Есть в мире усталая женщина.
Обычная, сколько таких:
Трудящихся молча до вечера
В забытых краях областных,
Хранящих свое жизнелюбие
И веру в хороших людей
Сквозь дни, до нелепости грубые,
Сквозь гибельность всех этих дней.
На шее, почти что по-творчески,
Не крестик и не жемчуга —
Очки на затертой веревочке,
Два круглых окошка в века.
Она все о чем-то заботится
И как-то житейски проста:
Боится смертей, безработицы,
И любит лохматых собак.
Болезнями рвано искусана,
Да только об этом молчит,
Несет пять пакетов на мусорку
И силы находит — любить.
А руки — узлами и крючьями,
Но только вот в этих руках
Я спал. И они были лучшими,
И пахли, как пахнет душа.
Есть в мире уставшая женщина,
Обычная, сколько таких:
Земных, бытовых, переменчивых,
Стареющих, славных, живых,
Живущих вдали, за дубравами.
Их много. И все — стороной.
Но вот для меня она главная.
Ведь мамы не будет другой.
Аль Квотион

.
Не играйте в любовь от тоски или скуки,
не касайтесь рукой атональности чувств.
Не несите как знамя прообраз разлуки
от чужих откровений прекрасный на вкус.
Не смотрите в глаза тем,
кто сбитым дыханьем пробивается вверх, зажигая рассвет.
Не шепчите имен своих ждущим на грани,
не вскрывайте их боли желаньем побед.
Кто горит ярче всех — изнутри выгорает,
разлетаясь на тени пронзительных слов.

В вечном поиске счастья сквозь жизнь пролетая, б
ерегите сердца, не играйте в любовь.

Аль Квотион