Короче. Будущее. В Тайной Комнате собирается кучка старушек - все влиятельные лица.

"— Девочки, начинаем, — сказала самая старшая и самая почтенная, седовласая Диана Кассион, член Всеобщего тренерского совета. — Кто там еще не спрятал косметичку? У нас очень мало времени. Я получила этот зал всего на два часа
...
— …больше не нужны сильные, активные, жизнестойкие самцы! Хватит тех, какие есть! Никто не думал, что накопление комфорта произойдет всего за три поколения! Но природа — девочки, природа оказалась быстрее, чем мы думали! Она сразу поняла, что популяция — вне опасности! Тут же все по Дарвину — пока самцов рождается больше, чем самок, род продолжают самые лучшие, самые приспособленные к меняющейся среде! Остальные просто не допускаются до этого ответственного дела. А у нас?
— А у нас каждый, простите, владелец мужских гениталий — на счету, — грубо вмешалась полная плечистая дама, которой Маргарет не знала, но полагала, что она — из системы министерства безопасности.
— Так что вопрос о генофонде встал во весь рост и стоит, — подвела итог Инга.
— И это — единственное, что в наше время стоит стабильно, надежно и без всякой стимуляции, — фыркнула Илона Драйзер"

И они решают тайно послать в прошлое внучек двух из них - самых-самых, тренированных, умных итп - Люс и Зульфию. Обе А-Гард, это титул такой, то есть всё умеют, ко всему готовы. За генетическим материалом. То есть ну. В общем.

Зульфия возвращается вся мокрая и ОЧЕНЬ довольная - прямо из набежавшей волны. От Стеньки Разина.

А Люс отправляют в Шервудский лес. Там та-акие мужики.... но её как женщину не воспринимают, жалеют. Баба-то должна быть такая, здесь - во, а тут - вооо! А она тренированная и ничего лишнего. Девочка страдает, да и генетический материал уплывает буквально из-под носа.

Но разбойнички упёрли откуда-то наследника-герцога, что ли, мальчика поэтического и нежного, и он на Люс запал. Вокруг же такие бабы, тут во, а тут тоже во. А она такая вся.

Короче, там куча всяких пертурбаций и приключений. Но мы не о том.

Люс встречает там ещё одну хронодесантницу, из ещё более дальнего будущего.
Фигуристая девка такая

