческому зрению.»

«В десять минут четвертого, пока воскрешенный Иисус общался с собравшимися здесь моронтийными личностями семи обительских миров, глава архангелов — ангелов воскрешения — обратился к Гавриилу с просьбой забрать материальное тело Иисуса. Глава архангелов сказал: «Мы не вправе участвовать в моронтийном воскресении, которое является частью посвященческого опыта Михаила, нашего властелина, но мы хотели бы забрать его смертные останки, чтобы немедленно уничтожить их. Мы не предлагаем своего метода дематериализации; мы лишь хотели бы воспользоваться процессом ускорения времени. Достаточно того, что мы были свидетелями жизни и смерти нашего Властелина на земле; небесное воинство было бы избавлено от воспоминаний о мучительном зрелище — медленном разложении человеческого тела Создателя и Вседержителя вселенной. От имени небесных разумных существ всей вселенной я прошу разрешения получить в свое распоряжение материальное тело Иисуса Назарянина и уполномочить нас немедленно уничтожить его».

Посовещавшись со старшим Всевышним Эдемии, Гавриил разрешил представителю архангелов, выступавшему от имени небесного воинства, ликвидировать физические останки Иисуса так, как тот сочтет нужным.

Получив утвердительный ответ на свою просьбу, глава архангелов призвал к себе в помощники многих своих товарищей, а также многочисленных представителей всех категорий небесных личностей, и с помощью промежуточных созданий приступил к овладению физическим телом Иисуса. Умершее тело являлось чисто материальным творением; оно было физическим и буквальным; его невозможно было удалить из гробницы так же, как моронтийное тело, покинувшее опечатанный склеп. С помощью некоторых вспомогательных моронтийных личностей, моронтийное тело может становиться то подобным духу, не реагирующим на обычное вещество, то видимым, способным вступать в контакт с материальными существами, такими как смертные данного мира.

Когда они готовились удалить тело Иисуса из гробницы, чтобы достойно и почтительно ликвидировать его посредством практически мгновенного уничтожения, вторичным промежуточным созданиям было поручено откатить камни, закрывавшие вход в гробницу. Более крупный из этих камней представлял собой огромную круглую глыбу, похожую на мельничный жернов, который перемещался в пазу, вырубленном в скале так, чтобы его можно было откатывать и закатывать на место, открывая или закрывая вход в склеп. Когда стоявшие в карауле еврейские стражники и римские солдаты в тусклом утреннем свете увидели, как этот гигантский камень начинает откатываться от входа в гробницу, как будто по своей воле, — без каких-либо видимых причин, объясняющих такое перемещение, — их охватил ужас, и они в панике бежали. Евреи разбежались по домам, а позднее отправились в храм, где доложили о происшествии своему начальнику. Римляне бежали в крепость Антонии и доложили об увиденном центуриону, как только тот заступил на службу.

Иудейские вожди начали свое гнусное дело — полагая, что они могут избавиться от Иисуса, — с того, что предложили взятку изменнику Иуде; теперь, столкнувшись с этой обескураживающей ситуацией, они прибегли к подкупу своих стражников и римских солдат, вместо того чтобы наказать стражу, бежавшую со своего места. Они заплатили деньги каждому из двадцати человек и приказали им говорить всем: «Ночью, пока мы спали, на нас напали его ученики и украли тело». И иудейские вожди торжественно обещали солдатам защитить их перед Пилатом, если правитель когда-нибудь узнает, что они брали взятки.

Христианское учение о воскресении Иисуса всегда опиралось на факт «пустой гробницы». Что касается факта, то склеп действительно был пуст, однако это не является истиной воскресения. Верно, что когда прибыли первые верующие, склеп был пустым, и этот факт, вместе с несомненным воскресением Учителя, привел к рождению не соответствующего истине вероучения о том, что материальное смертное тело Иисуса вознеслось из могилы. Поскольку истина имеет отношение к духовным реальностям и вечным ценностям, ее не всегда можно вывести в результате сопоставления наблюдаемых фактов. Хотя отдельно взятые факты могут быть материально верными, отсюда не следует, что соединение группы фактов должно непременно вести к истинным духовным выводам.

