очень знаменитый и, в то же время, очень глупый человек – два качества, очень часто идущие рука об руку, что, без сомнения, я буду еще не раз иметь печальное удовольствие доказать

_______________________________
«Господь охраняет своих любимцев от бесполезного чтения», – вот основное изречение небольшой книжки Лафатера, философа, любившего людей больше, чем все властители древнего и нового мира.

_______________________________
Человек, ничего не пьющий кроме воды, что-то скрывает от своих ближних.

_______________________________
ибо слишком прекрасное, превосходящее поэтическую восприимчивость человека, всегда порождает скорее удивление, чем умиление.

_______________________________

Можно надеяться, что в будущем здравый смысл столь возрастет, что о произведении искусства станут судить по впечатлению, им производимому, по эффекту, им достигаемому, а не по времени, потребному для достижения этого эффекта, или по количеству "длительных усилий", необходимых, дабы произвести это впечатление.

_______________________________
Дело в том, что прилежание - одно, а дар - совсем другое, и никакие журналы во всем крещеном мире не могут их смешивать.

_______________________________
Пока эпическая мания, пока идея о том, что поэтические победы неразрывно связаны с многословием, постепенно угасает во мнении публики благодаря собственной своей нелепости, мы видим, что ее сменяет ересь слишком явно ложная, чтобы ее можно было долго выносить, но которая за краткий срок существования, можно сказать, причинила больше вреда нашей поэзии, нежели все остальные ее враги, вместе взятые. Я разумею ересь, именуемую "дидактизмом". Принято считать молча и вслух, прямо и косвенно, что конечная цель всякой поэзии - истина. Каждое стихотворение, как говорят, должно внедрять в читателя некую мораль, и по морали этой и должно судить о ценности данного произведения.

_______________________________
Мы забрали себе в голову, что написать стихотворение просто ради самого стихотворения, да еще признаться в том, что наша цель такова, значит обнаружить решительное отсутствие в нас истинного поэтического величия и силы; но ведь дело-то в том, что, позволь мы себе заглянуть в глубь души, мы бы немедленно обнаружили, что нет и не может существовать на свете какого-либо произведения, более исполненного величия, более благородного и возвышенного, нежели это самое стихотворение, это стихотворение per se, это стихотворение, которое является стихотворением и ничем иным, это стихотворение, написанное ради самого стихотворения.

_______________________________
Подобно тому как интеллект имеет отношение к истине, так же вкус осведомляет нас о прекрасном, а нравственное чувство заботится о долге. Совесть учит нас обязательствам перед последним, рассудок - целесообразности его, вкус же довольствуется тем, что показывает нам его очарование, объявляя войну пороку единственно ради его уродливости, его диспропорций, его враждебности цельному, соразмерному, гармоническому - одним словом, прекрасному.

_______________________________
Итак, резюмируем: я бы вкратце определил поэзию слов как _созидание прекрасного посредством ритма_. Ее единственный судья - вкус. Ее взаимоотношения с интеллектом и совестью имеют лишь второстепенное значение. С долгом или истиной она соприкасается лишь случайно.

_______________________________
Естественная манера трудна лишь тем, кому нечего на нее и покушаться - лишенным естественности. Лишь вследствие того, что стихи будут писаться с проникновением или вчувствованием, их интонация неизменно окажется присущей большинству людей и, конечно, меняющейся в зависимости от обстоятельств.

_______________________________
Я отнюдь не уверен, что в определении истинных границ долга критики не заключена грубейшая ошибка. Достоинство, особенно в стихах, можно принять в качестве аксиомы: оно становится самоочевидным, стоит только прочитать их надлежащим образом. Достоинства стихотворения перестают быть достоинствами, если их надобно доказывать; а говорить слишком подробно о достоинствах какого-либо произведения искусства равносильно признанию, что они не очень велики.

Ruda_Tigra

перший і єдиний у списку мужшина - вампір лестат із хронік анни райс. якшо бути точною - лестат де ліонкур (нє, я не фанатка, я у вікіпедії підглянула, поки фейсик шукала; але потім стало ясно, шо фоток не буде).

друга - лоренца пелегріні, фатальна жінка з "маятника фуко" (нууу... щодо її фатальності зі мною сперечалися, але я від свого не відступаю). мабуть, сюди ж можна запихнути й лію, дружину казобона в тій самій книжці.

третя - лореляй. епічна й прекрасна.

четверта - лора палмер, яка існує не тільки на просторах кіно, але й у вагоні книжок про твін-пікс (я їх не осилила, проте героїня дуже показова і хай тут буде).

п'ята - ліза лендон з роману стівена кінга "історія ліззі" (гг, натрапила на офігєнну фразу: "триллер о том, как тяжело быть одновременно талантливым, мертвым и женатым").

і шоста, остання. ленора едгара по й романа дірджа. не знаю, в чиєму виконанні я її більше уявляю. але однозначно - вартий уваги образ.