Кто отец турков?
A Ольга Калашник
Школа жизни.ру


Каждый год 19 мая вся Турция отмечает День молодежи и спорта. В этот день турки также празднуют исторический приход к власти первого президента Турции Мустафы Кемаля Ататюрка.

По всей Турции звучат гимн и обращение к турецкой молодежи – уважать демократию и мир. В крупных городах проходят грандиозные праздничные церемонии с выносом флага и возложением венков к мавзолею Ататюрка.

В каждом городе Турции есть памятник Ататюрку, его портреты присутствуют во всех государственных учреждениях, на банкнотах всех достоинств. Гуляете Вы в парке или пошли в кино, едете по дороге или бегаете на стадионе, – везде Вам попадутся на глаза изречения первого президента Турции. Люди слушают восхваления ему по радио и телевидению. Регулярно демонстрируется уцелевшая кинохроника времен Ататюрка. Речи Мустафы Кемаля цитируют политические деятели, военные, профессора, профсоюзные и студенческие лидеры. Вам это ничего не напоминает? Удивительно, но в Турции действует официально признанный культ Ататюрка.

Так кто же это такой, великий Ататюрк?

Полное настоящее имя первого президента Турции – Гази Мустафа Кемаль-паша. Родился он в 1881 г. в Салониках в Греции.

Можно сказать, что военная карьера Кемаля началась с детства: военная школа, затем военное училище и, наконец, Османская военная академия в Стамбуле. В возрасте 20 лет он был направлен в Высшее военное училище Генерального штаба. Революционный настрой не давал покоя будущему президенту и его товарищам. Во время обучения они основали тайное революционное общество «Ватан» («Родина»). Не найдя там единомышленников, Кемаль примкнул к младотуркам. Главной целью этого движения тогда была замена султанского самодержавия конституционным строем. С этого времени карьера Кемаля быстро пошла в гору

С началом первой мировой войны Кемаль, как истинный патриот своей родины участвовал в военных действиях на стороне блока Центральных держав. Однако, нужно отметить, что Кемаль презирал немцев и был потрясен тем, что султан сделал Османскую империю их союзником.

После капитуляции Турции в октябре 1918 г. Кемаль стал одним из руководителей партии и национального движения, выступавших за сохранение Турции.


1 ноября 1922 года Великое национальное собрание распустило султанат Мехмеда VI, а 29 октября 1923 года Мустафа Кемаль был избран президентом новой Турецкой Республики. Провозглашенный президентом, он без колебаний стал настоящим диктатором. Первое, что он делает – объявляет все соперничавшие партии вне закона. Дальше шли широкомасштабные реформы: Кемаль поменял столицу, объявил равноправие полов, внедрил в обиход европейскую одежду, установил переход на латинский алфавит, ввел использование фамилий. Кстати, Кемаль сам первый получил фамилию – Ататюрк – «отец народа».

Кроме гражданского, страна получила новые кодексы для всех отраслей жизни. Кемалисты убрали из конституции статью «Религия турецкого государства – ислам». Ататюрк стремился сделать «новую» Турцию светским, как любил выражаться Кемаль, цивилизованным государством.

Мустафа Кемаль, подобно Петру I, насильственно пытался привить соотечественникам вкус к европейским обычаям и изысканным развлечениям. Например, уже в первую годовщину республики он устроил грандиозный бал.

Давайте вспомним, что еще может объединять политических лидеров разных стран, когда-либо возводимых в культ. Ну, например, теория происхождения народов. Во времена Ататюрка была выдвинута «солнечная языковая теория», в которой утверждалось, что все языки мира произошли от турецкого (тюркского). Шумеров, хеттов, этрусков, даже ирландцев и басков объявили турками. Другая группа турок якобы завоевала Индию. Третья группа откочевала на юг – в Сирию, Палестину, Египет, и вдоль североафриканского побережья в Испанию. Турки, которые поселились в районе Эгейского моря и Средиземноморья, согласно той же теории, основали знаменитую Критскую цивилизацию. Древнегреческая цивилизация пошла от хеттов, которые, конечно же, были турками. Турки проникли также глубоко в Европу и, перебравшись через море, заселили британские острова.

В таком виде турецкие школьники изучали историю мира вплоть до 50-х годов 20 века.


У сурового и блестящего солдата и крупного государственного деятеля Мустафы Кемаля были и достоинства и человеческие слабости. Он обладал чувством юмора, любил женщин и веселье, однако сохранял трезвый ум политика. Его уважали в обществе, хотя его личная жизнь отличалась скандальностью и распущенностью. Кемаля часто сравнивают с Петром I. Как и русский император, Ататюрк питал слабость к спиртному. Он умер 10 ноября 1938 года от цирроза печени в возрасте 57 лет. Его ранняя смерть стала трагедией для Турции.

Почитание Кемаля сохранилось до сих пор. До сих пор действует закон, согласно которому особого рода преступлением признано осквернение изображений Ататюрка, критика его деятельности и очернение фактов его биографии. Кроме того, запрещено ношение фамилии Ататюрк. До сих пор запрещена публикация переписки Кемаля с женой, как придающая образу отца нации слишком «простой» и «человеческий» облик.

Да, интересные аналогии можно провести, изучая историю и лидеров разных государств…

Тьен закончен
Северус Снейп пришел мириться... ООС, вызванное моими благими намерениями. AU - а жаль, что так не было на самом деле...))))
AU/ Роман || гет || G || Глав: 1 || Размер: мини || Прочитано: 283 || Отзывов: 5 || Подписано: 1
Начало: 03.02.09 || Последнее обновление: 03.02.09

Все главы
глава 1

--------------------------------------------------------------------------------

Нам нужно поговорить

--------------------------------------------------------------------------------

Глава 1


Посвещается мне самой. С Днем Рождения, Светочка..))

