Вокруг института благородных девиц витает ореол святости, но порядки и нравы там могли конкурировать с армейской дедовщиной, а в некоторых случаях жили по понятиям.
В начале 20 века слово "институтка" служило синонимом для обозначения слабонервного человека. Однако немногие знают, кто такие "парфетки" или "мовешки", какую "дурь" глотали институтки, или, что популярное в гей-сообществе слово "противный" — родилось в среде институток!


Эти, по выражению Александра Бенуа, "казенные затворницы" делились на "парфеток" или "парфетниц" (от французского слова parfaite — "совершенная") и "мовешек" (mauvaise — "дурная").


Первые, покладистые и безропотные, отличались беспрекословным повиновением правилам и обычаям институтской жизни, наставлениям классных дам. А шалуньи и строптивицы — на институтском арго "мовешки" — всячески нарушали порядок и благонравие учебного заведения.
За нарушением непременно следовало наказание. Окрики и брань и в те времена были типичным метод институтской педагогики. Однако до рукоприкладства, тем паче до розог, дело не доходило. Подобное практиковалось в женских институтах при жене Павла I Марии Феодоровне, о чем почувствуется в романе Елизаветы Кондрашовой "Дети Солнцевых", в котором есть эпизод сечения розгами институтки.


Зато к числу самых распространенных наказаний относилось публичное унижение юного существа. С нарушительницы снимали передник или заменяли его особым — тиковым. Надевали "постыдный капот", переводили за черный стол в столовой, за которым обедали стоя.
Могли запросто оставить неподвижно стоять посреди столовой в течение время обеда. Кстати, очень жестокое наказание, учитывая (кроме страданий от публичного позора) то, что институтки постоянно недоедали и сильно мерзли. Температура в классах, в спальнях и столовых не превышала 16-и (!) градусов.


Единственным видом физических упражнений в женских институтах долгое время были танцы, которые императрица Мария Феодоровна считала средством "от всех господствующих болезней".



Институтки были вечно голодны.Дополнительным источником питания для них служили гостинцы от родственников или лакомства, которые покупались при помощи обслуживающего персонала в обход правил закрытого учебного заведения. Наиболее терпеливые вынужденно голодали, другие превращались в попрошаек — "кусочниц". "Кусочками" сами институтки называли гостинцы и лакомства.



Инциденты между воспитанницами случались даже из-за нижней корки хлеба, которую на арго называли "закорявочкой". Малым был не только рацион, но и его качество. Порой доходило до открытого бунта (как это случилось в Патриотическом институте) и государь император Николай Павлович самолично приезжал его усмирять.
Среди институток, в которых восторженные романтики, как беллетрист Бестужев-Марлинский, видели образцы "высокой простоты и детской откровенности" и противопоставляли их лицемерию светского общества, в ходу были такие казарменные пороки, как "дедовщина", не говоря уже о биче всех закрытых заведений — однополой любви.

Весьма популярен в этой среде был арго и жаргонные словечки типа "кофушки" ("кофульки") — воспитанницы младших классов, или "синявки" — классные дамы, получившие прозвище за цвет своих платьев.
Несмотря на определенный демократизм, в закрытых женских заведениях бытовала иерархия. Зачастую она была обусловлена социальным статусом или умственными способностями воспитанниц, но основной, конечно, являлась иерархия по красоте, которая определяла не только место институтки среди других девушек, но и их отношение к ней.Дружба с красоткой зачастую переходила в сервильные отношения. Дурнушка прислуживала красавице, обувала ее, причесывала. Фанатки, или, как их тогда именовали — "адоратрисы" ("обожательницы") — выкалывали булавкой или вырезали ножичком на своей руке инициалы "божества" или ее вензель, выпивали бутылку уксуса или съедали кусок мыла, ночью пробирались тайком в церковь, чтобы там молиться за своего кумира.

Обожать можно было только тех, кто стоял выше на социальной лестнице. Младшие воспитанницы должны были "обожать" старших, институтского священника, классных дам, учителей. Особо почитались царствующие особы. Институтки собирали и хранили остатки со стола, за которым обедал государь, выкрадывали платок, который разрезали на мелкие кусочки и распределялся между воспитанниками, носившими эти "талисманы" у себя на груди.