Больница, конечно, базар – вокзал.
Чтобы только попасть, пришлось потратить два часа в трех бестолковых очередях: на консультацию, на подачу документов (в толчее с бомжами которых привезли по скорой и родственниками, получающими документы на умерших), и в накопителе народа, где его собирают и поднимают на лифтах на этаж по 5 – 7 человек.
Больница на хорошем счету, поэтому во второй хирургии аншлаг: вместо сорока человек, на которых рассчитано отделение по факту 74, персонал тоже рассчитан на 40 и не успевает все и сразу.
В палатах 6 человек, вместо трех. У нас было пятеро: гастритчица с отравлением рыбой, дама с алкогольной интоксикацией – 5 дней под капельницами, сегодня врач рекомендовал ей завязывать с алкоголем, поскольку цирроз уже на пороге.
Еще одна с ножевым ранением после пьяной драки – медсестры нашли ей старые джинсы и тапки, чтобы выписаться – квартира опечатана, а ее привезли в трусах и майке.
И мы две с камнями: я без осложнений и еще одна женщина с тем, чего мне удалось избежать – разрывом протоков.
Заселялась вообще весело.
Дежурная .... Ивановна долго орала, что коек нет, потом вспомнила, что выписывается Некреба: «Беги в 19-ю, занимай койку!» Койку я занять успела. Некреба цыганка лет 60 в цветастой юбке, посмотрела на меня, пожелала здоровья и, сверкнув на прощанье золотыми зубами, поспешила унести ноги.
Оперируют такими же порциями – загружают операционные, клиент ждет голый под простыней (как в морге), а операционные бригады: хирург, анестизиолог и две медсестры – моются и бегают из одного зала в другой.
Чистота, стерильность и симпатичные цветные костюмы у персонала – медсестер зовут ммдемками. Стол и освещение двигается по всех плоскостях, все современное и новое.
Два компьютера: к одному подключен больной – давление, температура и все показатели передаются на монитор и центральный компьютер в справочной. Можно позвонить, тебе скажут, какое давление у пациента и сколько времени идет операция.
Второй компьютер управляет аппаратурой – сплошная электроника везде.
Наркоз хороший, отошла быстро, во сне видела крокусы почему то. После операции говорить не могла, разодрали горло трубками и рот расширителями – сейчас вся слизистая рта в болячках. Но это фигня. На ночь обезболивание и снотворное, утром кровь на анализ, мочу, швы обрабатывают и выписывают нафиг.
Кормежка отвратная манная каша, бульон и кисель из концентрата.
И воровство.
Больным положено на утро сырое яйцо. Большая часть отказывается – не привыкли пить + сальмонеллы боятся. Неликвиды делятся между персоналом или курсируют по нескольку раз в день, как утреннее какао, которое дают вечером. Или та же манка, которая плавно перетекает из завтрака в ужин. Буфетчицы разговаривали – а слышимость там хорошая.
Врачи борются за хороших больных. Я больная хорошая: операционная, без осложнений и операция у меня высокоинновационная, а потому дорогая. Средняя стоимость по Москве 60 тыс., мои деньги списались клинике с полиса ОМС.
Врач в отделении пришел на осмотр, только разлетелся операцию назначить, терапевт толкает его «Эту К...в оперирует!» улыбка с лица сползла быстро. Говорил вежливо, интересовался самочувствием, но без энтузиазма. К...в был настроен бодро и мысленно уже считал бонусы.
У лифта разговаривают два хирурга: «У тебя сколько операций на неделе?» «Пять… Вот как жить?»
В воскресенье иду на перевязку к К...ву. Вот думаю, нести ему коньяк или откат потребовать? Шучу. Коньяк уже приготовила. Нормальный дядька такой…