________

- Северус? – на ее лице проскользнуло удивление.
- Да, - хмуро ответил он.
Лили посторонилась, впуская в дом незваного гостя. Снейп вошел в теплую уютную гостиную, огонь в камине весело трещал, создавая дополнительный комфорт. Северус поморщился и повернулся к Лили.
- Что ты здесь делаешь? – спросила девушка.
- Я пришел к тебе, - ответил Снейп и замолчал, снова приступив к осмотру гостиной. От его взгляда не ускользнули фотографии на камине, где высокий черноволосый мужчина обнимал Лили. Северус поспешно отвернулся. На диванчике светлой кожи лежало забытое детское одеяльце, как-то слишком естественно вписывающееся в интерьер. С противоположной стены на Снейпа смотрел угрюмый человек с сальными волосами до плеч и крючковатым носом. «А раньше она не любила большие зеркала» - отметил он про себя. И не отрывая взгляда от своего отражения, продолжил:
- Нам нужно поговорить, Лили.
Он постарался сказать эту фразу наиболее естественно, как если бы они с Лили никогда не ссорились, а настоящий разговор проходил за завтраком обычного дня. Именно за завтраком Лили была наиболее расслаблена и благосклонна ко всем его выходкам. Ни раз их вечерние или дневные ссоры благополучно завершались примирением с утра.
- Поговорить? Нам не о чем говорить, Северус. Ты знаешь мое мнение, я уже выслушала твое. И прошу тебя, избавь меня от дальнейших разъяснений.
Лили зло сверкнула глазами и отошла от него. Словно не зная, чем себя можно занять, она схватила одеяльце с дивана и прижала к себе. Снейп опять поморщился и уставился в зеркало.
Все шло неправильно. По пути в этот дом, прокручивая в голове варианты развития событий, он не мог представить, что говорить будет настолько тяжело. Фотографии на каминной полке, детские вещи в гостиной, да еще это дурацкое зеркало во всю стену – это не его мир. Это мир Лили, к которому Северус никогда не принадлежал. И, по всей видимости, принадлежать уже не будет.
- Откуда здесь это зеркало?
В экстремальной ситуации на язык рвется то, что больше всего волнует голову.
- Зеркало? – Лили чуть растерялась, - Я купила его два дня назад.
- Зачем? Ты же всегда утверждала, что большие зеркала – для высокомерных выскочек, вроде Нарциссы Малфой. И что в своем доме ты такое точно не повесишь.
Снейп даже чуть улыбнулся, вспоминая их давний разговор. Это было еще в школе, курсе на четвертом. Тогда только окончил школу Люциус Малфой. Всем было известно, что у них с Нарциссой роман. Об этом гудела вся школа. Лили тоже не отказала себе в удовольствии посплетничать по этому поводу, избрав своим слушателем Северуса. Ведь он лучше всех ее знакомых знал Нарциссу, все-таки они делили одну гостиную. И почему Цисси стала вести себя так странно? Ходит по Хогвартсу, отыскивает огромные зеркала и смотрит в них часами. Лили сгорала от любопытства, а Северус просто любовался ее возбужденно горящими глазами, пропуская мимо ушей половину ее болтовни. Разгадка оказалась банальной и романтичной одновременно. Люциус настолько ревновал красивую подружку, что наложил на нее чары, которые не позволяли девушке смотреть с интересом ни на кого, кроме себя. Вот бедняжка и бегала по школе, чтобы в полной мере насладиться видом неземной красоты.
Лили долго не отвечала, и Северус осмелился отвести взгляд от зеркала. Девушка улыбалась, задумчиво глядя куда-то мимо Снейпа. Она тоже вспомнила ту давнюю историю, как была захвачена интригующей тайной, и как Северус помогал ей. «По крайней мере, она больше не ругается» - облегченно подумал Снейп.
Идиллию в гостиной прервал детский плач. Северус вздрогнул и вопросительно глянул на Лили. Но ее глаза вновь переселились на Северный полюс, и мужчина не осмелился даже пошевелиться под взглядом любимой. А ведь все только начинало налаживаться…
Лили убежала наверх к ребенку, а Северус все же решил пройтись. Потрогал розовое одеяльце, которое Лили в спешке уронила около лестницы, аккуратно сложил его и отнес в стопку детских вещичек. Задумчиво провел пальцем по полкам в шкафу – пыли накопилось уже изрядно. Вытащил погремушку из-под дивана. Наверняка Лили долго искала ее, ведь это любимая игрушка ее ребенка. Покачал головой. Сразу видно, что одна женщина не справляется. Какой же он был идиот…
- Еще чуть-чуть, и я начну подозревать, что страдаю галлюцинациями.
Северус вздрогнул и едва не уронил погремушку. Из камина, весело улыбаясь, на него смотрела ехидная физиономия Сириуса Блека.
- Еще чуть-чуть и галлюцинацией станешь ты… - процедил Снейп.
Меньше всего ему хотелось разговаривать сегодня с кем-то, кроме Лили. Про них и так ходят множество слухов.
- Я зашел проведать Лили. Тебя, заметь, мои дела с ней ни коим образом не касаются, - все так же жизнерадостно возвестил Блек.
- Вот и замечательно! Убирайся обратно, потому что сегодня вечером все, что происходит в этом доме, меня как бы то ни было касается.
Сириус еще шире улыбнулся, всем своим видом показывая, что уходить никуда не собирается.
- Ради Джеймса, я обязан быть здесь! – возвестил он.
Северусу осталось лишь скрежетать зубами и слушать, как спускается по лестнице привлеченная голосами Лили. В руках женщина держала ворох розовых пеленок. Ребенок все еще хныкал, но уже не так рьяно, как пять минут назад. Северус попытался разглядеть личико младенца, но Лили слишком крепко прижимала дите к себе.
- Северус, с кем ты тут разговариваешь? – подозрительно спросила женщина.
Снейп не успел ответить. Естественно, Блек опередил его, в деле словесного поноса ему не было равных.
- Всего лишь со мной. Опечаленный плохими новостями, крестный отец зашел справиться о здоровье своего крестника. Ведь ты еще не запретила мне видеться с Гарри?
- Конечно, нет, Сириус, - к Блеку Лили обратилась куда более мягко и приветливо, чем к Северусу, - можешь заглядывать в любой момент.
- Но только не сейчас, - раздраженно вставил Снейп. И вновь обратился к Лили:
- Нам нужно поговорить.
Казалось, еще чуть-чуть и Лили закатила бы глаза. Разговор вернулся к тому, с чего начался, продолжать в том же духе было бессмысленно.
- Опять, Северус… - простонала женщина.
Северус кивнул и развел руками – по-другому нельзя, мы оба слишком упрямые люди.
- Хорошо, я согласна выслушать тебя, но при одном условии. Сириус никуда не уйдет! – злорадно выпалила Лили.
Снейп пожал плечами. Сириус так Сириус, может быть, оно и к лучшему.
- Я был не прав, - выдал Северус. Лили фыркнула.
- Я был не прав, - снова повторил он, - я не должен был тогда говорить тебе такие слова. Это низко с моей стороны. Ты… ты заслуживаешь большего, чем я могу тебе дать, я знаю, - Снейп сглотнул, - Но так уж получилось, что ты когда-то думала по-другому. Не скажу, что я понимал тебя, но был несказанно благодарен. Всему: тебе, судьбе, какому-то неведомому мне волшебству, что подарило мне тебя. А теперь все рухнуло по недоразумению. Просто потому, что я иногда не могу сдержать свой язык. Знаешь, ты можешь меня не простить…
Снейп замолчал, выжидающе глядя на Лили. Та все еще качала ребенка. Дочь никак не хотела успокаиваться. Северус поймал себя на мысли, что хочет взять девочку на руки, прошептать ей что-нибудь успокаивающее, как он всегда делал до их с Лили ссоры. Ища поддержки, Северус бросил взгляд на камин. Блек скорчил скучающую рожу и подмигнул Снейпу. Что ж, неожиданно. Обычно Сириус всегда на стороне Лили.
Ребенок заплакал с новой силой, словно почувствовав состояние матери. Лили в отчаянии качала малышку, но безрезультатно.
- Ты не просишь прощения? – задумчиво спросила женщина.
- Прошу, - тут же ответил Снейп, - но прощение – это все, что я у тебя прошу. И ничего более.
- Ты уверен? - Лили внимательно посмотрела в глаза Северусу.
- Да, - внезапно охрипшим голосом ответил тот.
- Ну, вот и замечательно! – заключил Сириус, - Лили, отдай Эйлин Снейпу, у него всегда лучше получалось успокоить этого ребенка. Северус, успокой дочь. А потом вы оба отправитесь спать. До утра. И за завтраком по старой доброй привычке опять помиритесь. А сейчас я удаляюсь, хочу закончить письмо Гарри в Хогвартс. Мальчик, как узнал, что ты, Северус, пошел мириться, сразу отрядил меня шпионить за вами. И еще, - протянул крестный Гарри, - ты отвратительно выглядишь, Северус!
И довольная голова Сириуса Блека исчезла из камина, оставив двух растерянных людей самим разбираться в своих чувствах.
Помедлив, как будто в раздумьях, Лили отдала ребенка Северусу, правда, одарив последнего негодующим взглядом. Снейп, не веря своему счастью, взял девочку и присел с ней в кресло у камина. Лили, устало вздохнув, вышла из комнаты.
- Знаешь, Эйлин, - обратился мужчина к дочери, - мы с твоей мамой многое прошли вместе. Когда умер ее первый муж, отец Гарри, никто не верил, что она снова сможет хотя бы улыбаться… Но твоя мама очень сильная женщина, она смогла это пережить. Когда мы с ней начали встречаться, мне казалось, что улыбаться разучились ее друзья. Но у твоей мамы очень сильные друзья, она приняли меня. А когда мы с твоей мамой поссорились две недели назад, я думал, что улыбаться не придется мне. Никогда. Собственно, я почти превратился в большую летучую мышь, что только и умеет, что запугивать учеников. Еще немного, и ты стала бы пугаться собственного отца. Но у тебя действительно очень сильная мама, а у нее чертовски хорошие друзья! Кажется, она почти простила меня. Надеюсь, ты этому рада? Но если захочешь холодного и мерзкого папу, ты только скажи! Мне не сложно это устроить….
На руках у отца ребенок быстро успокоился и заснул. Осторожно, словно величайшую ценность, Северус отнес Эйлин в кроватку. И долго стоял, смотря на спящую малышку, не смея отвести взгляд и прервать мгновения духовной близости и домашнего уюта. Сзади неслышно подошла Лили. Ее рука опустилась на плечо Северуса, увлекая мужчину за собой.
- Нам очень тебя не хватало…
- Я знаю, - улыбнулся он.

Почему 10-летнюю Саманту Смит называли «голубем мира»
Юрий Москаленко
Когда Саманта приехала в Артек, многие удивлялись тому, какая она симпатичная. На что один из вожатых Артека иронично заметил: "А что вы хотите? Крокодила-то не пошлют"

29 июня 1972 года появилась на свет Саманта Джейн Смит, маленькая американская девочка, которая сделала для «разрядки» ничуть не меньше, чем многочисленные дипломаты, которые годами пытались сблизить позиции СССР и США.

Однажды в воскресный вечер, когда делать было особо нечего, 10-летняя Саманта увидела журнал «Тайм», на котором красовалась фотография только что назначенного Генеральным секретарем ЦК КПСС Юрия Владимировича Андропова.

– Мам, а что это за страна такая? – спросила Саманта.

Джейн Смит улыбнулась и начала рассказывать ей о далекой России, в которой ей посчастливилось побывать в далеком 1964 году, когда она была чуть постарше дочери и училась в колледже. У миссис Смит остались только радужные воспоминания, но она не удержалась от того, чтобы рассказать, что отношения между двумя великими державами далеки от идеальных, пламя холодной войны так подточило основу нашей дружбы, что мир не раз стоял на грани развязывания третьей мировой войны.

– Мам, а мне этот человек на фотографии нравится. Он такой уставший и, наверное, добрый, – продолжала Саманта. – Но почему-то здесь написано, что он очень опасен. Я в это не верю. Давай напишем ему письмо?

– Ну что ж, идея хорошая, – согласилась Джейн. – Но давай письмо напишешь ты сама. Папа же тебя учил писать письма…

Что правда, то правда. Мистер Смит, учитель английского языка одной из школ штата Мэн, в котором жила семья, уделял большое внимание тому, чтобы его дочь умела общаться не только вживую, но и в эпистолярном жанре.

Письмо у Саманты получилось очень короткое. Его стоит привести полностью…
«Уважаемый господин Андропов!
Меня зовут Саманта Смит. Мне десять лет. Поздравляю Вас с Вашим новым назначением. Я очень беспокоюсь, не начнется ли ядерная война между Советским Союзом и Соединенными Штатами. Вы за войну или нет? Если Вы против, пожалуйста, скажите, как Вы собираетесь не допустить войну? Вы, конечно, не обязаны отвечать на этот вопрос, но я хотела 6ы знать, почему вы хотите завоевать весь мир или, по крайней мере, нашу страну. Господь сотворил Землю, чтобы мы все вместе могли жить в мире и не воевать.
Искренне Ваша, Саманта Смит».

Это письмо ушло в Москву. А через некоторое время в дом Смитов нагрянули журналисты. Именно от них Саманта с мамой узнали, что письмо опубликовала самая главная советская газета «Правда», да еще на первой странице. Причем, рядом с письмом стояла фотография Саманты, которую девочка втайне от матери вложила в конверт.

Журналисты задавали множество вопросов. Начиная с того, «не использовали ли русские имя и фамилию девочки в своих провокационных целях?» и заканчивая самыми нелепыми, типа: «Кто из агентов ЦРУ является ее «куратором»? Но Саманта твердила только одно: письмо, действительно, было, но никто не руководил ее действиями, все она придумала сама.

Слава на Саманту обрушилась нешуточная, а она переживала только об одном: несмотря на поднятую шумиху, таинственный мистер Андропов так и не удосужился ответить на ее послание. И тогда она села за второе письмо.

И здесь уж молчание было бы признаком плохого тона. Поэтому вскоре письмо из далекого СССР от Юрия Андропова было получено. В ней наш партийный вождь простым и доходчивым языком пояснил американской девочке, что советские люди хотят мира и делают все, чтобы его сохранить. И для того, чтобы Саманта сама убедилась в этом, генсек пригласил юную американку вместе с родителями в нашу страну. Единственно, что меня покоробило в этом ответном письме, так это фраза: «Мне кажется – я сужу по письму, – что ты смелая и честная девочка, похожая на Бэкки, подружку Тома Сойера из знаменитой книги твоего соотечественника Марка Твена. Эту книгу знают и очень любят в нашей стране все мальчишки и девчонки». С Бэкки Андропов явно переборщил, но что сделать, если книга Марка Твена была одной из самых «разрешенных» в СССР.

Саманта и Джейн воспользовались предложением советского лидера. Летом 1983 года они с матерью прилетели в СССР. Первым делом их повели на Красную площадь, потом познакомили с достопримечательностями столицы. Жаль только, Юрий Владимирович Андропов в то время был уже серьезно болен и с девочкой встретиться не смог. Но они общались по телефону.

После Москвы был Ленинград, а потом и обещанная поездка в детскую республику во всесоюзный пионерский лагерь «Артек». Здесь юная американка провела незабываемых три дня. А все информационные агентства облетели фотографии девочки: в пилотке и пионерском галстуке. Тут уж американские журналистики и политики всерьез озаботились: «А не зомбировали ли девочку эти русские? Уж больно быстро она вписалась в чужую для нее действительность и почувствовала себя, как дома!»

Но по-другому и быть не могло. Саманта была открытой, доброжелательной девочкой, которая старалась видеть только хорошее, не обращая особое внимание на плохое. И еще ей очень понравилось общение со сверстниками. Ради этого в стране нашлось полдюжины ребят, сносно говорящих по-английски. От переводчиков Саманта устала в первые же дни. Да и можно ли правильно перевести порывы детской души?

