В тёмных дебрях –
Папоротник росный.
Ветвь
Рогами кажется оленьими.
Вдоль просеки яркой
Рдеют сосны
Пахнет глушь смолистыми кореньями.
В шумной вышине над головою
Полынья небес сияет, чистая
Бьётся в плотной ежеватой хвое
Солнце,
Белое,
Иглистое.
Засвежело.
Бьётся сердце чаще.
Отчего я бросился с разлёта?
Отчего во мне.
Как эхо в чаще,
Зазвучало радостное что-то?..

Конечно, Баратынский схематичен,
Бесстильность Фета всякому видна,
Блок по-немецки втайне педантичен,
У Анненского в трауре весна,
Цветаевская фанатична Муза,
Ахматовой высокопарен слог,
Кузмин манерен, Пастернаку вкуса
Недостает: болтливость вот порок,
Есть вычурность в строке у Мандельштама,
И Заболоцкий в сердце скуповат…
Какое счастье даже панорама
Их недостатков, выстроенных в ряд!

На набережной никого,
и в облаках недальних, дальних,
печальных, перистых, прощальных
нагромождение всего.

Чуть-чуть добра, немного зла,
необъяснимо вперемешку.
Перед глазами жизнь прошла,
а только вышел на пробежку.

Какой из двух, какой из двух —
заемный или музыкальный —
мотив всю жизнь терзает слух?
Час незабвенный? Берег дальний?

И жизнь твоя —
полукольцо,
И жизнь моя —
полукольцо,
и вот они — лицом в лицо,
и нет надёжнее кольца.
Любимая, себя ты губишь,
любимая, меня ты губишь —
ты рвёшь на части
наши губы,
ты разрываешь
и сердца.
Я жил всегда
какой-то зряшный,
какой-то
каждый день
вчерашний.

Твоя улыбка — солнца свет.
А голос — звон ручья.
Тебя прекрасней в мире нет,
А как ты горяча!
Зеленых глаз колючий блеск,
И золото волос
Дороже всех земных чудес
И запредельных звезд!
Достоинств всех не перечесть,
Не хватит ночи, дня.
Но недостаток все же есть —
Не любишь ты меня!
Что сотворить, что сделать мне.
Чтоб взор к себе привлечь?

Колода листьев на земле. Взамен —
Дождя непросыхающее пьянство.
Зачем просить у жизни постоянства,
У этой дикой, ветреной Кармен?

Как скучно в нас устроена душа —
Не веря, в рыхлых доводах копаться.
Ей остаётся нам в лицо смеяться,
Плясать, звенеть. И сердце кутать в шаль.

И разводить трескучие костры,
Куда, быть может, светлым страхом детства
Нас принесёт однажды отогреться
От надоевшей суетной игры.

Какое удовольствие бродить
По крышам! Это знают кошки.
И по карнизу, не сбавляя прыть,
Идти как по проторенной дорожке.

И мягкими подушечками лап,
Слегка касаясь ребер черепицы,
На улиц — ограниченность заплат —
Смотреть с пренебрежением царицы.

Вихрь осенний свищет гневно,
Тучи в небе хороводит,
Осень – грустная царевна –
По лесам в раздумье бродит.
Белый утренник на травы
Холодком повеял острым,
И идет она в дубравы,
И шуршит нарядом пестрым.
Словно жар на ней монисто,
Красоту лица и стана
Прикрывает ей волнисто
Дымка бледная тумана.

Разлуки нас с тобой венчали
И клятв друг другу не суля,
Мы начинали все с начала,
Мы начинали все с нуля.
И были радостные ночи,
И были горестные дни.
Все было, было, было… Прочно
Влекли нас дальние огни.
И мы бросались к самолетам,
К судам, машинам, поездам.
И застывали на излете –
Прощай! Приеду! Не беда!

Учебный бой. Условная «война».
Огни ракет взметнулись и потухли,
А там, «в тылу», хлопочет старшина,
Чтоб не отстали полевые кухни.

Он сам не понарошке воевал
И знает лучше целой роты нашей,
Что значит передышка, и привал,
И крышка котелка с горячей кашей.

На тульских черноземах и снегах,
Которые поземками дымились,
Мы сбили каблуки на сапогах,
Но знанием одним обогатились: