"...Или когда идет дождь, правильный такой дождь второй половины апреля, специально для зацветания тополя, и если можно сфотографировать мокрый черный ночной асфальт в тополиных червяках, то запах сфотографировать невозможно. И тем более невозможно сфотографировать ощущение правильности дождя.

Все самые правильные вещи нельзя сфотографировать, только запомнить. Так что совершенно непонятно, зачем мне карта памяти на восемьсот с лишним кадров и что я потом буду делать со всеми этими восемьюстами с лишним лицами, руками, спинами, кусками мебели и непонятными светящимися пятнами. Видимо, просто помнить, как и раньше"

 

"...мы живем в очень странном, абсурдном, лишенном какой-бы то логики мире. Он может казаться внятным и связно организованным, и в это можно играть, лишь бы помнить, что это иллюзия. Причины не всегда приводят к соответствующим следствиям, из А не выводится В, а если и так, то, скорей всего, просто цепочка совпадений - аккурат для того, чтоб яснее было видно, когда то, что казалось закономерностью, внезапно! начнет сбоить. Единственное, что можно себе позволить в этом океане хаоса - самому быть предельно логичным, четким и предсказуемым, действовать так, чтоб все поступки укладывались в систему, чтоб все дела доводились до конца, В раз за разом следовало из А, а в речи не было взаимоисключающих конструкций. Это своего рода послушание, упрямая злая верность порядку посреди нашего замечательного бедлама.

Но тут важно помнить: даже если ты безупречно ясен, последователен и все делаешь правильно, ничто не спасет тебя от внезапного пламенеющего дивана с небес"

 

"...Думаю иной раз, когда же мы устанем - формировать Мнение по каждому вопросу, высказывать Отношение, обозначать Позицию. Ну а как промолчать, если события обоймой, то несправедливость какая, то праздник; только по свежему покойнику отписались, а тут взрывают. Завтра, глядишь, созреет скандал или сплетня. И быстрей, быстрей проговаривать: ничего не хранить внутри, ничему не дать прорасти в себе – увидел-записал-щёлкнул-выложил-забыл.
Нет покоя просвещенному человеку, не спит в нём жирный бонвиван с лоснящимися губами, жаждущий пристроить язык ко всякой складочке мира. Скорей переметить все столбы, накричать во все колодцы: Я умней, Я не согласен, Я оценил, Я уверен, Я! От возбуждения аж трясёт – но для приличия посчитаем это «ощущением пульса времени». Ведь это и есть «жить», правда? Всё видеть, всё называть, как Адам, на всё реагировать. Чем больше меня и моего отклика, тем я живей и, может быть, бессмертней.
Отчего же так гадко, отчего наступает самоотравление - собой, когда любое слово – лишнее? Казалось мне, мудрость говорящего в том, чтобы поточней сформулировать, а сейчас думаю – чтобы заткнуться. Честность сжимается до звука, потом до дрожи, а потом и до молчания"