В те дни даже политики двух стран начали мыслить другими категориями. Они вдруг услышали немудреные детские слова: «Когда государства тратят огромные деньги на бомбы и ракеты, танки и подводные лодки, то это бессмысленные расходы. Они лишь приближают войну. Было бы куда лучше искоренить болезни, накормить всех голодных, построить светлые школы, больницы, чудесные лагеря для отдыха детей».

Это были едва ли не самые первые искренние шаги к тому, чтобы установить диалог. Потом, спустя два года, когда случилось несчастье, и американцы, и советские люди снова начнут относиться друг к другу недоверчиво. Но в июле 1983 года очень верилось в то, что угроза атомной войны отодвинута. Если и не навсегда, то надолго.

25 августа 1985 года Артур Смит с дочерью возвращались из Великобритании, где они участвовали в шоу Роберта Вагнера – одном из популярнейших на островах. В Америке пересели на местную авиалинию. Ночь была темная и дождливая. В плохую видимость на посадке небольшой двухмоторный самолет не попал на взлетно-посадочную полосу, рухнув в 200 метрах от ее порога. Никому из 8 пассажиров выжить не удалось…

Сегодня в городе Огаст, где похоронена улыбчивая девочка, так и не ставшая взрослой, установлен памятник. Скульптура представляет собой изображение Саманты, которая выпускает на свободу голубя, а к ее ногам прижимается медвежонок – негласный символ России и покровитель штата Мэн.

В США падение самолета объявили происками КГБ, в СССР не отрицали участия ЦРУ. Но, скорее всего, так просто распорядилась судьба. Саманта выполнила свое предначертание на Земле и ушла в вечность.

А ее подвиг остался. Кстати, спустя год после гибели девочки в США была отправлена Катя Лычева, советский посланник мира. Возврата к холодной войне не произошло в том числе и из-за «детской дипломатии».

А теперь попробуйте задать вопрос себе: раз для десятилетней американской девочки Саманты Смит не было преград в осуществлении мечты, то разве что-то может остановить нас, взрослых? Будьте настойчивы, и все, о чем вы мечтаете, непременно сбудется…

Кто из поэтов написал самое страшное стихотворение о войне?
Размер шрифта: A A A Юрий Москаленко

ЯндексДирект
тёмные изумрудные волны
роман Фёдора Московцева. История, обошедшаяся автору в $ 4 млн!
www.proza.ru
Дать объявлениеИмя Иона Дегена я открыл для себя во многом случайно, никогда не слышав о нем раньше. В советские времена публиковать его стихи было не принято, очень уж они отличались от тех, которые прославляли не только подвиг простого народа, но и руководящую и направляющую роль людей с партбилетами на груди. А когда 20-летний командир танковой роты Ион Деген в 1945 году попробовал почитать свои стихи со сцены Центрального Дома литераторов, его просто засвистали!

И оголяющие суть войны строки, написанные в декабре 1944 года, утонули в волне неприятия:

Мой товарищ, в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.

Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам еще наступать предстоит.

Что позволяет себе этот мальчишка? Кто он такой? Какое кощунство согревать ладони над кровью погибшего товарища!

Они добились того, чего хотели. Мальчик перестал показывать свои стихи кому бы то ни было, а свой планшет со строками, рожденными на поле боя, спрятал далеко-далеко. Но если произведение народное, написано от души, его нигде не спрячешь, оно обязательно прорвется, как тонкий росток, хоть в метровый асфальт его закатывай.

Итак, кто этот мальчишка? Прежде всего, «неудобной» для создателей пресловутой пятой графы, национальности, оттого, наверное, и гонимый. Родился в Могилеве-Подольском, на берегу Днестра 4 июня 1925 года. Отец, сельский фельдшер, умер, когда мальчишке было три года, а мать-медсестра отдала его в кузню, чтобы к окончанию школы у парня была «кормящая» специальность.

В конце мая 1941 года Ион окончил девятый класс школы, у него были большие планы на будущее: хотел осваивать профессию родителей – медицину. Но вместо этого оказался вместе с мамой в поезде, который увозил их на восток. На одной из станции Ион отправился с котелком на перрон, но в эшелон не вернулся. Рванул на фронт, а ему, напомню, только-только 16 исполнилось…

Девятый класс окончен лишь вчера.
Окончу ли когда-нибудь десятый?
Каникулы – счастливая пора.
И вдруг – траншея, карабин, гранаты,

И над рекой дотла сгоревший дом,
Сосед по парте навсегда потерян.
Я путаюсь беспомощно во всем,
Что невозможно школьной меркой мерить.

До самой смерти буду вспоминать:
Лежали блики на изломах мела,
Как новенькая школьная тетрадь,
Над полем боя небо голубело,

Окоп мой под цветущей бузиной,
Стрижей пискливых пролетела стайка,
И облако сверкало белизной,
Совсем как без чернил «невыливайка».

Но пальцем с фиолетовым пятном,
Следом диктантов и работ контрольных,
Нажав крючок, подумал я о том,
Что начинаю счет уже не школьный.

Какие ощущения вызывают эти строки, написанные тогда же, в июле 1941 года? Сочувствие? Боль? Желание закрыть собой наших мальчиков?

Ион стал разведчиком одной из частей Красной армии, но едва ли не сразу был ранен. Отстал от своих, оказавшись на территории, оккупированной гитлеровцами. Подлежал немедленному расстрелу, если был бы обнаружен фашистами. Его спрятала семья Григоруков, немного выходила, но чуть позже рана опять загноилась. Но он шел ночами, чтобы не быть схваченным. А днем прятался у обычных людей, для которых подобное укрывательство в любую минуту могло закончиться арестом и смертью. К счастью, подростка удалось переправить через передовую…

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Однажды Деген встретил знакомого пограничника, капитана Сашу Гагуа, который предложил парню подлечиться у своих родственников в Грузии. С большим трудом Ион добрался до юга. Подлечившись, он «пристал» к дивизиону бронепоездов (в условиях гор это была грозная техника). Участвовал в обороне Кавказа.

Воздух – крутой кипяток.
В глазах огневые круги.
Воды последний глоток
Я отдал сегодня другу.
А друг все равно...
И сейчас
Меня сожаление мучит:
Глотком тем его не спас.
Себе бы оставить лучше.
Но если сожжет меня зной
И пуля меня окровавит,
Товарищ полуживой
Плечо мне свое подставит.
Я выплюнул горькую пыль,
Скребущую горло,
Без влаги,
Я выбросил в душный ковыль
Ненужную флягу.

Это августовские стихи, 1942 год. Фашисты после трехдневных боев заняли мой родной Армавир. И Деген воевал где-то совсем рядом…

Воздух вздрогнул.
Выстрел.
Дым.
На старых деревьях
обрублены сучья.
А я еще жив.
А я невредим.
Случай?


Накаркал. 15 октября его ранили во второй раз, на этот раз тяжело. И снова госпиталь, два с половиной месяца операций, перевязок. Молодой организм справился…

На этот раз Иона на фронт решили сразу не посылать, а отправили в танковое училище…

Мой товарищ, мы странное семя
В диких зарослях матерных слов.
Нас в другое пространство и время
Черным смерчем войны занесло.
Ни к чему здесь ума наличность,
Даже будь он, не нужен талант.
Обкарнали меня. Я не личность.
Я сегодня «товарищ курсант».
Притираюсь к среде понемножку,
Упрощаю привычки и слог.
В голенище – столовую ложку,
А в карман – все для чистки сапог.
Вонь портянок – казарма родная –
Вся планета моя и весь век.
Но порой я, стыдясь, вспоминаю,
Что я все же чуть-чуть человек.
То есть был. Не чурбаны, а люди
Украину прошли и Кавказ.
Мой товарищ, ты помнишь откуда
В эти джунгли забросило нас?

