Такие ранимые и вместе с тем такие агрессивные...

ТАНЦЫ СНЕ­ЖИ­НОК

Счи­та­ет­ся, что термин «сне­жин­ка» взят из «Бой­цов­ско­го клуба» Па­ла­ни­ка: «Не думай, что ты уни­каль­ная и пре­крас­ная сне­жин­ка!» До­ба­вим: и хруп­кая.

Уяз­ви­мость сне­жи­нок перед от­вра­ти­тель­ной прав­дой жизни такова, что пси­хо­те­ра­пев­ты могут уже сейчас смело брать дворцы в ипо­те­ку: взгля­нув в оче­ред­ную гнус­ную харю бытия, сне­жин­ка впадет в де­прес­сию быст­рее, чем ты чих­нешь.

Это именно сне­жин­ки рыдали — без шуток, на самом деле рыдали, со сле­за­ми, громко, открыв рты, — ночами в кам­пу­сах перед раз­би­ты­ми те­ле­ви­зо­ра­ми, по ко­то­рым им со­об­щи­ли оше­лом­ля­ю­щую, неве­ро­ят­ную, невоз­мож­ную но­вость: пре­зи­ден­том избран Трамп. Сек­сист, го­мо­фоб и расист.

Если ро­ди­те­ли сне­жи­нок — левая социал-де­мо­кра­ти­че­ская мо­ло­дежь – на­хо­ди­ли азарт и чув­ство­ва­ли победу, от­прав­ляя на свалку ис­то­рии оче­ред­ной гряз­ный же­но­не­на­вист­ни­че­ский муль­тик о Бе­ло­снеж­ке и шо­ви­нист­ских гномах-муж­ла­нах, то сне­жин­ки вы­рос­ли в общем-то в убеж­де­нии, что они уже по­бе­ди­ли. Что этот мир пре­кра­сен, пре­ис­пол­нен фи­ал­ка­ми и еди­но­ро­га­ми и что все про­грес­сив­ные люди пла­не­ты мыслят оди­на­ко­во, прак­ти­че­ски извели гряз­ных, во­ин­ству­ю­щих им­пе­ри­а­ли­сти­че­ских свиней и по­бе­ди­ли со­ци­аль­ное и ген­дер­ное нера­вен­ство. В общем, да­вай­те просто жить мирно и счаст­ли­во, не снимая ве­ло­си­пед­ных шлемов, чтобы го­лов­ке не было бобо, если слу­чай­но спо­ткнешь­ся!

Из­вест­ный бри­тан­ский пи­са­тель-пе­да­гог Том Бен­нетт в 2016 году писал в The Telegraph: «При­хо­дя в уни­вер­си­те­ты, они уже пу­га­ют­ся, столк­нув­шись с тем, что мир от­ли­чен от их пред­став­ле­ний, по­это­му они ищут в лек­то­ри­ях защиты и без­опас­но­сти, а не твор­че­ства и знаний».

Защита вы­гля­дит сле­ду­ю­щим об­ра­зом: нужно всеми силами делать вид, что сне­жи­нок — боль­шин­ство, все они мыслят в одном ключе, по­это­му спор­ным или непри­ят­ным мне­ни­ям не место в ауди­то­рии.

Для лек­то­ров, ис­по­ве­ду­ю­щих правые, кон­сер­ва­тив­ные, ми­ли­та­рист­ские, сек­сист­ские либо ко­ло­ни­а­ли­сти­че­ские взгля­ды (или поз­во­лив­ших себе лет пять назад неудач­но по­шу­тить на одну из этих тем в «Твит­те­ре»), доступ в уни­вер­си­те­ты должен быть закрыт. С такими лек­то­ра­ми нужно раз­ры­вать кон­трак­ты, неугод­ных про­фес­со­ров — вы­го­нять с работы. Эта по­ли­ти­ка на­зы­ва­ет­ся «no platforming» — не давать слово тем, с кем мы несо­глас­ны.

