Она говорит: «Привет», – и палец несёт к губам. Потом выключает свет – и небо напополам, и руки наискосок, вдвоём как одна стрела, и горькое рвёт висок: «Ты где до сих пор была? Не высмотрел, проглядел, ты так мне была нужна. Да только сейчас – предел, твой муж и моя жена, теперь до конца нести» (ты, Ленка, меня прости). Она говорит: «Люблю и буду любить всегда», а он говорит: «Я сплю, приснится же ерунда. Откуда такое вдруг в стране ледяной тоски? Ты только взгляни вокруг – заборы, буйки, флажки, свекрови, отцы, друзья… Поди-ка им расскажи». Она говорит: «Нельзя». Она продолжает жить.Она по ночам скулит. Он тоже, и много пьёт. Болит, до чего ж болит! Проходит четвёртый год. Когда было время петь, они продолжали ждать, и хуже стало гореть, слабее стало держать. «Ребёнку нужен отец, к тому же, подумай сам, аренда и весь пиздец уносятся к небесам. Какой тут, в пизду, шалаш? В столице другой стандарт – желателен бы гараж, коммерческий детский сад. А я всё хочу сама». Ну ладно. И всё, зима. Чапаев и Пустота. Она открывает дверь – «мне так тяжело, поверь» – тебе, говорит, туда.Она говорит: «Прощай, но только пообещай, что будешь себя в руках, не станешь из кожи вон, тебя не возьмёт река, десятый с земли балкон не надо, иначе я должна буду тоже прочь – а ведь у меня семья, и на ноги ставить дочь. Себе оставляю стыд, тебе горизонт открыт, короче, давай, лети».А некуда, бля, идти. Он выгорел изнутри, остался мясной мешок. Смотри на него, смотри – теперь ему хорошо, теперь ему заебись, подумаешь, тридцать два. Поймал? А теперь на бис. И горлом идут слова. Да на хуй тебе жэжэ – на площади в неглиже?! Кому ты свои кишки наружу несёшь смотреть? Бесстрофные (фи!) стишки. Да здесь за словами смерть. Пять жизней порвал в клочьё, и чё теперь? Да ничё. Никто ведь не победил – осталась теперь одна, остался теперь один. Война, пацаны, война…И из комментов: amurcha :Я теперь не одна. Он давно не один. У него подрастает сын да под боком сопит жена. У него - седина в висках да надрывно поет струна, у него - не осталась души, да зачем там ему она? Он ушел, а вернее сбежал, на осколках горело стекло...Говорили "странный финал", "ну, бывает", "не повезло", а он водку охопкой пьет и по гОдам корябает путь. На четыре поделен вокзал, жалко, сил не хватило чуть-чуть.Я доверчиво память несу и цепляюсь другому в лицо. Я почти не святая лечу, да на пальце - чужое кольцо. Под оркестр блуждающих лиц, говорю себе "Тише, Ленок. Все пройдет, не падешь больше ниц" и бесцельно жму на курок. Дочки нет, даже памать ушла. Эхом бьются удары судьбы, еле слышно в плеере слова, с пересудами снова на "ты". И писать уже больше нет сил, даже винность уже не к чему. Я не брошу его, как просил, я ему объявила войну.Фигассе, хотела в строчку написать кратко, а вон че получилось...*ушла в панике курить*