Отрывки из уцелевшей поэмы «Курсанты» можно давать и целиком. Окончив училище с отличием, 18-летний лейтенант Деген возвращается на фронт. Теперь в его подчинении 10 танков со своими экипажами. И десятки смертельных поединков легких «тридцатьчетверок» с тяжелыми «тиграми». Поединки, которые только в кино обязательно заканчиваются победой советского оружия…

Зияет в толстой лобовой броне
Дыра, насквозь прошитая болванкой.
Мы ко всему привыкли на войне.
И все же возле замершего танка
Молю судьбу:
Когда прикажут в бой,
Когда взлетит ракета, смерти сваха.
Не видеть даже в мыслях пред собой
Из этой дырки хлещущего страха.

И он подбивал немецкие танки, и гитлеровцы несколько раз могли сжечь экипаж Дегена живьем. Но и у врагов было меньше таких богатырей, как Захар Загадуллин, который запросто сбивал из танковой пушки столб на расстоянии 800 метров…

Но потери были, и очень серьезные…

Ни плача я не слышал и ни стона.
Над башнями надгробия огня.
За полчаса не стало батальона.
А я все тот же, кем-то сохраненный.
Быть может, лишь до завтрашнего дня.

Как в этой мясорубке не сойти с ума? 19-летний уже не мальчик, но мужчина дает такой совет:

На фронте не сойдешь с ума едва ли,
Не научившись сразу забывать.
Мы из подбитых танков выгребали
Все, что в могилу можно закопать.
Комбриг уперся подбородком в китель.
Я прятал слезы. Хватит. Перестань.
А вечером учил меня водитель,
Как правильно танцуют падеспань.

21 января 1945 года рота, которой командовал Ион Деген (на девятый день наступления осталось одна только рота, уцелела от Второй отдельной гвардейской танковой бригады) попала в переделку. Во время боя оба танка, и наш, и немецкий, выстрелили одновременно. И оба попали…

Иона ранило в голову. Пока он выбирался из танка, очередью прошило руки (семь пуль), спустя минуту, когда распластался на снегу, четыре осколка ударило в ноги.

– Одна траншея гитлеровцев, которую мы перевалили, осталась метрах в сорока за нами, другая находилась метрах в ста впереди, – вспоминал уже в 2007 году 82-летний Деген. – Я видел, как немцы сожгли танкиста, попавшего в их лапы: гитлеровцы очень «любили» Вторую отдельную гвардейскую танковую бригаду… Если бы тот, кто подбил меня, остался в живых, он получил бы три недели отпуска, железный крест и десять тысяч марок. Столько стоил мой танк…

Тогда, на снегу, перед лицом смерти, у него была одна мысль: не даться врагу живым. Израненными пальцами Ион вытащил парабеллум, но застрелиться так и не успел: все поплыло перед глазами...

Бог уберег…

Семь ранений, двадцать пять пуль и осколков, в мозгу – осколок, верхняя челюсть собрана из кусочков раздробленной кости, изуродована правая нога. Это счет Дегену от войны. 16 подбитых фашистских танков и один взятый в плен – счет от Иона гитлеровцам.

А после войны он осуществил свою мечту, окончил Черновицкий медицинский институт, стал автором уникального метода в ортопедии, проделал несколько тысяч уникальных операций, со скальпелем расстался не так уж и давно. В Киеве доктора Дегена пациенты очень любили, даже не подозревая, что он автор таких потрясающих стихов. Вот уже 31 год Ион Деген живет на родине предков – в Израиле. Но для поэзии не существует границ…

Я изучал неровности Земли –
Горизонтали на километровке.
Придавленный огнем артподготовки,
Я носом их пропахивал в пыли.

Я пулемет на гору поднимал.
Ее и налегке не одолеешь.
Последний шаг. И все. И околеешь.
А все-таки мы взяли перевал!

Неровности Земли. В который раз
Они во мне как предостереженье,
Как инструмент сверхтонкого слеженья,
Чтоб не сползать до уровня пролаз.

И потому, что трудно так пройти,
Когда «ежи» и надолбы – преграды,
Сводящие с пути куда не надо,
1 2 3 4 5


Средний балл: 4.9625 (голосов: 80)
Просмотров статьи: 1428
Я лишь прямые признаю пути.

Какие строки нужно прочитать перед тем, как решиться избавиться от ребенка?
Юрий Москаленко


Сегодняшний выпуск «Антологии отечественной поэзии» мне хочется посвятить поэтессе, которая в свое время была одной из самых любимых учениц Анны Ахматовой. Она провожала в последний путь Мадонну блокадного Ленинграда Ольгу Берггольц. Это – Майя Ивановна Борисова, которая долгие годы была редактором детского журнала «Искорка», а когда в России всколыхнулся интерес к царской семье, попыталась взглянуть на судьбу царствующих семей сквозь призму детства.

Она была очень разносторонним человеком, знавшим и читавшим на многих языках народов СССР, а когда началась никому не нужная афганская война, изучившая еще и фарси, чтобы знать культуру той страны, в которой погибали наши мальчики. Правда, для этого сначала понадобилось выучить узбекский и киргизский языки – и с них она переводила стихи замечательных поэтов.

В поэзию через журналистику

…Майя Ивановна родилась 21 мая 1932 года. Ее мама происходила из дворян, оказалась «чуждым элементом» для молодой Советской Республики, и хотя не попала под каток репрессий, но на факультет журналистики университета ее все-таки не пустили. «Отцепили» даже после того, как она блестяще сдала все экзамены. Так что сразу после войны, когда Майя стала студенткой, будущей журналисткой, она училась и за себя, и за маму…

Конечно, ей повезло, что она встретила на своем пути Анну Ахматову, которая очень много дала начинающему поэту (слова «поэтесса» Майя, как и ее наставница, на дух не переносила). Она не унижалась тем, чтобы переписывать за девушку ее строки. Она умела придать мысли своей литературной ученицы широту, размах и особую выпуклость. И надо сказать, что Борисова оказалась достойной ученицей.

После университета судьба забросила ее далеко от родного города. Она работала в Сибири журналистом одной из газет, воспевала романтику комсомольских строек, потом жила в Абакане, но всегда мечтала вернуться в «город над тихой Невой». И эта мечта осуществилась.

Не все женщины награждаются счастьем...

А еще она хотела большого женского счастья. Но оно все не случалось. Зная независимый, размашистый, почти мужской характер Майи, далеко не каждый представитель сильного пола решался вообще подойти к ней для того, чтобы завязать серьезные отношения. И она очень переживала свое одиночество, невозможность разделить свою жизненную ношу с сильным, понимающим мужчиной.