Причем речь идет не о мар­ги­на­лах, шар­ла­та­нах и лю­до­едах. Нет, сту­ден­ты строят бар­ри­ка­ды, не про­пус­кая на за­ня­тия ува­жа­е­мых светил, лучших спецов в своих об­ла­стях. Они не хотят по­ни­мать этих людей, изу­чать их взгля­ды, спо­рить с ними, в конце концов: эти лек­то­ры могут «при­не­сти им огор­че­ния», а ком­форт важнее знаний. Так не про­пу­сти­ли в здание Нью-Йорк­ско­го уни­вер­си­те­та, на­при­мер, экс-ди­рек­то­ра ЦРУ Дэвида Пет­ре­уса — это че­ло­ве­ка-то, имев­ше­го доступ к самым вол­ни­тель­ным за­гад­кам по­ли­ти­ки!

Кол­ледж Эвер­грин (Ва­шинг­тон) был вы­нуж­ден уво­лить (с из­ви­не­ни­я­ми и от­ступ­ны­ми) про­фес­со­ра ан­тро­по­ло­гии Брета Уайн­сто­у­на и его жену, тоже пре­по­да­ва­те­ля. Сам Уайн­сто­ун, что ха­рак­тер­но, про­грес­сив­но мыс­ля­щий де­мо­крат левее некуда. Но он имел несча­стье вы­сту­пить против за­дум­ки сту­ден­тов про­ве­сти «День без белых пре­по­да­ва­те­лей», чтобы в этот день вы­сту­пать и го­во­рить могли только цвет­ные учи­те­ля и уче­ни­ки.

Сту­ден­ты хотели этим днем «под­черк­нуть важную роль мень­шинств», а Уайн­сто­ун неосто­рож­но вы­сту­пил с об­ра­ще­ни­ем, в ко­то­ром ука­зы­вал, что прин­ци­пы ра­вен­ства и сво­бо­ды слова плохо со­гла­су­ют­ся с такой акцией и что цвет кожи не должен мешать кому-то ра­бо­тать или учить­ся. Тут же он по­лу­чил клеймо ра­си­ста, сту­ден­ты по­тре­бо­ва­ли его уволь­не­ния. А когда ру­ко­вод­ство кол­ле­джа от­ка­за­лось это сде­лать, Уайн­сто­у­на стали бук­валь­но пре­сле­до­вать: его за­пи­ра­ли в ауди­то­рии, бло­ки­ро­ва­ли его машину, устра­и­ва­ли бар­ри­ка­ды у дома, писали ему оскор­би­тель­ные и угро­жа­ю­щие письма. В конце концов кол­ледж при­знал, что «не может обес­пе­чить без­опас­ность со­труд­ни­ка», и уволил про­фес­со­ра.

А СЕЙЧАС БУДЕТ СТРАШ­НОЕ — ЗА­ТКНИ­ТЕ УШИ!

Впро­чем, одним но-плат­фор­мин­гом для неугод­ных со­вре­мен­ни­ков сне­жин­ки не огра­ни­чи­ва­ют­ся. Рты за­ты­ка­ют и неуго­мон­ным мерт­ве­цам, пы­та­ю­щим­ся бол­тать из могилы. То, что из школ давно изы­ма­ют непо­лит­кор­рект­ные книжки, уже давно не но­вость, но в по­след­ние годы мода пе­ре­ки­ну­лась и на уни­вер­си­те­ты. Так, группа сту­ден­тов сла­ви­сти­ки, объ­еди­нив­шись с рус­ско­языч­ны­ми сту­ден­та­ми, по­тре­бо­ва­ла убрать из ин­сти­тут­ских про­грамм по ли­те­ра­ту­ре Бунина.

Чем же про­ви­нил­ся рус­ский клас­сик? А рус­ский клас­сик посмел опи­сы­вать из­на­си­ло­ва­ние де­ву­шек и писал все время какие-то га­до­сти вроде «...лежала на нарах, вся сжав­шись, уткнув голову в грудь, горячо на­пла­кав­шись от ужаса, вос­тор­га и вне­зап­но­сти того, что слу­чи­лось» и «...она, рыдая, вдруг от­ве­ти­ла ему жен­ским бес­со­зна­тель­ным по­ры­вом — крепко и тоже будто бла­го­дар­но обняла и при­жа­ла к себе его голову».

