Малфой подписывает подарки
Автор/-ы, переводчик/-и: Алисия
Бета: КП
Рейтинг: G
Размер: мини
Пейринг: ДМ, СМ
Жанр: General, Romance
Отказ: персонажи и реалии мира принадлежат Роулинг, Рождество - всем, автору - только настроение :)
Цикл: В школе и дома [1]
Аннотация: 2 курс, Рождество. Скорпиус ищет необычный подарок для необычной девочки...
Комментарии: Написано для январского номера "Ведьмополитена" на Астрономической Башне (
http://ab.fanrus.com/SMI/Playwitch/january/16/32/) для kos, заказавшей юмор или флафф на новогоднюю тематику.
Каталог: Школьные истории, Второе поколение
Предупреждения: нет
Статус: Закончен
Выложен: 2009.02.24 (последнее обновление: 2009.02.24)
открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
просмотреть/оставить комментарии [6]
фик был просмотрен 297 раз(-a)
«Мамочка, я тебя люблю! С Рождеством!»
«Счастливого Рождества, папа!»
Последние два свертка отправились в готовую к отправке гору подарков, но ощущение правильно завершенной работы не пришло. Чего-то не хватало. И, пожалуй, Скорпиус знал – чего.
Кого.
Скорпиус забрался на подоконник, сел, обхватив руками коленки. Снег, утром едва срывавшийся, сейчас валил густыми хлопьями, и в белой круговерти невозможно было разглядеть даже росшую почти у самого его окна липу. Последний день перед Рождеством.
Последний день, а он так и не придумал…
Будь это кто другой… любая другая девчонка…
– Сын, ты здесь?
– Да, пап. Я как раз хотел идти к тебе.
– Зачем?
– Посоветоваться.
– Что ж, пойдем.
Скорпиус спрыгнул с подоконника куда бодрее, чем влезал на него. Рядом с отцом время словно ускорялось: Драко Малфой был настолько стремителен – в движениях, мыслях, решениях, – что окружающим приходилось или подстраиваться, или убираться подальше. Скорпиус предпочитал подстраиваться; ему нравилось возникающее при этом ощущение легкого сумасшествия, то, о котором Ал Поттер наверняка сказал бы по-маггловски грубо, едко и точно. «Крыша едет», или «полный улёт», или еще чего похлеще.
Хотел бы Скорпиус унаследовать эту способность; впрочем, отец утверждал, что присущая Малфою-младшему основательность ничем не хуже.
– А ты что хотел, па?
– Пригласить тебя прогуляться. Мне нужно в Косой переулок. Еще один подарок.
– Тогда я, пожалуй, сразу оденусь. И возьму денег. У меня та же проблема: еще один подарок.
– Вот как?
– Только… я не знаю, какой.
Драко посмотрел сыну в глаза, хмыкнул.
– Ты об этом хотел посоветоваться? И кто же она?
– Ну… – Скорп глубоко вздохнул, плюхнулся на диван, подождал, пока отец сядет рядом, и выпалил: – Грейнджер. Ну, то есть Роз Уизли.
– Вот как…
От холодных ноток в тоне отца сердце дало ощутимый перебой.
– Ты… не одобряешь?
– Я всего лишь не могу понять, в чем проблема. Выбрать подарок для девчонки из небогатой, незнатной и, прямо скажем, недалеко ушедшей от магглов семьи – что может быть проще? Поверь, сын, почти все достаточно обыденные для тебя вещи ей покажутся настоящим чудом.
– А я думаю, ее трудно будет удивить. Она, знаешь…
Скорпиус замялся, подбирая слова. Вместить Грейнджер в две-три фразы – да хоть бы и в десять! – казалось задачей непосильной.
– Могу себе представить, – хмыкнул Драко. – Грейнджер! Я слышал, что девчонка похожа на мать, но даже боюсь представить, насколько – учитывая это ее прозвище.
– Ты знаешь ее маму?
– Мы учились на одном курсе. – Малфой-старший насмешливо взглянул на сына. – Хочешь спросить, какая она была? Море апломба, вечные бредовые идеи, борьба за справедливость и спасение мира в промежутке между уроками и библиотекой. Одним словом, Гриффиндор. Меня всегда удивляло, как эта Грейнджер умудряется учиться при такой каше в голове. А она на каждом уроке руку тянула.