Когда ты меня потерял?
Обидел, забыл, не увидел,
Как тонок души матерьял,
И как поддается обиде!
И снегом обрушится май,
И с ног меня валит простуда,
Встречай меня, милый, встречай!
Откуда? Увы, ниоткуда!
Не будет ни ночи, ни дня,
Ни словом, ни взглядом касанья,
У всех поездов для меня нарушены расписанья!
А как я спешила к тебе!
Твердила... Ах, что я твердила!
В моем золотом сентябре,
Когда я ждала и любила!
Прощай, мой любимый, из тех
Безумств, коим равных не будет,
Я слишком спокойна. А смех?
Не слезы ж показывать людям!
Вся жизнь – ожиданье у нас -
Внезапности, радости, чуда,
В какой-нибудь день или час
И я о тебе позабуду.
Не помня уже ни о чем,
О, нет, снисхожденья не надо,
Сжав зубы, я рухну ничком
В белесую ночь Ленинграда.

Как это страшно, как несправедливо, когда судьба распоряжается так, что женщине приходится «рухнуть ничком в белесую ночь Ленинграда».

Гранитный добрый лев

Майя очень любила детей и остро переживала то, что ей самой Бог детей не послал. А потому она решила работать для них. И стихи получались простые, понятные, любимые малышами.

Лежит гранитный добрый лев
У входа в старый дом,
И ребятишки, осмелев,
Сидят на нем верхом.

Гранитный лев ребятам рад,
Без них скучает он,
И снится льву в который раз
Один и тот же сон:

В саду, среди густой травы,
Едва взойдет луна,
Резвятся каменные львы
И львы из чугуна –

Дрожат ночные сторожа
И прячутся в домах...
А дети, весело визжа,
Катаются на львах!

При этом Майя Ивановна напрочь забывала и о своих проблемах, и о неурядицах. Она всегда говорила, что нельзя писать для детей с тяжелым сердцем и тяжелыми мыслями. Стихи для малышей должны быть такие же легкие, как бабочки, порхающие с цветка на цветок…

Как славно по мокрой
Бежать мостовой,
Где все отражается
Вниз головой!
Бежим по витрине
«Хрусталь и фарфор»!
Под шину машине
Попал светофор!
Трамвайные рельсы
Теперь ни к чему –
Ведь едет трамвай
По себе самому.
Мы даже увидели,
Как через сквер
Шел кверху ногами
Милиционер!

С любовью о России

Не одно поколение юных ленинградцев, а сейчас уже питерцев, выросли на стихотворениях Майи Борисовой. И даже спустя десятилетие после ее кончины (она скончалась в 1996 году) был выпущен замечательный сборник, который называется «Тридцать три стихотворения и три рассказа о Ленинграде-Петербурге».

Но писала она не только детям. Ее любовь к стране, к России также находила отражение в прекрасных, сильных стихах.

Российский лес

Российский лес исполнен доброты.
Крива его тропа, мутны болота,
Но если с ним дружить, а не бороться,
Как ласковы
широкие листы!
И как его значительны слова,
И шум его громоздкий свет и ровен.
С его ветвей, как с солнечных жаровен,
Растопленная падает смола.
Лета России – как российский пир!
Ему закона нет, указ не читан,
Не меряно вино, и гость не считан,
Да будет счастлив тот, что ел и пил!
Да будет строен этих сосен строй!
Они прямы от кроны до кореньев.
Но на поляне –
поспеши, Коненков! –
Корявый, одинокий – это твой.
Российский лес!
Широкие ветра
Тебе, как лосю, ноздри раздувают,
В тебе порою громы созревают,
И гул идет из темного нутра.
Но вечно продолжая бытие,
Ты сам свои сомненья разрешаешь,
Ты сам свои преграды разрушаешь,
Российский лес, прибежище мое.
Метни в меня зеленые лучи!
Смягчи во мхах мою сухую поступь,
Учи меня неспешному упорству,
Спокойствию и честности учи.

А наше знакомство с творчеством Майи Борисовой я хочу закончить самым пронзительным ее стихотворением, которое должно украшать стены наших женских консультаций. Эти строки нужно выучить тем, кто собрался избавиться от самого дорогого – нерожденного ребенка:

Моих детей не будет никогда.
Ни выросших, ни умерших
не будет.
Ни в вещих снах, ни в праздниках, ни в буднях-
Моих детей не будет никогда.

Устав от волхований, от стыда
Перед собой, судьбой и медициной,
Я поняла:
ни дочери, ни сына –
моих детей
не будет никогда.

С тех пор прошло довольно много лет.
Чужих собак я, припадая, глажу.
Но это не чужих собак глажу:
Ласкаю я детей,
которых нет.

Когда вы мне бросаете упрек,
Что я молчу,
то это я в молчанье
Неведомых имен ловлю звучанье:
Мне почему-то кажется что трех...

Когда же прохожу я стороной
По улице
И выгляжу престранно,
Три маленьких разреженных пространства-
Три пустоты бегут передо мной.

Мне говорят: не велика беда...
– Не велика! – я отвечаю людям.
Но на земле детей моих не будет.
Нигде.
И никаких.
И никогда.

Можно ли за чужих детей пойти в газовую камеру?
Юрий Москаленко
на фото: Старый доктор шел во главе колонны поющих детей, держа на руках ослабевшего мальчика, а за руку – девочку.


22 июля 1878 года, 130 лет назад, в Варшаве, в семье известного адвоката Гольдшмидта родился мальчик, названный Генриком. Это была интеллигентная еврейская семья, в которой царил культ утонченности. Вечерами здесь читали ранние произведения Генрика Сенкевича, не исключено, что и сына назвали в честь известного польского литератора.

До 10 лет маленький Генрик был окружен заботой, вниманием, его оберегали от всех потрясений, несчастий и просто плохого настроения. Казалось, жизнь так и будет развиваться по безмятежному сценарию. Но все оказалось не так просто: в 1889 году у отца обнаружили признаки психического расстройства и положили в специальную клинику.

Болезнь отца подтолкнула Генрика к выбору профессии

Вначале казалось, что это чудовищная ошибка, тем более, что родственники не жалели на больного ни внимания, ни денег. Но проходило время, весна сменялось летом, осень зимою, а видимых улучшений в состоянии больного не наблюдалось. Деньги постепенно таяли, и настал момент, когда ради дорогостоящего лекарства пришлось отнести в ломбард фамильные драгоценности. А дальше пришлось отпустить прислугу и управляться самим. Еще через несколько месяцев – продать огромную квартиру в центре и уехать в маленькую лачугу на окраине.

Впрочем, и это не помогло. Еще далеко не старый адвокат Гольдшмидт мучался сам и мучил других. Молодой Генрик стал единственный кормильцем. Он давал уроки гимназистам и взрослым, причем, иной раз у него было пять минут, чтобы успеть с одного трамвая на другой. Но он хотел еще и учиться. Для того, чтобы облегчить состояние отца, он поступил на медицинский факультет Варшавского университета.

Уже на первом курсе Генрик решил зарабатывать деньги литературным трудом. Но он понимал, что далеко не всем по нутру его фамилия. А потому он взял себе псевдоним – Януш Корчак. Как оказалось, не зря. Он посылал произведения почтой, их публиковали, высылали деньги опять же почтой. Так что далеко не во всех редакциях пана Януша Корчака знали в лицо. Хотя с другой стороны – когда читатель раскрывал газету и видел в ней знакомую фамилию, ему становилось все равно, как выглядит автор.

Отец умер, но мать и сестра все равно требовали немалых средств на содержание. Путем недолгих размышлений он понял, что писатель тогда востребован, когда знает, о чем пишет. А кто лучше всех писал маленькие рассказы на медицинские темы? Конечно, Антон Павлович Чехов. Он-то и стал литератором, которому Януш Корчак старался подражать всю свою оставшуюся жизнь.

