Цитата сообщения Mila111111 ДРАМА «ИНСТИТУТКИ»

(Максим Кравчинский. Песни, запрещенные в СССР. Нижний Новгород, ДЕКОМ, 2008, с. 188-190. Ранее опубликовано в журнале «Шансонье», между 2004 и 2008).

Есть на свете песни, которые, кажется, были всегда. Включишь диск или кассету с записью «Мурки», «Бубличков» или «Институтки», и каждый слушатель, независимо от возраста, скажет: «Да-а. Старинная вещь, Еще моя бабушка пела ее под гитару... Это срабатывает эффект человеческой памяти и качества музыкального материала. Песни стали народными и помнятся всем, как сказки, услышанные в детстве.

На самом деле большинству «народных» композиций никак не больше 50-70 лет от роду и еще можно, если сильно постараться, установить имена авторов и проследить обстоятельства создания незабываемых музыкальных произведений. Попробуем отыскать в ушедших десятилетиях историю знаменитой «Институтки», «дочки камергера». Начинается она, конечно, в «приюте эмигрантов» — «свободном Париже».
.......


В мемуарах певицы Людмилы Ильиничны Лопата «Волшебное зеркало воспоминаний», записанных коллекционером и историком моды Александром Васильевым, находим примечательный для нашей истории абзац:

«В Париже я довольно часто устраивала благотворительные спектакли... Вечер назывался "В гостях у Людмилы Лопато". Первое отделение мы решили сделать не просто концертным: действие было объединено единым сюжетом. Сценарий написала для нас Мария Вега — автор нескольких книг стихов и многочисленных комических песенок и жестоких романсов из репертуара кабаре тех лет, — женщина огромного роста, полная и походившая лицом на мужчину. Самый ее знаменитый надрывный романс "Не смотрите вы так сквозь пришуренный глаз, джентльмены, бароны и леди..." на слуху до сих пор и в эмиграции, и в России».

Описываемые события имели место быть в пятидесятых годах ХХ столетия. Значит, к тому моменту композиция была уже известна хотя бы в среде русской диаспоры во Франции. Впервые мне довелось услышать эту вещь в исполнении Аркадия Северного. Запись датировалась серединой семидесятых. Примерно в это же время ее спела культовая певица «советского подполья» Валя Сергеева. Но окончательное, «каноническое» сегодня звучание «Институтки» удалось закрепить лишь Михаилу Гулько в альбоме «Синее небо России» 1982 года. Никаких более ранних версии, сколько ни расспрашивал я патриархов-филофонистов отыскать не удалось. Однако Л. Лопато вспоминает, что автор песни поэтесса М. Вега — «автор нескольких книг».

Может быть, и текст «Институтки» был когда-то издан как стихи?

Остановим внимание на загадочной фигуре Марии Вега. Информация о ней крайне скудная, отрывочная и местами противоречивая, хотя она была, бесспорно, литературно одаренной женщиной и незаурядной личностью.

М. Вега — литературный псевдоним Марии Николаевны Волынцевой. Она родилась в 1898 году в Санкт-Петербурге, окончила Павловский женский институт. С начала 1920-х годов жила в эмиграции, в Париже. Издала во Франции сборники стихотворений: «Полынь» (1933), «Мажор в миноре» (1938), «Лилит» (1955). В послевоенные годы печаталась в журнале «Возрождение», где, помимо романа «Бронзовые часы» и его продолжения — «Бродячий ангел», опубликовала несколько переводов из Райнера Марии Рильке.

Дальнейшая судьба Марии Вега необычна. С 1962 года она отдалилась от эмигрантских кругов, стала печататься в издаваемых в СССР Комитетом по связям с соотечественниками за рубежом журналах. Реальным хозяином этой организации был, понятно, другой «комитет» - государственной безопасности.

От поэтессы потребовали стихов о Ленине. К тому же на подходе был и столетний юбилей вождя, и она наваяла несколько абсолютно нечитаемых произведений на эпохальную тему. За этот «подвиг» в том же году в СССР издали ее книжку «Одолень-трава». Проявленная лояльность позволила ей вернуться в 1975 году в Ленинград и, что называется, «умереть на родине». Она скончалась в 1980 году в даме ветеранов сцены, некогда основанном ее крестной матерью — великой русской актрисой М.Г. Савиной. При жизни вышло еще несколько сборников ее стихотворений: «Самоцветы» (1978) и «Ночной корабль (1980).