Гробница Иосифа была пуста не по причине воссоздания или воскрешения тела Иисуса, а потому что небесное воинство получило разрешение произвести особую и уникальную ликвидацию тела, — возвращение «праха к праху» без влияния временных задержек и без действия обычных, зримых процессов разложения бренного тела и гниения материи.

Смертные останки Иисуса претерпели такой же естественный процесс распада на составные элементы, через который проходят все человеческие тела на земле, за исключением того, что в аспекте времени этот естественный способ разрушения был чрезвычайно ускорен и доведен до того предела, при котором он стал практически мгновенным.

Истинные свидетельства воскресения Михаила по своей природе духовны, хотя это учение и подкрепляется показаниями многих смертных данного мира, которые встречали и узнавали воскресшего моронтийного Учителя, а также общались с ним. Прежде чем окончательно покинуть этот мир, он стал частью личного опыта почти тысячи людей.»

«В два часа сорок пять минут в ночь с субботы на воскресенье Райская комиссия инкарнации, состоящая из семи неопознанных Райских существ, прибыла на место и сразу же расположилась у гробницы. Без десяти минут три из нового склепа Иосифа начали исходить мощные вибрации, вызванные смешанной материально-моронтийной активностью, и в две минуты четвертого в то воскресное утро, 9 апреля 30 года н. э., воскрешенная моронтийная форма и личность Иисуса Назарянина покинули гробницу.

Когда воскрешенный Иисус оставил свой погребальный склеп, завернутое в полотняную ткань материальное тело, в котором он жил и трудился на протяжении почти тридцати шести лет, всё еще лежало в целости и сохранности в нише склепа таким, каким оно было похоронено Иосифом и его товарищами в пятницу пополудни. Не был сдвинут с места и камень, закрывавший вход в гробницу; нетронутой была печать Пилата; солдаты оставались на своих местах. Храмовые стражники не покидали свой пост; римская стража сменилась в полночь. Ни один из этих дозорных не заподозрил, что тот, кого они караулят, уже взошел к новой, прославленной форме существования, и охраняемое ими тело — эта сыгравшая свою роль и теперь ненужная внешняя оболочка — утратило какую-либо связь с покинувшей его и восстановленной моронтийной личностью Иисуса.

Люди до сих пор не понимают того, что во всякой личностной субстанции вещество является лишь остовом моронтии и что и то, и другое суть отраженная тень непреходящей духовной реальности. Сколько еще времени пройдет, прежде чем вы начнете рассматривать время как подвижную проекцию вечности, а пространство — как мимолетную тень Райских реальностей?

Насколько мы можем судить, ни одно создание этой вселенной и никакая личность другой вселенной не имели какого-либо отношения к этому моронтийному воскресению Иисуса Назарянина. В пятницу он отдал свою жизнь как смертный мира; в воскресенье он взял ее назад в качестве моронтийного существа. Нам непонятно многое из того, что относится к воскресению Иисуса. Однако мы знаем, что оно состоялось так, как мы рассказали, и примерно в указанное нами время. Мы можем также отметить, что все известные явления, связанные с этим смертным переходом, или моронтийным воскресением, произошли там же, в новом склепе Иосифа, где материальные останки Иисуса лежали, завернутые в погребальную ткань.

Мы хотели бы, чтобы следующие положения раз и навсегда прояснили представление о воскресении Иисуса:

1. Его материальное, или физическое, тело не являлось частью воскрешенной личности. Когда Иисус покинул гробницу, его плоть оставалась нетронутой в склепе. Он вышел из погребального склепа, не сдвинув закрывавших вход камней и не тронув печатей Пилата.

2. Он покинул гробницу не в качестве духа или Михаила; не явился он и в облике Создателя-Властелина, в котором пребывал до своей инкарнации на земле в смертной плоти.