Из полевого госпиталя в Европу

Но вот наступает 1904 год. Юный медик стоит перед выбором: куда идти дальше? Аспирантом его не оставили, зато дали дельный совет: если он немного комплексует по поводу своего происхождения, то ему лучше выбрать детскую больницу. Тем более, что юные пациенты ориентируются не столько на внешний вид доктора, сколько на то, добрый он или нет.

Постепенно медик привыкает к своим ребятишкам. И тут как гром среди ясного неба – его призывают в армию и отправляют на Дальний Восток (Польша тогда входила в состав Российской империи). Корчак работает в полевом госпитале, и тут окончательно убеждается в том, что ему гораздо проще работать с детьми, чем со взрослыми. Поэтому после позорного поражения империи в Русско-японской войне Януш возвращается в Варшаву, в родную больницу…

Самым известным детским педагогом в первые годы Советской власти был Антон Семенович Макаренко. Но мало кто знает, что в основу многих педагогических приемов главного воспитателя беспризорников легли наработки Януша Корчака. Вот только один прием: именно варшавский доктор первым постарался наделить своих воспитанников самыми широкими полномочиями…

Кстати, перед тем, как вернуться в Варшаву, Корчак несколько месяцев практикует в больницах Берлина, Парижа, Лондона. Ему важно понять, чем отличаются по своей сути немцы, французы, англичане. Чем они хуже или лучше поляков, евреев, русских?

Жена родная – больница

День и ночь Корчак пропадает в родной больнице. Порой он сваливается на кровать в изнеможении, не найдя в себе силы даже поужинать. И на мягкие намеки родственников, мол, не пора ли жениться, он все время отшучивается: ни одной жене мира не уделяют столько внимания, как я больнице. А вдруг женщина окажется слаба и не сможет побороть в себе чувство ревности к моей работе? Зачем же делать кого-то несчастной?..

Вместо женитьбы он вступает в 1908 году в благотворительную еврейскую организацию «Помощь сиротам», быстро становится там незаменимым членом правления и душой маленького приюта. Власти, видя такое ревностное отношение Корчака к работе, идут ему навстречу и даже закладывают в бюджет часть средств на строительство нового здания. Оно простояло более 30 лет, пока в Варшаве не появились гитлеровцы…

Но до этого еще далеко. А пока, в 1912 году его назначают директором «Дома сирот», одним из первых и последних. К тому времени уже опубликована его книга «Школа жизни» (1907-1908), чуть позже появляются «Слава» (1913), «Исповедь мотылька» (1914), «Роковая неделя» (1914). И снова война, на этот раз Первая мировая. На фронт он не попадает, но отправляется в большую поездку по городам Польши и Украины, помогая в реабилитации детей, увидевших всю грязь войны, кровь, убийства, расстрелы.

В Киеве, где он жил некоторое время, Корчак знакомится со своей соотечественницей Марией Фальской и приглашает ее с собой в Варшаву. Что еще надо для зарождения чувства? Общие интересы, уважение друг к другу, в чем-то уважение, и гордость за то, что любишь неординарного человека. Но если Мария и строила какие-то планы относительно Януша, – она жестоко просчиталась. Он не любил никакого насилия над личностью и посчитал, что сам способен стать шлагбаумом на пути развития пани Фальской. И хотя они проводили вместе довольно много времени, через определенную границу Корчак так и не переступил…

Но Мария была, вне всяких сомнений, его музой. Достаточно сказать, что после знакомства с ней Корчак засел за самый интересный свой труд – «Как любить детей», который окончил писать в яростном 1918 году. Но сумасшествие России, фронт и разруха не ожесточили педагога. По отношению к маленьким сиротам он всегда был дружелюбен, заботлив, стараясь предугадать желания каждого ребенка.

Да здравствует детский суд!

Именно Корчак, а потом уж Макаренко, создал в своем приюте детский сейм, в котором «своей республикой» управляли сами ребята. Они издавали свою газету, Корчак мечтал и о театре. Для малышей – кукольный, для остальных обычный. Все в приюте решал товарищеский суд, который охотно оправдывал воспитанников-нарушителей, но очень строго спрашивал с самого директора…

Поляки, родившиеся после 1918 года, до сих пор помнят передачи по радио, которые вел пан Корчак. В них анализировалась любая ситуация, возникшая во взаимоотношениях детей и взрослых, он отвечал на самые каверзные вопросы…

А потом пришли фашисты. Приют оказался в черте Варшавского гетто, и Корчак не мог чувствовать себя в безопасности. Несколько раз ему предлагали скрыться, но доктор был тверд – без воспитанников никуда, дети останутся без защиты…
Гестаповцы арестовали его в 1940 году, держали в тюрьме. Но его ученики выкупили своего учителя и попросили спрятаться и не рисковать собой. Но Корчак вернулся в приют.

Существует несколько версий отправки детского дома в концлагерь Треблинку. Самую красивую легенду я расскажу. По свидетельству очевидцев, дети шли организованно, спокойно, колонной по четыре человека, и несли зеленое знамя своего Дома – со щитом Давида. Они пели...

На сделку с совестью не пошел...

Старый доктор (ему было уже 62 года) шел во главе колонны поющих детей, держа на руках ослабевшего мальчика, а за руку – девочку. Когда детей уже собрались посадить в вагон, комендант-гестаповец поинтересовался, что означает этот балаган? Ему пояснили, что это Корчак с детьми. «Тот самый Корчак?» – недоверчиво спросил гитлеровец. «Тот самый».

Комендант подошел к доктору и задал вопрос: «Не он ли написал «Банкротство маленького Джека». «Да, а разве это в какой-то мере связано с отправкой эшелона?» – изумился Корчак. «Нет, просто я читал вашу книжку в детстве, хорошая книжка, вы можете остаться, доктор...» «А дети?»

Гитлеровец развел руками. После чего Януш вскочил в эшелон и захлопнул двери.
…5 августа 1942 года в концлагере Треблинка Януш Корчак вместе со своими 200 воспитанниками шагнул в газовую камеру.

Вернее будет сказать – в бессмертие…

Что за камень - ларимар?
Валентина Кобзарь . Школа жизни.ру

Этот полудрагоценный минерал нежно-голубого цвета - достопримечательность Доминиканской Республики (Доминикана). Его залежи находятся на юго-западе страны в горах Сьерра-де-Баоруко. Этот хребет составляют горы с очень крутыми склонами и почти все они имеют высоту около 2000 м. Кстати, название острова Гаити, 70% которого занимает Доминикана, на языке индейцев-араваков значит «страна высоких гор», а самая высокая из них - Дуарте - возвышается на 3175 м.

Посетителям музея ларимара в Санто-Доминго рассказывают такую историю открытия минерала. Впервые о нем стало известно в 1916 году благодаря испанскому священнику, который случайно нашел красивый голубой камень. Находкой полюбовались, но практических шагов тогда не предпринял никто. Только через 58 лет минерал открыли по-настоящему.

…Местный ювелир по имени Мигель Мундес однажды, как обычно, отправился в горы в поисках интересных камней для своих работ. Уйдя уже достаточно далеко от дома, он заинтересовался вроде бы ничем не примечательной скалой вулканического происхождения. Именно там он и нашел минерал цвета Карибского моря, которое омывает берега Доминиканы.