Из-за своего желания вернуться в СССР она волей-неволей вошла в конфронтацию с эмигрантской публикой и в то же время так и не стала «персоной грата» в советской реальности. Ее имя оказалось буквально вычеркнуто из истории литературы.
Мария Вега имела все шансы занять достойное место если не в советской официальной культуре, то в наследии «русского искусства в изгнании» наверняка, но не сложилось. Классическая ситуация - «меж двух огней», каждый из которых опалил крылья нашей героини и уже не дал ей возможность подняться.


ЧЕРНАЯ МОЛЬ



Не смотрите вы так сквозь прищуренный глаз,

Джентльмены, бароны и леди.

Я за двадцать минут опьянеть не смогла

От бокала холодного бренди.



Ведь я институтка, я дочь камергера,

Я черная моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины - моя атмосфера.

Приют эмигрантов - свободный Париж!



Мой отец в октябре убежать не сумел,

Но для белых он сделал немало.

Срок пришел, и холодное слово «расстрел» -

Прозвучал приговор трибунала.



И вот, я проститутка, я фея из бара,

Я черная моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины - моя атмосфера,

Приют эмигрантов - свободный Париж!



Я сказала полковнику: - Нате, возьмите!

Не донской же «валютой» за это платить,

Вы мне франками, сэр, за любовь заплатите,

А все остальное - дорожная пыль.



И вот, я проститутка, я фея из бара,

Я черная моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины - моя атмосфера.

Приют эмигрантов - свободный Париж!



Только лишь иногда под порыв дикой страсти

Вспоминаю Одессы родимую пыль,

И тогда я плюю в их слюнявые пасти!

А все остальное - печальная быль.



Ведь я институтка, я дочь камергера,

Я черная моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины - моя атмосфера.

Приют эмигрантов - свободный Париж!



В нашу гавань заходили корабли. Пермь, "Книга", 1996. - без заглавия. Перепечатано: В нашу гавань заходили корабли. Вып. 1. М., Стрекоза, 2000, под загл. "Черная моль".



Этот же вариант под загл. "Черная моль" в сб.: Блатная песня. М., ЭКСМО-Пресс, 2002, с двумя разночтениями:

ст. 1 "Не смотрите вы так сквозь прищур ваших глаз"

ст. 17 "Сказала полковнику: «Нате, возьмите!»"





Автор песни - поэтесса-эмигрантка Мария Вега (Мария Волынцева, 1898-1980, в 1975 вернулась на родину). Песня написана приблизительно в 1950-е годы в Париже. Фонограмму в исполнении Лаймы Вайкуле и "Акапеллы Экспресс" см. http://www.youtube.com/watch?v=S1E9nWlnuh4.







Мария Вега







Максим Кравчинский



< ВАРИАНТЫ (5)



1.







Не смотрите вы так сквозь прищур своих глаз,

Джентльмены, бароны и денди!

Я за двадцать минут опьянеть не смогла

От стакана холодного бренди.



Ведь я институтка, я дочь камергера,

Я черная моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины - моя атмосфера!

Приют эмигрантов - свободный Париж...



Мой отец в октябре убежать не успел,

Но для белых он сделал немало.

Срок пришел, и холодное слово «расстрел» -

Прозвучал приговор трибунала.



И вот я проститутка, я фея из бара,

Я черная моль, я летучая мышь...

Вино и мужчины - моя атмосфера!

Приют эмигрантов - свободный Париж...



Я сказала полковнику: «Нате, берите!»

Не донской же валютой за это платить.

Вы мне франками, сэр, заплатите.

А все остальное - дорожная пыль!



Ведь я проститутка, я фея из бара,

Я черная моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины - моя атмосфера!

Приют эмигрантов - свободный Париж.



Ведь я институтка, я дочь камергера,

Я черная моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины - моя атмосфера!

Приют эмигрантов - свободный Париж!



Запрещенные песни. Песенник. / Сост. А. И. Железный, Л. П. Шемета, А. Т. Шершунов. 2-е изд. М., «Современная музыка», 2004





2. Синяя моль



Не смотрите вы так

Сквозь прищур ваших глаз,

Джентльмены, бароны и леди.

Я за 20 минут

Опьянеть не смогла

От бокала холодного бренди.



Припев:



Ведь я институтка, я дочь камергера,

Я синяя моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины – моя атмосфера.

Приют эмигрантов – свободный Париж.



Мой отец в Октябре

Убежать не сумел.

Но для белых он сделал немало.

Срок пришел,

И холодная злоба – расстрел -

Прозвучал приговор трибунала.



Припев:



И вот я проститутка, я фея из бара,

Я синяя моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины – моя атмосфера.

Приют эмигрантов – свободный Париж.



Я сказала полковнику:

«Нате! Берите!

И извольте валютой за это платить.