"— Значит, сумасшедшая затея моей бабки увенчалась успехом? — спросила она, насилу продышавшись.
— Да, вы вовремя взялись за дело и успели спасти генофонд, — тут Мэй-Аларм почему-то вздохнула.
— Так почему же десанты продолжаются? — с подозрением спросила Люс.
Мэй развела руками.
— Понимаешь, Люс, — сказала она, — вы все делали с лучшими намерениями. Вы искали великолепных мужчин — флибустьеров, мушкетеров, гусар, повстанцев… О Господи, каких только красавцев вы не выкапывали из раннего и позднего средневековья! Родилось не меньше десяти тысяч сыновей, похожих на отцов, как две капли воды. Сперва, конечно, восторгу не было предела. Росли изумительные, сильные, здоровые, бойкие мальчишки. Ну и, конечно, хилые отпрыски твоих современников оказались неконкурентоспособны. В общем, ты можешь мне не верить, но это так… Парламенты всех развитых стран приняли законы, допускающие многоженство!
— Ничего себе побочный эффект! — изумилась Люс.
— Этого твоя бабушка никак не могла предусмотреть, правда? Но идем дальше. Женщины получили то, чего хотели, — красивых, крепких, активных, мускулистых мужчин.
Мэй замолчала, и по лицу ее было видно — из этого воспоследовала какая-то пакость.
— Дальше, — коротко сказала Люс, готовясь к худшему.
— Ты понимаешь, всем нам решительно не в чем упрекнуть ни твою бабушку, ни первые десанты… — опять вздохнула Мэй. — Вы сделали все, что могли, и вы действительно спасли генофонд. Я даже допускаю, что вам было действительно хорошо с этими атлетами. Вы истосковались по ним не столько физически, сколько психологически. Когда изо дня в день видишь то лысину, то пузо, то кожу да кости, а там, где ищешь характер, находишь кисель, это, наверно, очень раздражает… Естественно, вы с восторгом обнимали разбойников из Шервудского леса!
— Эти мужчины давали им такое наслаждение, какого они раньше не знали, — на всякий случай гордо отрубила Люс, глядя при этом не в глаза Мэй, а куда-то в узкое окно, потому что особой правды и убежденности в ее ответе не чувствовалось. Но она обязана была постоять за честь первого десанта.
— Да разве я спорю? — удивилась Мэй. — Ну, конечно, это так приятно — когда тебя впервые берут на руки и бегом несут куда-нибудь… И когда рядом с тобой — безупречно сложенный, с идеальной загорелой кожей, с прекрасными волосами, всегда готовый страстно откликнуться на твой призыв…
— Так что же вам, в вашем веке, не понравилось? Вы соскучились по импотентам, что ли? — не выдержала Люс.
— Когда слишком хорошо — это тоже плохо, — объяснила Мэй. — Я же говорю — благодаря вам появилась новая порода мужчин — дьявольски красивых и неутомимых в постели. Но при этом им было совершенно безразлично, кто с ними рядом. Они у нас настолько переполнены энергией, что партнерша для них особой роли уже не играет. Не эта — так другая, в одиночестве они не останутся. У меня было два таких муженька… спасибо, хватит!
Физиономия Мэй изобразила совершенно людоедскую ярость, а руки сами поползли к левому боку искать рукоятку меча. Люс попятилась. При всей своей отваге она не хотела бы подвернуться Мэй-Аларм под горячую руку.
— В чем же мы-то виноваты? — спросила она.
— Вы слишком многое им прощали! — и, видя на лице Люс полнейшее непонимание, Мэй продолжала уже более мирно: — Не признается в любви — и прекрасно, от него совсем не это требуется. Его близость однообразна? Тоже не беда, зато какая мощь! Где хватит лапой, там синяк останется? (Тут Мэй непроизвольно шлепнула себя по крутому бедру.) Ерунда, заживет!
...
— И какого же рожна вам надо в вашем веке?!
— Мы ищем таких мужчин, которые, возможно, не блещут бицепсами… — задумчиво сказала Мэй. — И не ставят рекордов в постели… Но чтобы с этим человеком я чувствовала себя единственной, прекраснейшей в мире, чтобы его любовь окружала меня так, как облако аромата окружает куст цветущей сирени. Чтобы он говорил мне прекрасные слова…
— Ну, слов и в мое время можно было наслушаться, — перебила Люс. — А как дойдет до дела — так одно убожество.
— Погоди, я только начала. Слова словам рознь. Когда их говорит тот, кто любит… В общем, слова могут быть те же самые. Но все — по-другому. Тебя никто не берет штурмом, с тобой никто не затевает марафона… А просто долгая-долгая ласка, чтобы от прикосновения пальцев и губ растаяла кожа… и проснулось желание… чтобы оно не взорвалось в тебе и растаяло, а росло медленно-медленно, сильно-сильно… Не любопытство, не азарт, а слитые вместе нежность и желание, понимаешь? Чтобы как волна, которая рождается в глубине моря и набирает силу… и эта волна поднимала тебя все выше и выше… и ты поймешь, что если сию же секунду твоя волна не сольется с другой волной, ты просто задохнешься и умрешь…"

В общем, эта девочка прибыла за тем юным лордом, который вздыхал о Люс. Потому что он всю жизнь помнил её и посвятил ей такие стихи...


Как-то так.

Причём Трускиновская даже и не делает вид, что она дяденька и пишет про общемировое. Про женское она пишет, и женскими словами. И пусть те, кто презрительно на это фыркают, отложат в сторонку все детективы и приключения - книжки для мальчиков. Нам тоже нужно своего.

Прошу прошения за длинные цитаты. Но своими словами это было бы хуже.