Пи­са­тель, ко­то­рый счи­та­ет, что жен­щи­на может ис­пы­ты­вать во время из­на­си­ло­ва­ния «вос­торг и бла­го­дар­ность», ко­неч­но, не имеет права омра­чать своим су­ще­ство­ва­ни­ем снеж­ный мир. Там ничего не хотят знать про то, что Бунин вообще по­ла­гал, что в страхе, боли и су­и­ци­даль­но­сти у че­ло­ве­ка есть и момент экс­та­за (вспом­ним, как за­стре­лил­ся герой «Ми­ти­ной любви»: «...глу­бо­ко и ра­дост­но вздох­нув, рас­крыл рот и с силой, с на­сла­жде­ни­ем вы­стре­лил»).

Нет, ну в самом деле, что лучше — знать Бунина или из­бе­жать нерв­но­го срыва? Сне­жин­ки твердо ставят на второе, и пре­по­да­ва­те­ли идут им нав­стре­чу. По­это­му теперь про­фес­со­ра неред­ко поль­зу­ют­ся пра­ви­лом «пре­ду­пре­жде­ния о триг­ге­рах».

Вот, на­при­мер, в Окс­форд­ском уни­вер­си­те­те сту­ден­тов-юри­стов уже только с триг­гер-пре­ду­пре­жде­ни­я­ми и учат. Типа: «А сейчас будет опи­са­ние одного очень непри­ят­но­го дела с уби­ва­ни­ем ста­ру­шек, ра­сиз­мом и го­мо­фо­би­ей. Прось­ба к тем сту­ден­там, ко­то­рые могут при­нять это близко к сердцу, по­ки­нуть ауди­то­рию или вклю­чить музыку в на­уш­ни­ках».

Зачем миру нужны столь нежные юристы и как они потом будут функ­ци­о­ни­ро­вать в су­деб­ных залах? Этот вопрос перед про­фес­су­рой не стоит, куда важнее из­бе­жать ин­ци­ден­тов и су­деб­ных исков со скан­да­ла­ми сейчас.

ТОН­ЧАЙ­ШАЯ ГРАНЬ

Один из лю­би­мей­ших тер­ми­нов сне­жи­нок — «обес­це­ни­ва­ние». Глу­би­на и сила их ощу­ще­ний важнее любого мнения, пусть даже экс­перт­но­го, со сто­ро­ны.

— О, как я стра­даю! Меня укусил комар!

— Точно комар? Не мед­ведь? Их легко пе­ре­пу­тать...

— Не смейте шутить над моими стра­да­ни­я­ми! Не смейте обес­це­ни­вать мои чув­ства!

— Ну давай про­трем укус оде­ко­ло­ном.

— Не смейте давать мне со­ве­тов, я их у вас не просил!

— Если тебе так уж больно, зачем тер­петь, давай по­ма­жем.

— Не смейте об­ви­нять жертву! Я не ви­но­вен в том, что стал жерт­вой на­си­лия! Мои по­ступ­ки нельзя осуж­дать, я жертва, я всегда прав!

— Да что же с тобой делать тогда?

— По­ни­мать и со­чув­ство­вать!

Да, по­ко­ле­ние, рож­ден­ное в диких се­ми­де­ся­тых, не говоря уж о совсем пе­щер­ных вре­ме­нах, не может иногда понять, почему так ужасно, когда в кафе нет твоего лю­би­мо­го смузи. Оно не готово при­зна­вать же­сто­кой трав­мой тот кош­мар­ный факт, что сне­жин­ку на­си­ли­ем и ма­ни­пу­ля­ци­я­ми в три года при­уча­ли к горшку, отняв родной пам­перс. По­ко­ле­ние се­ми­де­ся­тых, став­шее ро­ди­те­ля­ми сне­жи­нок, с ин­те­ре­сом вы­яс­ня­ет, какими ужас­ны­ми, лжи­вы­ми, агрес­сив­ны­ми и ток­сич­ны­ми тва­ря­ми они были, как ис­ка­ле­чи­ли они дет­ское тело и душу.

ОТКУДА СНЕГ?

Том Бен­нетт со­ли­да­рен с боль­шин­ством со­ци­о­пси­хо­ло­гов и пе­да­го­гов: сне­жин­ки — это не ре­зуль­тат работы гип­но­из­лу­ча­те­ля, уста­нов­лен­но­го ино­пла­не­тя­на­ми на Луне, а вполне ожи­да­е­мый про­дукт новой пе­да­го­ги­ки. Сне­жин­ки вы­рос­ли в ос­нов­ном в тех стра­нах, где как раз в это время фи­зи­че­ские на­ка­за­ния детей стали счи­тать­ся уго­лов­ным пре­ступ­ле­ни­ем.

