мне, конечно, абсолютно лень описывать раз-два-три деньки; у меня случается здесь очень всякое и очень разное - я пью с подругами золотую текилу на барной стойке, отбиваюсь от навязчивых поклонников, думая совсем о другом человеке, снова немножко курю на балконе (пока никто не видит - имидж - все), слушаю качественную музыку, не ем после шести, читаю Кортасара, пишу про инвестбанки, слушаю лекции немецкого профессора и стараюсь обходить в голове/разговоре тему лета.
конечно, я накатала несколько страниц новых хороших рифм, но об этом позже.
Становится абсолютно наплевать на то, кто про вас и что про вас. Не проходит и дня, чтобы не думать, как там собственные пятьдесят процентов сейчас? Чем заняты? На кого смотрят? Просто дышать одним и тем же, синхронизировать жизни, находить точки пересечения судеб (почему точки – так судьбы, они же синусоидны, потому как по форме содраны с американских горок, поэтому этих самых точек есть и должно быть до бесконечности много). Теряться в копне волос. Как за прочным забором, стоять за его плечами. И быть не лучше, не хуже, не главнее, не активнее, нет,
Для того, чтобы мужчина занял определенную (кто-то - первую, кто-то - третью сверху) полочку в моей жизни, он должен перманентно находиться от меня минимум в 500 км.
Это какой-то рок.
очень часто мы говорим холодную равнодушную фразу "прости, но мне нравится другой человек" людям, готовым ради тебя на многое в то время, как тот самый другой не готов ни на что.
Я забыла о том, что сегодняшняя дата значила для меня очень много строк.
Так странно - случайно натыкаешься на текстовый файл годичной давности, который заканчивается пафосной сакраментальной фразой "и ты уже не уговоришь саму себя не любить его"; так странно - чья-то улыбка может стоить дороже тысячи строк, разных строк - в рифму и не очень, дурацких, позерских, искренних, пробивающих на "порыдать", "посмеяться" whatever. И начинаешь писать совершенно другие вещи. Сегодня в душе придумала про "я пытаюсь втиснуть меж строк весну", опять эти строки, от них мне никуда не деться. Как-то прикольно все получается - я до сих пор не могу понять, откуда у меня, девочки-подъебки берутся рифмы и как слова собираются бусинами на нитку сюжетной линии.
Я скучаю.
Я так скучаю.
Пересмотрела добрые три с половиной сотни московских фотографий, на котором лето, люди, многое. У меня здесь сплошное "на хер мне город", мне совершенно лень отвечать на входящие, но я люблю получать sms. Ничего не успеваю, экстра аурз, сайтосерфинги, журнал на белорусском, кейсы, планы, идеи, много спорта, "Любовь в большом городе" etc.
Я знаю, что все будет.
Лирики не было давно.
Март мартовский. А я все же верю.
Иногда забавно возвратиться к строчкам, которые посвящала теперь уже совсем чужим мужчинам год без полутора месяцев назад. В прошлом апреле меня дико несло на рваные рифмы, а сейчас меня разрывает от треков Тани Зыкиной, но об этом позже.
Я никогда не запоминаю свои логины и пароли,
И во мне меня слишком много уж, что ли,
Но тебя во мне достаточно, чтобы жить.
Как-то, знаешь, Пасха же, день смирения,
Я тебе желаю Божьего благословения.
И побольше внезапного озарения,
Чтоб миз Л любить.
Никогда не любила мальчиков, за которыми глаз-да-глаз,
Smsки-в-срок;
У которых на попе RICH – сексуальный страз,
В ухе вымуштрованный алмаз,
Рядом папа. И никакой жизненный урок
Не достоин его драгоценных глаз,
Драгоценных сыновьих слез;
От которых перечень сладких фраз
И букеты красивых роз.
Таковые случались в моей истории – это раз,
Никаких моральных от них угроз.
Мы не стоили быстрых немецких трасс,
Максимум – дурацкий любительский кросс.
Папины сыновья у меня на карме, но, слава Богу,
Год минувший к другому берегу их увез.