3. Иисус вышел из склепа Иосифа, как две капли воды похожий на моронтийные личности тех, кто, в качестве воскрешенных моронтийных восходящих существ, покидает воскресительные залы первого обительского мира этой локальной системы. И присутствие мемориала Михаила в центре огромного двора воскресительных залов первого обительского мира позволяет нам сделать вывод, что какое-то содействие воскресению Учителя на земле было оказано именно в этом, первом мире системы обительских миров.

Восстав из склепа, Иисус первым делом приветствовал Гавриила и велел ему оставаться главой исполнительной власти вселенной под началом Эммануила, после чего он передал свой братский привет Эммануилу через главу Мелхиседеков. Затем он обратился к Всевышним Эдемии, с тем чтобы они просили От Века Древних подтвердить его смертный переход; и, обращаясь к моронтийным группам семи обительских миров, собравшимся здесь для приветствия своего Создателя, который предстал перед ними в качестве создания той же категории, Иисус произнес свои первые посмертные слова. Моронтийный Иисус сказал: «Завершив свою жизнь во плоти, я хотел бы задержаться здесь ненадолго в переходном облике, дабы полнее познакомиться с жизнью моих восходящих созданий и продолжить раскрытие воли моего Отца в Раю».

Сказав это, Иисус дал знак своему Личностному Настройщику, и все разумные существа вселенной, собравшиеся на земле, чтобы присутствовать при воскресении, были тут же отправлены исполнять свои задания во вселенной.
После этого Иисус перешел к общению на моронтийном уровне, во время которого его, как создание, познакомили с требованиями той короткой жизни, которую он решил прожить на земле. На это введение в моронтийный мир ушло больше часа земного времени, и оно дважды прерывалось желанием Иисуса пообщаться со своими бывшими товарищами во плоти, приходившими из Иерусалима, чтобы заглянуть в пустую гробницу и с изумлением обнаружить то, что они считали доказательством его воскресения.

Смертный переход Иисуса — моронтийное воскресение Сына Человеческого — завершился. Учитель начал приобретать опыт в качестве моронтийной личности, занимающей промежуточное положение между материальным и духовным уровнями. И он сделал всё это благодаря своим собственным внутренним возможностям; ни одна личность не оказала ему какой-либо помощи. Теперь он является Иисусом моронтии, и в то время как он приступает к моронтийной жизни, материальное тело — его плоть — лежит в целости и сохранности в гробнице. Солдаты всё еще стоят на страже, и печать прокуратора остается нетронутой.»

«В пятницу пополудни, вскоре после захоронения Иисуса, глава архангелов Небадона, находившийся в то время на земле, созвал совет воскрешения спящих волевых созданий и приступил к обсуждению возможного метода восстановления Иисуса. Собравшиеся сыны локальной вселенной — созданные Михаилом существа — сделали это по собственной инициативе; Гавриил не собирал их. К полуночи они пришли к выводу о том, что создание неспособно сделать что-либо для воскрешения Создателя. Они решили прислушаться к совету Гавриила, который сообщил им, что поскольку Михаил «добровольно отдал свою жизнь, он в силах взять ее обратно по своему собственному желанию». Вскоре после заседания этого совета архангелов, Носителей Жизни и их многочисленных помощников по восстановлению созданий и обеспечению моронтийных форм, Личностный Настройщик Иисуса, под непосредственным началом которого находилось небесное воинство, пребывавшее в то время на земле, обратился к сгорающим от нетерпения присутствующим со следующими словами:

