Полюбить-разлюбить не наука.
Хорошо бы все знать наперед!
А пока бабье лето и скука
от великих столичных щедрот.
И продолжатся глупые встречи.
Бабье лето. Дела и дела.
Разлюби дурака — будет легче!
Будь что будет. Была не была.
Разлюби просто так, без причины,
потому что дождит на дворе.
Он достойный, шикарный мужчина,
как Вергилий с гравюры Доре.

От этой шумной благодати —
От городского ветерка.
Ты полюби меня некстати.
Как одинокого щенка.
Ты погляди: у подворотни
Он весь обзябший черный ком.
Ты принеси ему сегодня
Кусочек хлеба с молоком.
Он народился от дворняжки.
Он с добротою незнаком.
Ты расчеши ему кудряшки
Своим зубастым гребешком.
Не зарычит он, не залает,
А только руку лишь лизнет.
Над ним холодный снег витает.
Его осенний дождик бьет.

Пройти из комнаты одной
неслышно в комнату другую,
где телевизор не цветной,
где я как будто не тоскую.
Пройти, но не перешагнуть порог,
а только встать у двери.
Шаг в будущее — и забудь
про лучшие свои потери!
Порог, граница, грань, черта.
Две комнаты — одна в другую.
Что было в прошлом — ни черта!
А вдруг и завтра все впустую!
А вдруг!.. Застынь, остановись
на грани, на своем пороге.
Минута, час ли, год ли — жизнь,
и можно подводить итоги.
Пройти туда, где от ТВ
круг освещенного пространства,
и в черно-белой синеве
замерзнуть, замереть, остаться.

Цвела она, как роза, хорошея,
А я, сказать по совести, увы,
Нелепой одежонкой Москвошвея
Обезображен с ног до головы.

Росли, не избалованные бытом.
Мы, с приписным свидетельством, юнцы:
Снимок 1043 года. Ботинки — парусина с кожимитом.
Ковбойки да бумажные штанцы.

Ах. если бы немножечко таланта.
Но черт бы, серого меня, побрал:
Не я ведь в «Детях капитана Гранта»,
А Яшка Сёгель Роберта играл.

К тому ж еще столешниковский Венька,
Главарь великовозрастных верзил.
Он ждал ее, устойчивый, как стенка,
И на такси из школы увозил.

У реки жила девчонка,
что вошла в мои мечты.
Москворецкая сторонка,
москворецкие мосты!

Я тогда был очень юным
и встречал свою мечту
то, как помню, на Чугунном,
то на Каменном мосту.

А потом была дорога
через годы и фронты,
но хранила память строго
москворецкие мосты.

Ветер боя бил по струнам,
пули пели на лету.
Где вы, ночи на Чугунном
и на Каменном мосту!

На цыпочках, неся лучисто руки
во мраке хвои и лесных пустот
и вздрагивая там при каждом звуке,
вся захолонув, девушка идет.
Дремучий лес… А где-то там, на юге
соснового массива — камни вброд
переступает юноша, и вот
он в лес вошел и встал почти в испуге.
И лес молчит огромный… О, ударь,
гром среди неба ясного,
и пламя обрушь на ствол,
чтоб вспыхнул, как фонарь,
или во тьме, у них над головами
свой крик истошный, птица, оброни -
чтоб как-нибудь да встретились они!

Отошла душой сосна.
Распрямилась величаво:
Стала сыпать семена
И налево и направо.

Вся цветет. Глядит светло.
И забыла, между прочим:
Что обманчиво тепло,
— Холода ударят к ночи!

Позабыла, что мороз.
Что снега-то — не солома.
Вот у ветреных берез:
Тишина, покой и дрема!

Ой, сосна — не человек!
Не тряхнешь ее за плечи.
Семена летят на снег,
А она все мечет… мечет…

Измучиться: устать, бесплодно споря.
Заснуть. И утром, не открыв глаза,
вдруг различить в негромком разговоре
своих родных и близких голоса.

Куда все кануло, все отшумело!
На палый лист легли дробинки мела.
Вон там, в низине, в свете бересклета.
Как полосатый цирк, стояло лето.

Плясали бабочки. Стрекозы пели.
И, как цветы, глаза твои летели
Сквозь частокол травы. И мне казалось,
Что это ты цветами признавалась:

Что будем вместе в мире мхов и сосен,
Что не страшна нам проливная осень.
Что будем жить в согласии отныне
Среди шиповника, среди полыни.

Что сбросим груз своих семейных тягот,
И станут руки красными от ягод.
И вот стою в саду заледенелом.
Осыпан сад ноябрьским мелким мелом.

И вот, напоминая вьюгу.
Стелясь почти что на лету,
Помчались лошади по кругу,
Я снова ставлю не на ту.

Она косит в тоске упрямой,
С нее ручьями льется пот.
Она придет последней самой,
А может, вовсе не придет.

Знаток безумствует привычно.
Рев набирает высоту.
А мне все это безразлично
— Ведь я поставил не на ту.

Бег фаворитки лучезарен.
Как воплощенная мечта.
Я ипподрому благодарен
За ту, которая не та.