Более того, ре­бе­нок в наше время вообще мак­си­маль­но за­щи­щен от любого дис­ком­фор­та и опас­но­сти. Дома с детьми пе­ре­обо­ру­ду­ют в по­до­бие ре­зи­но­вых камер для ма­лень­ких буй­но­по­ме­шан­ных. При бо­лез­нях дитя сразу по­лу­ча­ет обез­бо­ли­ва­ю­щее. Любые спор­тив­ные за­ня­тия про­из­во­дят­ся мак­си­маль­но мягко, с непре­мен­ной за­щи­той и мед­осмот­ра­ми.

Ин­те­ре­сы ре­бен­ка по­став­ле­ны во главу угла: он царь, бог и по­ве­ли­тель в семье. Ему по­сто­ян­но объ­яс­ня­ют, что он самый умный, самый кра­си­вый, самый лю­би­мый и до­сто­ин всего самого луч­ше­го. Даже если он будет по­сту­пать плохо, мама с папой все равно будут его любить всегда-всегда: «без­услов­ная любовь» и «без­услов­ное при­ня­тие» — это альфа и омега со­вре­мен­ной ро­ди­тель­ской пе­да­го­ги­ки.

Вот, на­при­мер, рас­сказ Носова «Огурцы» стал шоком и пред­ме­том го­ря­че­го об­суж­де­ния на ма­те­рин­ских рус­ско­языч­ных фо­ру­мах. Если кто забыл, то предыс­то­рия там такова: дети на­рва­ли огур­цов на кол­хоз­ном поле и убе­жа­ли от сто­ро­жа, дома мама в вос­торг не пришла и по­тре­бо­ва­ла огурцы сто­ро­жу вер­нуть.

«Мама стала совать огурцы об­рат­но Котьке в карман. Котька плакал и кричал:

— Не пойду я! У де­душ­ки ружье. Он вы­стре­лит и убьет меня.

— И пусть убьет! Пусть лучше у меня совсем не будет сына, чем будет сын вор».

Эта драма вы­зва­ла жи­вей­ших отклик в ро­ди­тель­ских серд­цах.

«Ну вот нет ничего в жизни страш­нее, чем пре­да­тель­ство че­ло­ве­ка, ко­то­ро­му до­ве­ря­ешь. Ко­то­ро­го любишь. Для ко­то­ро­го несешь эти про­кля­тые огурцы, а по­лу­ча­ешь с ноги в самое свое живое и без­за­щит­ное» (doc_namino).

«Маму хо­чет­ся долго и му­чи­тель­но уби­вать. Пока не про­чув­ству­ет как сле­ду­ет, что на­тво­ри­ла. А потом оста­вить с этим жить. Ре­бен­ка жалко до слез» (mara dh).

«А потом по­доб­ные Котьки вы­рас­та­ют и идут к пси­хо­ло­гам лечить свои дет­ские травмы ма­ми­ной нелюб­ви» (nadezhda_k).

На­си­лие даже в дет­ской среде вы­жи­га­ет­ся ка­ле­ным же­ле­зом. Ре­бен­ку не по­ка­зы­ва­ют муль­ти­ков, ко­то­рые могут его на­пу­гать, а боль­шин­ство ро­ди­те­лей даже от­ка­зы­ва­ют­ся читать своим ма­лы­шам старые добрые книжки, в ко­то­рых то в зай­чи­ка стре­ля­ют, то мед­ве­дю лапку от­пи­ли­ва­ют, то королю голову рубят. Пред­по­чте­ние от­да­ет­ся со­вре­мен­ной дет­ской ли­те­ра­ту­ре, в ко­то­рой оби­дев­ша­я­ся на хо­зяй­ку зубная щетка чуть не упала со стола — и это самое на­пря­жен­ное из воз­мож­ных про­ис­ше­ствий.