– Немного похоже, – улыбнулся Скорпиус. – Но…
– О, делай скидку на время, – голос Драко стал вдруг серьезен, а в глазах мелькнуло что-то странное, подозрительно похожее на боль. – Слава Мерлину, вашему поколению не нужно спасать мир. Так что очередная мисс Грейнджер может со спокойной душой сосредоточиться на учебе. Подари ей книгу, Скорпиус.
– Я думал об этом. Но какую?! Ей все дарят книги, понимаешь?!
Мистер Малфой встал.
– Нет ничего проще. Одевайся, сын. «Флориш и Блоттс» ждет нас.
В книжном было на удивление малолюдно. Разве что в детском отделе наблюдалось некоторое оживление, да к прилавку с предпраздничными новинками – «Россыпь Рождественских Рецептов», «Колдовские Коктейли», «Забавы для Застолья» и всякое прочее в том же духе – выстроилась небольшая очередь.
– Нам туда, – Малфой-старший указал острым подбородком вглубь магазина.
Они прошли мимо веселой пестроты книжек для самых маленьких, мимо учебников, полок со справочниками, всяческой ерунды вроде «Тысячи советов на все случаи жизни» и «Как освоить кулинарную магию за десять дней», и по узкой лесенке в дюжину ступенек поднялись во второй зал.
«Блоттс-букинист», гласила потемневшая вывеска над входом. Скорпиус глянул на отца удивленно: как это так вышло, что он ни разу здесь не был? Драко поднес палец к губам. Прошептал:
– Старые книги не любят пустого шума, сын. Веди себя тихо.
Здесь пахло древним пергаментом, деревом и кожей старомодных переплетов, и почему-то – затхлой горечью морского ветра. Здесь хотелось ходить на цыпочках, сдерживая дыхание. И Скорпиус поморщился вместе с отцом, когда густую тишину нарушил уверенный, лишь самую малость приглушенный женский голос:
– У вас есть «Основатели геометрической трансфигурации»?
– О, мадам, вы вряд ли найдете такой раритет в магазинах. Издание, если не ошибаюсь, пятнадцатого века…
Малфой-старший остановился, снял с полки толстый фолиант. Провел ладонью по корешку, раскрыл. Скорпиус заглянул в титульный лист. Кудрявая вязь незнакомых букв напоминала рябь на глади озера в солнечный день.
– Что это, па?
– Авиценна. Давно тут стоит: мало кто в Лондоне знает арабский, интересуется предметом и имеет достаточно средств, чтобы купить, – голос отца шелестел, вплетаясь в шорох страниц. – Вспомнил о ней сегодня утром. Самое то для одного из моих зарубежных партнеров.
По ту сторону стеллажа прозвучали шаги – и стихли. Малфой бережно закрыл арабскую книгу.
– Теперь твой вопрос. Пойдем, сын.
Здесь тоже оказался детский отдел, и Скорпиус улыбнулся, углядев такие же, как дома, «Сказки тетушки Фло», и свои любимые «Рыцарские баллады», и «Робин Гуда» в потертом зеленом бархате, с множеством прекрасных цветных иллюстраций: Скорпиус помнил каждую, но больше всего ему нравилась та, где Робин стреляет в мишень на состязании в Ноттингеме.
– Так вот, сын, – Малфой задумчиво открыл «Робин Гуда», и щелкнула тетива, и стрела полетела в мишень, чтобы расщепить торчащую в ее центре стрелу соперника и вызвать восхищенные вопли публики. – Беда некоторых вполне благополучных детей – родители, не имеющие ни малейшего понятия о том, какие чудеса они могли бы дать своему ребенку. Не потому, что они такие уж плохие, просто в их детстве не было чудес. Они не знают. Те же Уизли, к примеру, никогда не отличались вкусом к хорошей литературе, какие-нибудь «советы будущей хозяйке» или «Приключения Потрясной Простушки» – их потолок. Грейнджер, конечно, тот еще книжный червь, но от нее скорее стоит ожидать дополнительного чтения по школьной программе. Поттер вырос среди магглов, и этим все сказано. Культура не берется ниоткуда. Он, разумеется, постарается выбрать для детей что-нибудь интересное, но у него не хватит воображения искать здесь. Поверь, сын, вот такого, – тонкие пальцы Драко Малфоя нежно погладили зеленый бархат переплета, – Роз Уизли не держала в руках никогда. И не будет, если ты, – в голосе отца Скорпиусу явственно послышалась насмешка, – не попытаешься исправить ситуацию.
