В колонках играет - Muse - Showbiz
Настроение сейчас - а угадать с двух попыток?
«Влюбленность в фантом делает его реальным» (с)
Фантом – призрак, неосуществившееся, но уже существующее, невоплощенное, но требующее воплощение. Нечто, что еще не существует, здесь и сейчас, но уже намечено контуром. Помысленно, представлено к жизни, но лишено плотности.
Влюбленность в нереальное, от иной реальности, не рожденное здесь, не случившееся сейчас, отстающее или убегающее на несколько шагов от меня сегодняшнего. Влюбленность в не существующее, но эскизом, тенью на стене отмеченное. Отношение к тому, что находится в точке и да и нет. Нет – не существует, не наделено плотью, не оформленное, вечно потенциальное. Да – обрисованное контуром, уже увиденное, хотя лишь внутри, не глазами, вне спектра доступного зрению. Глаз видит в границах, но глаз это еще не зрение. Зрение видит, а глаз не различает.
Влюбленность – отношение некое, некая истина утвержденная, заявленная, произошедшая с кем-то. Случившееся, состоявшееся, с носителем в виде меня. Но это тоже фантом, это иллюзия, памяти, восприятия, знания. Сознания наконец. И меня за ними всеми. Влюбленность – фантом меня проявленный к кому-то другому. Кто из них призрачней – фантом или мои чувства пусть даже и к нему? Кто из них обретает реальность? Кого состояние охватившее меня изнутри цепкими лапами наделяет реальностью? Меня или его? Ведь и я призрак, фантом, очертания дыма, контур пунктиром. И я тоже не существую. Лишь как потенциальная дверь, возможность случится. Всегда на гране случившегося. Случающегося каждую минуту но так и не ощутимого как «уже». Я плотен, облечен плотью, одет в плоть, а он призрачен и нас связывает условность, не призрачной, но и не плотной, какой то иной, между тем и этим, связи. Но кто фантом, а кто реальность? Может быть я и есть фантом и это его влюбленность и его страсть привязывает мою бесплотность к жизни? Может быть я – тень, а он – некто безнадежно утонувший в состоянии причастности, близости запредельной, потребности в едином дыхании? Может быть это он – настоящий, реальный, немыслимый, а я лишь через него помню себя реальным, а на самом деле контуры тени на стене? Три призрака тоскуют по завершению, свершению, соединению. Влюбленность, фантом и я. Влюбленность – эхо вибраций, записанный на альбомном листе резонанс. Влюбленность – проявленный символ где-то задетой струны, там струна, звук, материальность, а здесь эхо, вибрации пролетевшие через вечность чтобы достигнуть меня как конечную точку. Влюбленность – это инфразвук. Звук слишком низкий для слуха, слишком плотный, он легко разрезает воду, но разбивается о встретившееся на пути зеркало взгляда. Влюбленность – фантом, символика случившегося где-то там, но ощутимого здесь. Некая потенциальность, возможность, отсрочка на время. Зазор во вселенной созданной точками времени, расстояние между точками которого как бы и нет, оно лишь намечено, помысленно отсутствием точек. Разрыв между тем что только что было и что лишь грядет. Мгновенье концентрированного «сейчас», «сейчас» не ощутимое, еще не случившееся, за микрон до события. Прогноз в прошлом и подведение итогов будущего. Точка соприкосновения. Со_при_касания. Точка которой нет, но предчувствуешь, предвосхищаешь, предвидишь ее появление. Влюбленность в фантом. Реальность, облекающая плотью – своим основным симптомом. Но симптом – это болезнь и диагноз, а не дар или звание. Переменные призраки и постоянные оригиналы, но постоянство – это тоже условность, выращенная из вырванных контекстом аксиом, не реальность. Так что же реально? Влюбленность кого-то к кому-то, фантом или я? Две плоскости – нас, связанных болью любви и реальности обиженно хмурящейся. Параллельно, не соприкоснувшись краями, но заглядывая как в чужое окно где видишь то ли жизнь, то ли кадры из фильма. Влюбленность в фантом делает его реальным. А может быть это он, фантом, призрак, не случившееся, то что лишь будет когда-то потом, будущее дотянувшееся до этого мига, время «завтра» обретшее лицо и длинные нервные пальцы делает реальным меня, прошлое забытое, растертое в пыль, ставшее прахом, случившееся уже, уже потерянное. Кто возрождает к жизни – он, который еще не живет, или я, который уже умер? Призраки танцующие пока живет капля света в полной тьме. И где они станут когда свет погаснет? Растают или только для глаз пропадут, а сами останутся там, в счастье влюбленности? Влюбленность в фантом. Быть может потребность стремиться? Рваться за горизонт словно птица за призраком смены сезонов. Дать реальность себе наделив потребностью и вожделением. Кто обретает плоть, а кто лишь фантом воображенья? Да и кто он, тот который? Он – это я разделенный на биллионы осколков несовпадений и не решенных вопросов, или другой, не рожденный? Есть два объекта и есть отношение между ними. Или есть лишь один объект и отношение лишенное цели? Расплывчато как опьянение – где ты, а где он, а где лишь вычеркнутое из реальности отношение «к». По поводу, по импульсу, по ощущению. Иллюзия что есть я не торжествует его отсутствие, лишь намечает. Наводит на размышления. Может быть я – это память, в нем, обо мне, нас и влюбленности, а на самом деле два метра над головой определенности. Есть я и есть он. Из нас двоих кто-то фантом, отражение, результат отношения. Только вот кто? Ты уверен в ответе? А если иллюзия, ложная память рожденная болью от смерти? Если искажение восприятием ощущения, которых уже и нет вовсе, а лишь помниться, слышаться, повторяются? Не поменяться местами бы. Есть тень и есть я, но ведь и тень – «я», так где же я на самом деле, если меня уже несколько и условно-расплывчато? Вычеркнем лишнее из уравнения – влюбленность наделяет реальностью… тех кого быть не должно.
Когда-то давно мне выдохнули вопрос: «ты – есть?». Меня пронзило холодом ужаса много позже, когда ответ заявил о себе. А действительно, я – есть? Или всё-таки нет? Я говорю, рассыпаю вселенную слов, но ее порождаю не я, ее строит тот, другой, влюбленный. Влюбленный в фантом. Его отношение, его потребность услышать мой голос рождает меня. И я обретаю плотность, рождаюсь заново (заново ли?), воплощаюсь с каждой секундой чтобы случится. Потребность стремиться рождает объект устремлений. Потребность дышать порождает и землю и свет и дыханье. Вечный вопрос смущавший умы еще до Платона – что было в начале? Мысль или вещь? И кто из нас первое, а кто лишь второе?
Я до сих пор не знаю.