Вы мне франками, сэр,

Заплатите

А все остальное – дорожная пыль



И только лишь иногда,

В пылу бурной страсти,

Вспоминаю Одессы родимую пыль.

И тогда я плюю

В их слюнявые пасти.

А все остальное – дорожная пыль.



Расшифровка фонограммы спектакля "Песни нашего двора" Театра у Никитских ворот Марка Розовского, начало 2000-х гг. (могли быть неточности)





3. Темная моль



Не смотрите вы так сквозь прищур ваших глаз,

Джентльмены, бароны и леди.

Я за двадцать минут опьянеть не смогла

От бокала холодного бренди.



Припев:



А ведь ведь я проститутка, я фея из бара,

Я темная моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины - вот моя атмосфера.

Приют эмигрантов - свободный Париж!



Мой отец в Октябре убежать не сумел,

Но для белых он сделал немало.

Срок пришел, и холодное слово «расстрел» -

Прозвучал приговор трибунала.



Припев:

А ведь я институтка, я дочь камергера,

Я темная моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины - вот моя атмосфера,

Приют эмигрантов - свободный Париж!



Я сказала полковнику: - Нате, возьмите!

Не донской же «валютой» за это платить,

Вы мне франками, сэр, за любовь заплатите,

А все остальное - дорожная пыль.



Припев:

Ведь я институтка, я дочь камергера,

Я темная моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины - вот моя атмосфера,

Приют эмигрантов - свободный Париж!



Расшифровка фонограммы из телепередачи "В нашу гавань заходили корабли" 17 мая 2003 года в исполнении студентки пединститута Маши.





4. Фея из бара



Не смотрите вы так сквозь прищуренный глаз,

Джентльмены, бароны и леди.

Я за двадцать минут опьянеть не могла

От стакана холодного бренди.



Ведь я - институтка, я - дочь камергера.

Пусть - черная моль, пусть - летучая мышь.

Вино и мужчины - моя атмосфера.

Привет, эмигранты, свободный Париж!



Мой отец в октябре убежать не сумел,

Но для белого дела он сделал немало.

Срок пришел, и суровое слово «расстрел» -

Прозвучал приговор трибунала.



И вот я - проститутка, фея из сквера,

И черная моль, и летучая мышь.

Вино и мужчины - моя атмосфера,

Привет, эмигранты, свободный Париж!



Я сказала полковнику: "Нате, берите,

Не донской же валютой за это платить!

Только франками, сэр, мне чуть-чуть доплатите.

А все остальное - дорожная пыль".



Ведь я - проститутка, я - фея из сквера,

Я - черная моль, я - летучая мышь.

Вино и мужчины - моя атмосфера.

Привет, эмигранты, свободный Париж!



Только лишь иногда, сняв покров ложной страсти,

Вспоминаю обеты, родимую быль,

И тогда я плюю в их слюнявые пасти,

А все остальное - дорожная пыль.



Ведь я - институтка, я - дочь камергера,

Пусть - черная моль, пусть - летучая мышь.

Вино и мужчины - моя атмосфера.

Привет, эмигранты, свободный Париж!



Песни нашего двора / Авт.-сост. Н. В. Белов. Минск: Современный литератор, 2003. – (Золотая коллекция).





5. Не смотрите вы так сквозь прищуренный глаз…



Не смотрите вы так сквозь прищуренный глаз,

Джентльмены, бароны и леди.

Я за двадцать минут опьянеть не смогла

От стакана холодного бренди.



Ведь я институтка, я дочь камергера,

Я черная моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины - моя атмосфера.

Привет эмигрантам, свободный Париж!



Мой отец в Октябре убежать не сумел,

Но для белых он сделал немало.

Срок пришел, и холодное слово «расстрел» -

Прозвучал приговор трибунала.



И вот я - проститутка, я - фея из бара,

Я черная моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины - моя атмосфера,

Привет эмигрантам, свободный Париж!



Я сказала полковнику: «Нате, берите!

Не донской же «валютой» за это платить!

Вы мне франками, сэр, за любовь заплатите,

А всё остальное - дорожная пыль!»



Ведь я проститутка, я фея из бара,

Я черная моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины - моя атмосфера.

Привет эмигрантам, свободный Париж!



Только лишь иногда, сняв покров дикой страсти

Вспоминаю России родимую пыль,

И тогда я плюю в их слюнявые пасти!

А всё остальное - печальная быль.



Ведь я - институтка, я - дочь камергера,

Пусть черная моль, пусть летучая мышь.

Вино и мужчины - моя атмосфера!

Приют эмигрантов - свободный Париж!



А я не уберу чемоданчик! Песни студенческие, школьные, дворовые / Сост. Марина Баранова. - М.: Эксмо, 2006