Совсем разучилась общаться. То есть не то чтоб разучилась, а опять не понимаю, зачем это надо.

Читаю воспоминания Натальи Трауберг. Нет, это что-то. Хорошо, что не причёсано - и вообще не знаю, как там причёсывать можно. Я потом ещё - уложится немножко - потаскаю из неё цитат.

Что-то мозилловский спеллчекер совсем перестал мышей ловить. Эти его робкие попытки угадать, что же я имела в виду, с каждой новой версией Фокса всё умилительней.

Наконец надела на руку пару браслетов - лабрадоровые бусинки и пандоровскую цепочку. В смысле, Pandora Style. Привычная приятная тяжесть на правом запястьи.

Только по декорациям лазить неудобно - стучат. Ну ничего.

Потом на левую руку ещё придумаю.

"...Старики — душа города. Без них город превращается в транзитный пункт, огромный терминал, где все суетятся, чего-то делают, но оставаться жить в аэропорту никто, конечно, не намерен. Старики никуда уже не торопятся. И это очень важно. Они — корневая система, гравитация, константа любого города. Благодаря им, выгуливающим в разгар рабочего дня собак, в броуновском движении пешеходов и машинопотоков появляется смысл"

"...Из него не доносится ни звука. Ты накормил его, кажется, уже самой вкусной кашей, сказал, что любишь, спросил, что еще ты можешь для него сделать. Он загадочно чуть-чуть приподымает бровь и молчит.

Ты говоришь, что сейчас повесишься, разбиваешь об его голову тарелку, плачешь, грозишься уйти навсегда. Он чуть улыбается и молчит.

Ты даришь букет роз и самый горький французский шоколад, во время секса пытаешься угадать, что именно он чувствует, вьешься вокруг него нежно, целуешь, гладишь, обнимаешь, проклинаешь, в общем, из тебя, по сравнению с ним, все время выходит какая-то кипящая лава.
Потом ты думаешь- я его замучил, и ласково и надолго оставляешь его в покое. Он молчит и не шевелится"

"...я пишу это только для того, чтобы помнить - в этот день было еще много всего, кроме моей тоски и тревоги, а тоска и тревога - что важнее - никак не должны влиять на рабочий процесс; это закон такой: если утром сказать "все плохо" и никуда не пойти - к вечеру все станет хуже вчетверо; если больно, глухо и никого не жалко, а хочется просто всех отменить, отжать галочку напротив каждого - надо делать и делать и делать что-нибудь, не отвлекаться, а там, глядишь, и прояснится"

"...Зачем какому-либо организму может понадобиться маленький желудь, слезёнка, толстые и тонкие кошки, гиппопотамус, почки неизвестного дерева, залежи железа и нечто легкое и серое? И как такое нелепое нагромождение случайных предметов и зверей может быть жизнеспособным? Я провел не один эксперимент в своей лаборатории, пытаясь материализовать хотя бы банального гомункула с помощью этих диковинных ингридиентов, не говоря уже о сущеcтве столь сложном и тонкоорганизованном, как человек. Ни один из этих экспериментов не увенчался успехом. ...

Я склоняюсь к версии, которую составил путем скурпулезнейшего сбора информации и сопоставления различных сведений и свидетельств самих людей. Привожу ее здесь, не претендуя на исчерпывающую истину"

"...Например, тихий посетитель «Кофемании» долго поглядывает на сидящую в другом конце зала женщину с ноутбуком и явно набирается решимости, чтобы заговорить с ней. Наконец женщина собирается уходить. Тихий посетитель понимает: сейчас или никогда. Он наклоняется, достает из-под стола огромную клетку с какими-то цветными лесенками, колесиками и перекладинками внутри, вытаскивает из портфеля запечатанный шуршащий пакет, кладет его поверх клетки и несет все это сооружение через зал. В клетке кто-то пыхтит. «Простите, — говорит он женщине, — я вот хочу спросить: вам не нужна морская свинка? У меня вот у сына аллергия началась, я ее в зоомагазин несу, и тут вдруг подумал: вдруг она как раз вам нужна?»"

"...У менее «конформной» части населения политика вызывает чувство стойкого отвращения — как запах тухлятины в непроветриваемом помещении. Но в этом пространстве приходится как-то жить — вот и живем, стараясь свести контакты с источником зловония до минимума. После плевка интерактив с властью больше невозможен. Для тех, кому надоело утираться, остается один выход: городская герилья"

"...Начинаешь сам себя ненавидеть. И когда вырастаешь, когда становишься на ноги, тогда хочется убрать всю эту грязь со своих плеч, хочется быть чистым, незапятноным, пусть родители сами на себе несут эту тяжелую и наверное, непосильную ношу. Пусть живут сами, пусть сами раскаиваются в своих грехах....
Так, в домах престарелых появляются старики, к которым никто не приходит... Обычно они заключают договор с руководством дома престарелых, что их, бедолаг, досматривают, а взамен дом престарелых получает в управление счета в банках Германии и часто в Швейцарии и Австрии, пенсию и многое другое. И затраты на такого старика или старуху небольшие. Дому престарелых, как правило принадлежащего евангелической церкви, выгодно и старику хорошо"

"...Задремала в метро.
- Миу, - чуть слышно раздаётся справа под ухом.
- Галлюцинация, - киваю я, не открывая глаз и покачиваясь в такт идущему поезду.
- МИАУУУ!!! – орёт галлюцинация, карабкается мне на плечо и вцепляется острыми когтями в серьгу.
- Спасите! Простите! Помогите! Отвянь быстро! – в унисон орём мы с хозяйкой на весь вагон, отдирая галлюцинацию от моего плеча.
Пушистый дымчатый котёнок, совсем мелкий, улыбчивый и голубоглазый, отваливается с перепугу в девочкины руки, смешно растопыривая передние лапки и демонстрируя всем желающим круглое розовое пузо"