Даже в России дей­ству­ет фе­де­раль­ный закон № 436, прямо за­пре­ща­ю­щий упо­ми­нать в книж­ках для детей смерть, тя­же­лые бо­лез­ни, бро­дяж­ни­че­ство и прочие пе­чаль­ные штуки. «Не думал, что я когда-нибудь это скажу, — го­во­рит Том Беннет, — но дети пе­ре­за­щи­ще­ны. Они живут в аб­со­лют­но без­опас­ном про­стран­стве и, по­па­дая в кол­ледж, тре­бу­ют такой же защиты, к ко­то­рой они при­вык­ли с дет­ско­го сада».

ДИВНЫЙ НОВЫЙ МИР?

А может, и хорошо? Может, и пра­виль­но? Первое непо­ро­тое, доброе по­ко­ле­ние из­ме­нит лицо Земли, на­си­лие канет в Лету, жизнь по­те­чет по новым за­ко­нам... Ну, будут все сидеть на про­за­ке, но прозак лучше, чем «Пер­шинг».

Правда, есть на пла­не­те и другие куль­ту­ры, где для сне­жи­нок усло­вий пока нет. Но, может, общее смяг­че­ние нравов и туда как-нибудь до­бе­рет­ся лет за два­дцать? Увы, но при­хо­дит­ся при­знать, что сне­жин­ки лишь на словах про­тив­ни­ки на­си­лия. Да, ве­ро­ят­нее всего, они не будут за­щи­щать де­вуш­ку при на­па­де­нии ху­ли­га­нов, а пред­по­чтут ра­зум­но по­зво­нить в по­ли­цию. Но при­е­хав­шей по­ли­ции они дадут карт-бланш на жест­кое за­дер­жа­ние ху­ли­га­нов и на сколь угодно дли­тель­ные сроки для них.

Сне­жин­ки не от­ка­зы­ва­ют­ся от на­си­лия, они просто де­ле­ги­ру­ют его вла­стям. Они легко бывают грубы, когда уве­ре­ны в своей без­опас­но­сти. Они спо­соб­ны, как мы видели на при­ме­ре эвер­грин­ско­го про­фес­со­ра, на травлю и из­де­ва­тель­ства.

На­си­лие, ко­то­рое обес­пе­чи­ва­ет их за­щи­щен­ность, — это пре­крас­ное, пра­виль­ное на­си­лие. Просто этим должен за­ни­мать­ся кто-то спе­ци­аль­но обу­чен­ный, а им поз­воль­те сидеть в своих ве­ло­си­пед­ных шлемах на дет­ских си­де­ньях. Уж что-что, а сво­бо­да точно не яв­ля­ет­ся при­о­ри­те­том в глазах сне­жи­нок: дети, ко­то­рых до че­тыр­на­дца­ти лет водили в школу за ручку и не остав­ля­ли одних, к ней не при­уче­ны. Более того, они ее боятся, осо­бен­но когда сво­бо­дой поль­зу­ют­ся те, с кем сне­жин­ки несо­глас­ны.

Худшее, что может поз­во­лить себе сейчас по­ли­тик, актер, пи­са­тель, врач — это про­из­не­сти что-то такое, что вы­зы­ва­ет у сне­жи­нок страх. К при­ме­ру, за­сту­пить­ся за гол­ли­вуд­ско­го про­дю­се­ра, со­блаз­няв­ше­го актрис, или ска­зать, что пас­сив­ное ку­ре­ние не при­чи­ня­ет никому вреда, а фе­ми­низм – до­воль­но глупая штука... То есть пойти против той левой идео­ло­гии, ко­то­рая гос­под­ству­ет более по­лу­ве­ка на ев­ро­пей­ских и аме­ри­кан­ских ка­фед­рах и ко­то­рая стала ка­те­хи­зи­сом сне­жи­нок.

Когда сне­жин­кам ста­но­вит­ся страш­но, они объ­еди­ня­ют­ся и, не жалея энер­гии, устра­и­ва­ют метель ви­нов­ни­ку их страха: су­деб­ные иски, раз­гром­ные статьи, тонны писем с оскорб­ле­ни­я­ми, бой­ко­ти­ро­ва­ние ком­па­нии, не вы­швыр­нув­шей злодея на улицу.

Се­год­ня сне­жин­ки, по­жа­луй, одна из самых мощных, мо­биль­ных и зна­чи­мых диас­пор в стра­нах пер­во­го мира — со­об­ще­ство, ко­то­рое нельзя иг­но­ри­ро­вать.

источник