В старину народы, населявшие Европейский север, связывали только реки. На их берегах наши предки и придумали коч – диковинный плоскодонный кораблик, с поплавками у бортов, высокой рубкой и длинными штангами, с откидной, как у десантного судна, носовой частью. На нем можно было плавать круглый год и даже выходить в море.

Некоторые исследователи полагают, что название «коч» произошло от слова «коца» – ледовая шуба, то есть вторая обшивка корпуса, которая предохраняет основную от повреждения льдами. Финно-угорские племена называли кораблик «пыж-коч» («коч» на коми языке означает «заяц»). Подобно зайцу, он мог выскочить на лед и бежать под парусом по глади зимних рек. Правда, внешне на зайца судно мало походило. Скорее, на половинку скорлупы грецкого ореха или разрезанное вдоль яйцо. Благодаря округлой форме корпуса и фальшкилю, судно могло плыть среди льдин, его не затирало, а просто выжимало льдом наверх.

Оно было небольшим (всего-то около 11 метров в длину), широким, с развалистыми для устойчивости на волне и укрепленными для встречи со льдом бортами. Пять пар весел, две мачты с прямыми парусами. При необходимости коч можно было разобрать и, смастерив из него избушку, переждать вынужденную стоянку, а затем вновь собрать и продолжить странствие.

О коче не сохранилось точных описаний. Известно, что мастера «шили» суда без чертежей, по памяти. А умение свое передавали детям «на пальцах». Некоторые историки различают три типа коча – сибирский, морской и мангазейский. Но различались они по конструкции несущественно. Вся разница была в том, для чего предназначалось судно: для дальних путешествий или походов «река-море». На борт коча обязательно брали две или несколько ледянок – небольших лодок с полозьями длиной 5–7 м и грузоподъемностью 1,5-2 т. Они были крайне необходимы морякам для того, чтобы переместить застрявшее во льдах судно к чистой воде.

Создав уникальное по своей конструкции судно ледового плавания, наши предки активно осваивали северные моря и земли. Сотни лет в водах Ледовитого океана рыбаки и охотники за морским зверем ходили на кочах к Шпицбергену и на Новую Землю, совершали дальние переходы на трассе Северного морского пути. Хоть и легким был коч, но в одиночку, малыми силами, его по льду не утащить, потому и ходили ватагами – караванами в несколько судов.

Задолго до Ермака открыли для России Сибирь поморы-промысловики. В начале XVI века добрались они «встречь солнцу» на своих крепких кочах волоком через полуостров Ямал в «море Мангазейско» – Обскую, а затем и Тазовскую губу Карского моря. Туда, где в полярной лесотундре, у слияния рек Таз и Мангазейка, в 1572 году поставили русские люди большой торговый сибирский город Мангазею. Судя по летописным известиям, в легендарный город в 1597-1619 годах пришли восемь экспедиций печорских, мезенских, холмогорских поморов. Это был русский Клондайк, только не на золоте, а на пушнине. Недаром прозвали Мангазею «златокипящей».

Пытались пробиться сюда из Баренцева моря и предприимчивые голландцы. Интриговали при дворе и тобольские воеводы, желая пропускать через свои загребущие руки весь поток пушнины. И поэтому в 1619 году указом царя Михаила Романова под страхом смерти «Мангазейский морской ход» из Поморья был запрещен, а в Карской губе поставлен был стрелецкий острожек, чтобы «не дать немецким людям тово морского пути ведать». Дорога в Сибирь для иноземцев была закрыта. Однако Мангазея не захирела. Караваны кочей пошли на Тобольск – «Мангазейский морской ход» лишь сменил направление. Документально установлено, что на северном побережье в XVII веке промышляло ежегодно 7400 русских судов.

Более ста лет богатый город жил, торговал и процветал благодаря караванам кочей. И все же в 1680 году Мангазея была брошена. Почему? Историки отвечают: похолодание 50-80-х годов задержало льды «моря Мангазейского», затруднив хлебный подвоз, истощились пушные ресурсы, а главное – воинственные кочевые ненцы годами держали город в осаде... К тому же полярное мореплавание в России было сильно подорвано в 1715 году указом царя Петра Алексеевича. По высочайшему повелению поморам разрешалось строить только «новоманерные суда», то есть те, которые в любой момент можно было использовать для военных нужд.

Для плавания в ледяных водах «Студеного моря» такие корабли были, естественно, непригодны, однако нарушение царского указа грозило неприятными последствиями, и мастера-корабелы вместо коча – практического воплощения опыта ледовых походов отважных мореплавателей – стали создавать галиоты, гукары, каты и флейты. Секрет конструкции «морского зайца» был утерян.

Впервые вековой сон забытого судна был нарушен в 1987 году. Экспедиция морских путешественников под командой В. Дмитриева из Петрозаводска дерзнула реконструировать «Мангазейский морской ход» на построенном ею коче «Помор». Но так как малочисленный экипаж не имел ни сил, ни опыта, ни техники, экспедиция потерпела неудачу. Но мечта достигнуть легендарной Мангазеи не оставляла мореплавателей. Известный в Коми путешественник Владимир Королев дважды совершал походы на реконструированных им судах-кочах по северным рекам и морям.
В 1989 году он принял участие в экспедиции на судне «Помор» на Шпицберген, а в 1991-1992 годах под руководством Королева был смоделирован маршрут по древним водно-волоковым путям Коми края через реку Печору в Баренцево море. Один из его кораблей – 10-метровый коч «Зарни ань» – уже много лет хранится на дачном участке под Сыктывкаром. А второй – «Anbur» – прервал свой маршрут в загадочную Мангазею в 1992 году и стал «памятником» на территории речного пароходства в Печоре.