Отрывок о похоти.
"Я поглядел и увидел, что к нам приближается Призрак, а у него что-то сидит на плече. Он был прозрачен, как и все призраки, но одни были погуще, другие пожиже, как разные клубы дыма, одни -побелее, другие -потемней. Этот был черен и маслянист. На плече у него примостилась красная ящерка, которая била хвостом, как хлыстом, и что-то шептала ему на ухо. Как раз когда я увидел его, он с нетерпением говорил ей: «Да отстань ты!», но она не перестала. Сперва он хмурился, потом улыбнулся, потом повернулся к западу (раньше он шел к горам).
-Уходишь? -спросил его чей-то голос.
Дух, заговоривший с ним, был как человек, но побольше, и сиял так ослепительно, что я почти не мог на него смотреть. Свет и тепло исходили от него, и я почувствовал себя, как чувствовал прежде в начале летних жарких дней.
-Да, ухожу, -отвечал Призрак. -Благодарю за гостеприимство. Все равно ничего не выйдет. Я говорил вот ей (он указал на ящерку), чтобы она сидела тихо, раз уж мы тут, -она ведь сама подбивала меня поехать. А она не хочет. Вернусь уж я домой…
-Хочешь, чтобы она замолчала? -спросил пламенный Дух. Теперь я понял, что он -ангел.
-Еще бы! -ответил Призрак.
-Тогда я ее убью, -сказал Ангел и шагнул к нему.
-Ой, не надо! -закричал Призрак. -Вы меня обожжете! Не подходите.
-Ты не хочешь, чтобы я ее убивал?
-Вы сперва спросили не так…
-Другого пути нет, -сказал Ангел. Его огненная рука повисла прямо над ящеркой, -Убить ее?
-Ну, это другой вопрос. Я готов об этом потолковать, но это так просто не решить. Я хотел, чтобы она замолчала… Измучила она меня.
-Убить ее?
-Ах, время есть, обсудим потом…
-Времени больше нет. Убить ее?
-Да я не хотел вас беспокоить. Пожалуйста, не надо… Вот она и сама заснула. Все уладится. Спасибо вам большое.
-Убить ее?
-Ну что вы, зачем это нужно? Я с ней сам теперь справлюсь. Лучше так, потихоньку, постепенно, а то что ж убивать!
-Потихоньку и постепенно с ней ничего не сделаешь.
-Вы так считаете? Что ж, я подумаю об этом, непременно подумаю… Я бы, собственно, и дал вам ее убить, но я себя что-то плохо чувствую. Глупо так спешить. Вот оправлюсь и, пожалуйста, убивайте. Выберем подходящий день.
-Другого дня не будет. Все дни -теперь.
-Да отойдите вы! Я обожгусь. Что она? Вы меня убьете!
-Нет, не убью.
-Мне же будет больно!
-Я не говорил, что тебе не будет больно. Я сказал, что не убью тебя.
-А, вон что! Вы думаете, я трус. Ну, давайте так: я съезжу туда и посоветуюсь с врачом. Я приеду, как только выберу минутку.
-Других минут не будет.
-Что вы ко мне пристали? Хотите мне помочь, убивали бы ее без спроса, я бы и охнуть не успел. Все было бы уже позади.
-Я не могу убить ее против твоей воли. Ты соглашаешься?
Ангел почти касался ящерки. Тут она заговорила так громко, что даже я ее услышал.
-Осторожно! -сказала она. -Он меня убьет, он такой. Скажи ему слово -и убьет. А ты останешься без меня навсегда. Это неестественно! Как же ты будешь жить? Ты же станешь призраком, а не человеком. Он таких вещей не понимает. Он -холодный, бесплотный дух. Они могут так жить, но не ты же! Знаю, знаю, у тебя и наслаждения нет, одни помыслы. Но это все же лучше, чем ничего! А я исправлюсь. Признаю, бывало всякое, но теперь я стану потише. Я буду тебе нашептывать вполне невинные помыслы… приятные, но невинные…
-Ты соглашаешься? -спросил Призрака Ангел.
-Вы убьете и меня…
-Не убью. А если бы и убил?
-Да, вы правы. Все лучше, чем она.
-Убить ее?
-А, чтоб вас! Делайте, что хотите! Ну, поскорей! -закричал Призрак, и очень тихо прибавил: -Господи, помоги мне.
И тут же вскрикнул так страшно, что я пошатнулся. Пламенный Ангел схватил ящерку огненно-алой рукой, оторвал и швырнул на траву.
Сперва я как бы ослеп, потом увидел, что рука и плечо у Призрака становятся все белей и плотней. И ноги, и шея, и золотистые волосы как бы возникали у меня на глазах, и вскоре между мной и кустом стоял обнаженный человек почти такого же роста, как Ангел.
Но и с ящерицей что-то происходило. Она не умерла и не умирала, а тоже росла и менялась. Хвост, еще бьющий по траве, стал не чешуйчатым, а подобным кисти. Я отступил и протер глаза. Передо мной стоял дивный серебристо-белый конь с золотыми копытами и золотой гривой.
Человек погладил его по холке, конь и хозяин подышали в ноздри друг другу, а потом хозяин упал перед Ангелом и обнял его ноги. Когда он поднялся, я подумал, что лицо его -в слезах, но, может быть, оно просто сверкало любовью и радостью. Разобрать я не успел. Он вскочил на коня, помахал нам рукой и исчез из виду. Ну и скакал он! За одну минуту они с конем пронеслись сверкающей звездой до самых гор, взлетели вверх -я закинул голову, чтоб их видеть, -и сверкание их слилось со светло-алым сверканием утренней зари.
Все глядя им вслед, я услышал, что и долина, и лес полнятся могучими звуками, и понял почему-то, что поют не духи, а трава, вода и деревья. Преображенная природа этого края радовалась, что человек снова оседлал ее, и пела так:
Ничто покой не возмутит и радость не нарушит,
Святая Троица приют дает блаженным душам.
Господь хранит ее как щит -всех рыцарей отважных.
Она избегнет западни, томления и жажды.
Не страшен призрак ей во тьме, ни пуля в свете ясном.
Любую фальшь, любой обман узрит насквозь прекрасно.
Ни тайный смысл, ни солнца жар ей вовсе не опасны.
Одни откажутся идти. а многих ждет путь ложный.
Она же истинным путем ступает непреложно.
Опорой прочной Сам Господь ей в мире горних странствий
Сквозь все ловушки проведет Своей десницей властной.
Она пройдет меж львов и змей и хищный зверь не тронет.
Вся радость мира будет с ней у Божеского трона.
-Ты все понял, сынок? -спросил учитель.
-Не знаю, все ли, -ответил я. -Ящерка и вправду стала конем?
-Да. Но сперва он убил ее! Ты не забудешь об этом?
-Постараюсь не забыть. Неужели это значит, что все, просто все в нас может жить там, в горах?
-Ничто не может, даже самое лучшее, в нынешнем своем виде. Плоть и кровь не живут в горах, и не потому, что они слишком сильны и полны жизни, а потому, что они слишком слабы. Что ящерица перед конем? Похоть жалка и худосочна перед силой и радостью желания, которое встает из ее праха".
