В аэропорту города Анадырь я купила себе у бродячего торговца маленькую, вырезанную из моржовой кости фигурку смешного человечка с выпученными глазами, широким ртом и здоровенным животом, на котором покоились маленькие, сжимающие трубку руки. Торговец сказал, что человечка зовут Пеликан. «Не Пеликан, а Пеликен, -- поправил меня знакомый чукча, -- только зря ты его купила». «Почему зря?» -- осведомилась я. «Пеликена нельзя вывозить с Чукотки. Пеликен -- это наш главный чукотский бог, он сотворил небо и землю, он сотворил племя чукчей, он сотворил огонь. Он не любит, когда его вывозят в другие края, и может разозлиться». Но я все-таки рискнула и вывезла симпатичную фигурку в Москву. А в Москве, полазив по книгам, выяснила главный секрет Пеликена -- чукотский «божок» был придуман не так давно и вовсе не чукчами. Почти сто лет назад учительница рисования Фрэнсис Претц из Канзас-Сити вырезала из камня симпатичного идола-копилку. Он был толстеньким, с большими ушами, сидел на троне и широко улыбался. Совсем как буддийский божок богатства и довольства Хотэй. Но американец не будет американцем, если не оформит патент на свое изобретение. Так у «изобретения» появилось имя -- Билли Кен. Спустя некоторое время он попал в руки аляскинскому косторезу Ангоквасхуку по прозвищу Счастливый Джек, которого попросили сделать копию. Но эскимос не будет эскимосом, если не сделает что-то свое. Мастер отбросил, с его точки зрения, все лишнее, упростил фигуру. И ничего буддийского в скульптурке не осталось.

Американцам костяной Билли очень понравился. Шоферы-дальнобойщики, пилоты, моряки развозили его -- на счастье -- по всей стране, выдавая за эскимосского. Фигурку толстяка можно было увидеть на столе у самых солидных боссов, в булавках галстуков, медальонах, на брошках и браслетах. При такой популярности Счастливый Джек даже разбогател, хотя вырезали забавного идола и другие мастера.

Довольно скоро божок попал на Чукотку: граница для эскимосов и чукчей всегда была понятием относительным. В начале ХХ века на мысе Дежнева находились американские фактории, где работали аляскинские эскимосы. Косторезы поселка Кенишхун (он же Дежнев) мгновенно оценили новинку. Только вот с именем вышла накладочка. Нет у чукчей и эскимосов звука «б», поэтому Билли Кен превратился в Пеликена. Забавное существо настолько прижилось здесь, что некоторые исследователи, не зная истории об американской учительнице, всерьез рассуждали об этимологии слова «пеликен» и искали его в глубинах веков.

А известный археолог Н. Н. Диков писал: «Удивительное дело: если посмотреть в целом на всю историю билликена-пеликена, нельзя не подивиться странной метаморфозе. Забавная фигурка в умелых руках эскимосов существенно преобразилась. По какой бы причине ни произошла утрата отдельных деталей, художественная выразительность образа только усилилась. Он стал более лаконичным и обобщенным, в некотором роде монументальным. И -- удивительно! -- весьма похожим на статуэтки из раскопок».

Пеликен у каждого художника свой. Он может быть серьезным, мудрым, веселым, добрым, похожим на обезьяну или мудрого старика. Мастера наделяли статуэтки свойствами древних охранителей, оберегов. Иногда Пеликен бьет в бубен, держит трубку, а из рук мастера Туккая он вышел шагающим.

Однажды, в далекие семидесятые, в Уэлен приехал Мстислав Ростропович. В местном клубе он дал единственный концерт, где звучала музыка Чайковского и Рахманинова. Директор косторезной мастерской Туккай был так потрясен услышанным, что не спал всю ночь. Он работал -- и к утру появился единственный и неповторимый Пеликен с виолончелью, которого, естественно, он преподнес великому музыканту. Через год косторез получил письмо от Ростроповича. Тот писал, что Пеликен с виолончелью стал любимцем и объездил с музыкантом уже полмира.

Татьяна ЯКОВЛЕВА