Борис Пастернак

Памяти Марины Цветаевой

Хмуро тянется день непогожий. 
Безутешно струятся ручьи 
По крыльцу перед дверью прихожей 
И в открытые окна мои. 

За оградою вдоль по дороге 
Затопляет общественный сад. 
Развалившись, как звери в берлоге, 
Облака в беспорядке лежат. 

Мне в ненастьи мерещится книга 
О земле и ее красоте. 
Я рисую лесную шишигу 
Для тебя на заглавном листе. 

Ах, Марина, давно уже время, 
Да и труд не такой уж ахти, 
Твой заброшенный прах в реквиеме 
Из Елабуги перенести. 

Торжество твоего переноса 
Я задумывал в прошлом году 
На снегами пустынного плеса, 
Где зимуют баркасы во льду. 

	  х х х

Мне так же трудно до сих пор 
Вообразить тебя умершей, 
Как скопидомкой мильонершей 
Средь голодающих сестер. 

Что сделать мне тебе в угоду? 
Дай как-нибудь об этом весть. 
В молчаньи твоего ухода 
Упрек невысказанный есть. 

Всегда загадочны утраты. 
В бесплодных розысках в ответ 
Я мучаюсь без результата: 
У смерти очертаний нет. 

Тут все — полуслова и тени, 
Обмолвки и самообман, 
И только верой в воскресенье 
Какой-то указатель дан. 

Зима — как пышные поминки: 
Наружу выйти из жилья, 
Прибавить к сумеркам коринки, 
Облить вином — вот и кутья. 

Пред домом яблоня в сугробе. 
И город в снежной пелене — 
Твое огромное надгробье, 
Как целый год казалось мне. 

Лицом повернутая к Богу, 
Ты тянешься к нему с земли, 
Как в дни, когда тебе итога 
Еще на ней не подвели. 

1943