Сначала Мигель не придал особого значения находке, решив, что это обыкновенная бирюза. Но когда в своей мастерской он начал обрабатывать камень, оказалось, что минерал намного тверже.

Экспертиза, которую в 1974 году провели в Смитсоновском институте США, установила, что найден совершенно новый, неизвестный ранее минерал. Тщательно обследовав незнакомца, геологи определили его научное название как голубой пектолит вулканического происхождения.

По праву того, кто открыл новый камень миру, Мундес дал ему собственное название: ларимар. Это слово он сложил из имени своей дочери Ларисы (Lar) и испанского названия моря (мar). В среде профессиональных ювелиров бытует еще три названия голубого минерала - доминиканская бирюза, гаитянская бирюза и атлантический камень.

Трудно поверить, что нежно-голубой камень когда-то был расплавленной лавой вулкана - алой, ярко-желтой, температурой в тысячи градусов. В ларимаре нет и следа вулканической страсти. Наоборот, в каждом его кусочке спокойные переливы лазурной воды, блики солнца: смотришь и кажется, слышишь крики чаек.

Цвет камня варьируется от светло-голубого до темно-синего, а поверхность мерцает серым и белым. С самыми интересными экземплярами ларимара можно познакомиться в уже упомянутом музее, который находится в Санто-Доминго в доме, построенном еще в XVII веке.

В экспозиции представлены и необработанные камни, и ювелирные украшения из них. Нежно-голубой цвет ларимара прекрасно сочетается с оправами из золота и серебра. Изящные изделия - бижутерию, статуэтки, амулеты из атлантического камня охотно покупают отдыхающие на острове туристы из разных стран мира. Большинство изделий - простенькая бижутерия, но можно найти и прекрасные работы потомственных мастеров, которые выбирают сюжеты, подчеркивающие достоинства красивого камня.

Очень похожий на бирюзу, которая известна людям уже 10 000 лет, ларимар слишком «юн», чтобы о нем слагали легенды. Но доминиканцы уверяют, что он имеет хорошую энергетику, помогает справляться со стрессами, с физическими недомоганиями.

Астрогеология косвенным образом подтверждает мнение островитян, утверждая, что камни голубого цвета успокаивающе действуют на психику, дарят обладающему ими человеку состояние лёгкости, ощущение чистоты, гармонию и прочность семейных отношений.

Любители голубых камней, утверждают астрогеологи, люди по большей части мечтательные, романтичные, любят путешествовать, особенно по воде, они очень общительны и у них много друзей.

…Месторождение голубого пектолита вулканического происхождения в Доминиканской республике пока единственное в мире. Оно расположено на юго-западе страны вблизи соленого озера Лаго Энрикильо. Озеро само по себе интересно, потому что расположено на 40 метров ниже уровня моря, сверхсолёное и в нем… водятся крокодилы.

Добывают ларимар самым примитивным способом: в открытых ямах с помощью молотков, которыми разбивают базальт, и лопат, которыми «перемещают» отработанную породу. Запасы минерала еще не разведаны полностью, но правительство страны вынашивает планы проведения изысканий и модернизации добычи камня.

Школа жизни.ру
Бывает ли янтарь голубым?
Валентина Кобзарь
Бывает. Правда, встречается он чрезвычайно редко. Добывают янтарь голубого цвета только в Центральной Америке, точнее – в Мексике, Никарагуа, Доминиканской Республике.

Первыми из европейцев этот поразительный минерал увидели Христофор Колумб и члены его команды. Когда в 1492 году они высадились на острове Гаити, аборигены встретили незваных гостей дарами, среди которых был и янтарь голубого цвета. Испанцев интересовало только золото, поэтому камни они проигнорировали.

А сегодня «солнечный камень» Нового Света (его еще называют тропическим янтарем) во всем мире признан ценнейшим ювелирным сырьем. Кроме того, он постоянно вызывает большой интерес палеонтологов.

Почему? Во-первых, янтарь Центральной Америки на 90% прозрачнее прибалтийского янтаря.

Во-вторых, он может быть не только белым, желтым, оранжевым, красным, но даже зеленым и голубым. Разнообразная окраска центральноамериканского «солнечного камня» – насчитывается до тридцати оттенков – объясняется его происхождением: он образовался из смолы рожкового дерева (прибалтийский янтарь – из смолы хвойных пород).

Самый дорогой из видов тропического янтаря – голубой. В первую очередь потому, что он самый редкий и божественно красивый. Хотя, красоту свою иногда маскирует на первый взгляд обычным желтым цветом. Но, если кусок голубого янтаря при дневном свете положить на светлую поверхность, он даст чудной красоты голубой отблеск, а если на темную – камень станет темно-синим.

Кроме того, тропический янтарь голубого цвета имеет свойство фосфоресцировать (предположительно из-за примеси вулканического пепла в затвердевшей смоле), что придает потрясающий эффект украшениям из такого редкого материала.

Голубой янтарь – самый твердый из всех видов окаменевших смол, поэтому обрабатывать его берутся только очень опытные ювелиры, и это обстоятельство сильно сказывается на окончательной цене изделий, понятно, в сторону удорожания.

И, наконец, третья причина популярности тропического янтаря заключается в том, что в окаменевшей смоле, которую добывают в шахтах Мексики, Никарагуа и Доминиканской Республики, встречается в десять раз больше включений (инклюзов), чем в янтаре прибалтийском.

В доисторических смоляных ловушках, которые дошли до нас, оказались не только ископаемые растения, насекомые, мелкие земноводные, но и... морские рыбки. Очевидно, смола, скатываясь по стволу рожкового дерева, собирала все, что попадалось на ее пути, и некоторое время она не застывала даже в море.

Стоимость самых известных находок – с семисантиметровым хамелеоном, с целой лягушкой, с десятисантиметровой ящерицей – составляет десятки тысяч долларов. Кстати, на сегодняшний день во всем мире найдено около 30 ящериц, около 50 бабочек, запаянных в древнюю смолу.

Сравнительно недавно на Гаити был найден кусок «солнечного камня» с пауком внутри. Ученые в течение двух лет изучали находку и установили, что насекомое длиной 4 см обитало в этих краях 20 миллионов лет назад. Причем, «возраст» янтаря определили по… крови паука.

Коренные жители американского континента считают янтарь священным, используют его как лекарственное средство, делают из него амулеты.

В городах, расположенных в «янтарных» районах Центральной Америки, созданы музеи солнечного камня. Самый известный из них – мексиканский Музей инклюзов «Скрытый камень» – имеет коллекцию в 10 тысяч образцов.

Изделия из янтаря продают и на рынках, и в ювелирных магазинах. Украшения, выполненные профессиональными мастерами из янтаря высокого качества, стоят от $500. У кустарей цены ниже, но с большой долей вероятности они могут продать подделку.

В местах добычи, например, на севере Доминиканской Республики или в мексиканском штате Чьяпас, можно купить разноцветный необработанный янтарь: от $250 за крупный кусок.



Каждый, кто делает такое приобретение, может обнаружить в невзрачном куске древней смолы какую-нибудь доисторическую диковину. Правда, для того чтобы «заглянуть» в камень, нужно будет его отшлифовать. Французские палеонтологи уже сумели добраться до инклюзов, содержащихся в непрозрачном янтаре, применяя для этого рентгеновскую микрорадиографию.