«Никто из вас не может хотя бы чем-то помочь своему Создателю-отцу вернуться к жизни. Как смертный обитаемого мира, он прошел через смерть, ожидающую всех смертных; как Властелин вселенной, он продолжает жить. То, что вы наблюдаете, является смертным переходом Иисуса Назарянина от жизни во плоти к жизни в моронтии. Духовный переход Иисуса был завершен в тот момент, когда я отделился от его личности и стал вашим временным управляющим. Ваш отец-Создатель принял решение пройти через весь опыт своих смертных созданий — от рождения в материальных мирах до естественной смерти и воскресения в моронтии с обретением статуса истинного духовного существа. Вскоре вы станете свидетелями одной из фаз этого опыта, но вы не сможете участвовать в нем. То, что вы обычно делаете для созданий, вы не можете сделать для Создателя. Сын-Создатель заключает в себе способность посвящать себя в образе любого из созданных им сынов; он заключает в себе способность отдавать свою зримую жизнь и восстанавливать ее. Он обладает этой способностью благодаря прямому велению Райского Отца — и я знаю, о чём говорю».

После этих слов Личностного Настройщика каждый из них — от Гавриила до самого скромного херувима — погрузился в волнующее ожидание. Они видели смертное тело Иисуса в гробнице; они замечали признаки вселенской активности своего любимого Властелина; и, не понимая этих явлений, они стали терпеливо ждать дальнейшего развития событий.»

«Крест Иисуса в полной мере отображает высшую, самозабвенную любовь истинного пастыря даже к недостойным членам своей отары. Он навечно переводит все взаимоотношения Бога и человека на уровень семейных отношений. Бог является Отцом, человек — его сыном. Центральной истиной во вселенских отношениях Создателя и создания становится любовь, — любовь отца к своему сыну, — а не правосудие царя, ищущего удовлетворения в страданиях и наказании порочных подданных.

Крест является непреходящим свидетельством того, что отношение Иисуса к грешникам характеризовалось не проклятием или прощением, а вечным и любящим спасением. Иисус является истинным спасителем в том смысле, что благодаря его жизни и смерти люди действительно приходят к добродетели и праведному спасению. Любовь Иисуса к людям столь велика, что она пробуждает в человеческом сердце ответную любовь. Любовь подлинно заразительна и извечно созидательна. Смерть Иисуса на кресте служит воплощением любви, которая достаточно сильна и божественна, чтобы простить грех и поглотить все злодеяния. Иисус раскрыл этому миру более высокое свойство праведности, чем правосудие, с его формальными категориями добра и зла. Божественная любовь не просто прощает зло: она поглощает и фактически уничтожает зло. Прощение, присущее любви, значительно превосходит прощение, присущее милосердию. Милосердие отодвигает вину за злодеяние в сторону, однако любовь навсегда уничтожает грех и любую проистекающую из него слабость. Иисус принес на землю новый способ жизни. Вместо того, чтобы противиться злу, он учил нас находить через него, Иисуса, добродетель, которая с успехом уничтожает зло. Прощение Иисуса есть не забвение, а спасение от проклятия. Спасение не преуменьшает зло, а исправляет его. Истинная любовь не идет на компромисс с ненавистью и не предает ее забвению: она уничтожает ненависть. Любовь Иисуса никогда не ограничивается только прощением. Любовь Учителя подразумевает исправление, вечное спасение. Если вы имеете в виду это вечное спасение, то вы можете с полным основанием говорить о спасении как искуплении.

Благодаря силе своей личной любви к людям, Иисус сумел разрушить власть греха и зла. Тем самым он освободил людей, позволив им выбирать лучшие пути жизни. Иисус продемонстрировал избавление от прошлого, которое само по себе сулило победу в будущем. Таким образом, прощение обеспечило спасение. Когда человек в полной мере открывает свое сердце красоте божественной любви, то такая красота уничтожает всю привлекательность греха и всю силу зла.

Страдания Иисуса не ограничивались только распятием. По существу, Иисус Назарянин провел более двадцати пяти лет на кресте настоящего, напряженного смертного существования. Подлинный смысл креста заключается в том, что он стал высшим и окончательным выражением его любви, — завершенным раскрытием его милосердия.
Десятки триллионов эволюционирующих созданий в миллионах обитаемых миров, которые, возможно, испытывали соблазн прекратить нравственную борьбу и отказаться от благого сражения, на которое поднимает вера, еще раз взглянули на распятого Иисуса и устремились вперед, воодушевленные зрелищем Бога, отдающего свою жизнь во плоти в преданном и бескорыстном служении человеку.

