"Служил я тогда в селе Спас-Водога Пошехонского района. В соседнем селе, Савинском, жила бабушка Ольга, которая с детства хранила у себя Федоровскую икону Божией Матери. Эту икону много лет назад передал ей встретившийся на улице старичок, сказав, что икона из монастыря и надо ее беречь. Люди в округе знали, что хранится у рабы Божией Ольги чудотворный образ. Если свадьба у кого или беда, приезжали к ней помолиться. В брежневские времена там не осталось ни одного действующего храма.
Пришло время, когда появились в глухих деревнях охотники за старинными иконами. Если бабка икону не продавала, ее выкрадывали.
Я предложил Ольге передать икону в храм. Во-первых, писана, в хорошем окладе, и стоит на видном месте — украдут ведь. «Батюшка! — отвечает Ольга. — Я слово дала хранить ее у себя, пока жива, не могу ее отдать!»
В тех деревнях магазинов нет, несколько раз в неделю автолавка привозит продукты. В один из приездов этой автолавки собрались вокруг все старушки, а Ольга и заявляет: «Ну что же, бабы… Жить-то надо, продала я вчера икону за девять тысяч рублей. Ничего, взяли». Бабки за голову схватились, дескать, грех-то какой ты, Ольга, на себя взяла! К вечеру и до меня новость долетела. Я тоже расстроился. Даже определенную проповедь сказал в воскресенье: «Дорогие братья и сестры! Последователи есть у Иуды и сейчас, кто стремится нажиться на продаже. Икона не является собственностью — она из поколения в поколение передается. Я скорблю о том, что натворила Ольга».
И не стало после этого бабушке Ольге покоя. Стоит ей появиться на улице, на нее пальцем указывают. Идет в автолавку за продуктами, в ее адрес оскорбления: «Такая-сякая, Иудино отродье!» Она, бедная, плачет, но терпит.
Прошло с тех пор два года. Приезжаю я в эту деревню старушек причащать, навстречу мне Ольга: «Батюшка, зайди ко мне!» Захожу. «Закрой дверь-то плотнее!» Я закрыл. Она говорит: «Если бы я сказала, что спрятала икону — все равно бы старухи ворам проболтались. И я вот сидела, думала: “Господи, не умею я мо литься, не умею я поститься — лучше скажу, что продала, пусть меня все ругают напрасно… Но куда же ее мне спрятать? Под пол? Тогда придется по ней ногами ходить. На чердак? Все равно найдут”».
Тогда она перевернула стол на кухне, завернула икону в чистую простынку и привязала ее под столешницей. Садится обедать, перекрестится и скажет: «Богородица! Я с тобой!» и сидит, ест хлеб вместе с Божией Матерью… Достала она икону и мне протянула: «Чувствую, скоро Господь меня призовет, а ты возьми ее».
И стало мне понятно, что другого способа сберечь икону у нее не было. Ведь что такое деревня? Подойди к бабушке любой: «Как у Ольги-то икона, цела?» Она скажет: «Цела, цела! Но она никому ее не дает, икона у нее стоит на кухне закрытая тряпочкой — никому ее не продаст». Какой с этих бабушек спрос?..."
Отсюда.
mi3ch
шателей, 