– Папа… спасибо!
– Не за что, сын. Кстати, можешь выбрать что-нибудь и себе.
Следующий час показался Скорпиусу восхитительным. И – да, он понял, почему раньше его сюда не приводили. Попади он сюда первоклашкой, уж точно потребовал бы у родителей половину прилавка.
И, пожалуй, родители не отказали бы ему в этом. Вон, отец тоже откровенно наслаждается, листая старинные сказки, баллады и повести.
– Я выбрал, па.
– Покажи. Хм, «Путешествия Френсиса Дрейка», прижизненное… неплохо. А для Уизли?
– «Робин Гуда», конечно.
– Но, Скорпиус, это скорее понравится мальчишке. Ты уверен?
– Думаю, да. Девчоночьи, которые тут есть, точно не для нее.
Малфой-старший насмешливо фыркнул:
– Забавное, должно быть, существо эта Грейнджер.
– Она хорошая, пап, – просто ответил Скорпиус.
«Счастливого Рождества, Грейнджер!»
Скорпиус положил аккуратно запакованную книгу в стопку подарков. Вот теперь точно всё. Можно отправлять. Вернее, не отправлять, а сложить на специальный столик в малой гостиной. Домовики разнесут свертки ночью: рождественские подарки лишь тогда настоящие, когда возникают под елкой словно сами по себе.
Мама и папа давно, конечно, закончили, он последний. Вон гора какая, будет эльфам работы…
Взгляд зацепился за единственный незапакованный подарок. Темная кожа, дерево и серебро. Книга. Но не та, которую купил папа. Точно не та.
Скорпиус выудил тяжелый фолиант из-под горы мелких сверточков. Отщелкнул серебряные замочки, откинул тяжелую крышку переплета.
«Основатели геометрической трансфигурации: Пифагор, Эвклид, Архимед. С описанием жизненных перипетий, изложением учений и достижений, анализом заблуждений и ошибок». На старом пергаменте – выцветший штамп экслибриса. «Из книг Бартоломеуса Малфоя». И – свежие черные буквы, выведенные четким отцовским почерком.
«Счастливого Рождества, Грейнджер!»
Эрнест Хауэрд Шепард (англ. Ernest Howard Shepard) или Э. Х. Шепард (англ. E. H. Shepard); 10 декабря 1879, Лондон — 24 марта 1976, Лодсворт, Западный Сассекс) — английский художник и книжный иллюстратор. Знаменит иллюстрациями к книгам Кеннета Грэма «Ветер в ивах» и особенно «Винни-Пуху» Алана Милна; в обоих циклах фигурируют антропоморфные животные.
Вот уже 5-й год Хью Лори вынужден защищать персонажа, которого он играет на телевидении. Будучи звездой сериала «Хаус» Лори все еще сталкивается со зрителями – будь то фанаты или критики - которые зачастую задают ему вопросы об отталкивающем поведении д-ра Грегори Хауса. Почему он должен быть таким неприятным? Вы считаете грубое поведение нормальным, если вы спасаете жизни? Но, несмотря на сомнительную манеру обращения с пациентами, Хаус продолжает штурмовать вершины рейтингов, одна из возможных причин – то, что его оскорбительное поведение приправлено соответствующей долей юмора.
В этом году «Фокс» изменил расписание, передвинув «Хауса», перевалившего за середину 5 сезона, на вечер понедельника. В финальном эпизоде 2008 года Хаус проявил нехарактерную для себя заботу, купив объекту своей «привязанности» доктору Кадди (в исполнении Лизы Эдельштейн) ее старый, еще со времен медицинской школы, стол для нового офиса. Как это отразится на романтической стороне их отношений – узнаем в последующие недели.
В: Как бы вы хотели, чтобы они (отношения между Кадди и Хаусом) развивались?