Триумф смерти на кресте сосредоточен в том духе, которым было исполнено отношение Иисуса к своим мучителям. Крест превратился в вечный символ триумфа любви над ненавистью, победы истины над злом, когда он произнес слова молитвы: «Отец, прости им, ибо они не ведают, что творят». Эта преданность любви продемонстрировала свою заразительность по всей огромной вселенной; ученики унаследовали ее от своего Учителя. Первый из проповедников евангелия, призванный отдать свою жизнь в этом служении, произнес, умирая, забитый камнями: «Не вмени им это во грех».

Крест с величайшей силой взывает к лучшему в человеке, ибо раскрывает человека, готового расстаться со своей жизнью в служении собратьям.

Готовность пожертвовать своей жизнью есть высшая любовь, на которую способен человек; любовь же Иисуса выражалась в его готовности пожертвовать своей жизнью ради врагов, — любовь, превышающая что-либо известное до того времени на земле.

И на земле, и в других мирах это возвышенное зрелище смерти Иисуса-человека на кресте всколыхнуло чувства смертных и пробудило беззаветную преданность у ангелов.

Крест является высоким символом священного служения, жизни, посвященной благополучию и спасению собратьев. Крест не символизирует Сына Божьего, принесенного в жертву вместо виновных грешников для умиротворения гнева оскорбленного Бога: и на земле, и по всей огромной вселенной он остается вечным священным символом праведников, посвящающих себя падшим и тем самым спасающих их самозабвенной преданностью своей любви. Крест действительно является символом высшей формы бескорыстного служения, предельной самоотверженности, заключенной во всём посвящении праведной жизни, прошедшей под знаком беззаветного служения, — даже в смерти, смерти на кресте. И само зрелище этого великого символа посвященческой жизни Иисуса действительно пробуждает во всех нас желание следовать его примеру.

Глядя на Иисуса, жертвующего своей жизнью на кресте, мыслящие мужчины и женщины вряд ли позволят себе вновь сетовать даже на самые жестокие жизненные невзгоды, уже не говоря о мелких беспокойствах и многих чисто воображаемых бедах. Его жизнь была столь славной, а его смерть — столь победоносной, что все мы испытываем желание разделить и то, и другое. Всё посвящение Михаила наполнено действительной притягательной силой, начиная с его юных дней и вплоть до ошеломляющего зрелища его смерти на кресте.
Поэтому, рассматривая крест как откровение Бога, убедитесь в том, что вы не смотрите глазами примитивного человека или пришедшего ему на смену варвара, ибо и тот, и другой видели в Боге беспощадного Властелина, вершащего суровое правосудие и поддерживающего строгий правопорядок. Вместо этого постарайтесь увидеть в кресте последнее выражение любви Иисуса, его преданности своей жизненной миссии — посвящению смертным расам своей огромной вселенной. Стремитесь увидеть в смерти Сына Человеческого вершину раскрытия божественной любви Отца к своим сынам, населяющим сферы обитания смертных. Таким образом, крест выражает самоотверженность добровольной любви и посвящение добровольного спасения всем, кто готов получить эти дары и эту преданность. Крест не связан с каким-либо требованием Отца и выражает только то, что Иисус с такой готовностью отдал и от чего он отказался уклониться.

Если человек неспособен по достоинству оценить Иисуса и понять значение его посвящения на земле, ему, по крайней мере, должны быть понятны и близки его физические страдания. Каждый человек может не сомневаться в том, что Создатель знает природу и меру его земных страданий.

Мы знаем, что целью смерти на кресте было не примирить человека с Богом, но побудить человека к осознанию вечной любви Отца и бесконечного милосердия его Сына, а также широко раскрыть эти всеобщие истины всей вселенной.»