Лейла?......... возможно.... да... пусть будет так.
Придумай и себе. Новое. Для этой игры....
или это нужно сделать мне?....

с меня картинки)) меня))
забавно))) насколько ты попал своми изображениями...
в теперешний мой момент))
милое дитя и лохматый негодяй))
кто же ты???

самое интересное, что это он нашёл меня.
и предложил поиграть.
во дела..........

ну что ж...... вперёд.....

Гэллин Хагрид. "Увидел что-то интересное" (с)

ножки, ушки и глазки - лучшее))

.Я. Психология >> Классификации >> Основные характеристики любовных аддикции
1. Любовный аддикт в процессе аддикции уделяет непропорционально большое количество времени и внимания человеку, к которому у него возникла аддикция. Этот процесс внимания и сверхположительной оценки выбранного объекта сопряжен с затратами большого количества времени, очень интенсивен и энергонасыщен. Доминируя в психическом состоянии, он становится сверхценной идеей, при которой все отодвигается на второй план, не имея прежнего значения. Происходящий процесс носит в себе черты навязчивости, сочетающейся с насильственностью, от которой чрезвычайно трудно освободиться.
2. Аддикт находится во власти переживаний нереальных ожиданий в отношении безусловного положительного отношения к себе со стороны другого человека, находящегося в системе этих отношений. Это ожидаемое отношение нереалистично. Оно подразумевает необходимость отказа человека от возможности быть самим собой. Ожидание, во власти которого находится аддикт, носит фантастический характер. Это мешает ему реально оценить обстановку, поэтому он не реагирует на критические суждения окружающих о происходящем. Эта критика, подавляемая доминантой аддикции, сознательно активно отбрасывается и не воспринимается.
3. Любовный аддикт забывает о себе, перестает заботиться о себе и думать о своих потребностях вне аддиктивных отношений. Такое отношение к себе распространяется на его здоровье, отношения с другими и прежде всего близкими людьми. Анализ психологического состояния аддикта позволяет установить наличие у него серьезных эмоциональных проблем, центральную часть в которых занимает страх.
Источник: Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В. Социодинамическая психиатрия.



А.Я. Психология >> Классификации >> Личностные расстройства избегания
Расстройства избегания следует дифференцировать с аддикциями избегания, которые чаще всего появляются у людей со страхом интимности. Для расстройств избегания характерны:
1. социальный дискомфорт;
2. страх отрицательной оценки, выражающийся в плохой переносимости неодобрения и критики; отсутствии близких друзей, которым они доверяют; избегании близкого контакта с людьми до тех пор, пока они не будут уверены в том, что они нравятся; избегании социальных и производственных активностей, связанных с профессиональными и социальными контактами. Например, отказ от повышения по службе, предусматривающего расширение сферы межличностных контактов; ощущение неловкости в социальных ситуациях, связанных с встречами, контактами, собраниями и обсуждениями, в связи со страхом высказать нечто, несоответствующее ситуации и неспособности ответить на вопрос. Страх проявить признаки волнения перед другими, дискредитировать себя возможным покраснением, тревогой и слезами;
3. привычка к рутинному исполнению любых активностей, отклонение от которого вызывает страх перед потенциальными трудностями и возможными социальными опасностями.
Источник: Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В. Социодинамическая психиатрия.





Психологическая зависимость (аддикция).

Проблема аддикции стара как мир, поскольку она коренится в самой природе человека. С самого раннего детства мы начинаем экспериментировать со своим сознанием в играх, уходя в мир сказочных грез, да и гордость человека — его способность к абстрактному мышлению — это тоже уход от реальности. Все мы устроены так, что хотим любви, счастья, психологического комфорта и не желаем испытывать тоску, тревогу, грусть или что-нибудь еще из спектра отрицательных эмоций. Но состояние постоянного комфорта невозможно, жизнь заставляет нас всячески страдать: потоки тревожащей информации льются с экрана телевизора, со страниц газет, да и в реальной жизни каждого человека происходят то ссоры с близкими, то возникают проблемы на работе...
Наше время характеризуется значительной быстротой изменений, к которым человек просто не успевает адаптироваться. Люди по-разному относятся к жизненным трудностям. Как правило, они находят в себе силы справиться с ними самостоятельно или с помощью друзей и близких. Для некоторых состояние психологического дискомфорта является непереносимым. Такие люди прибегают к различным химическим веществам, которые гарантируют быструю “защиту” от суровой действительности. “Химическими костылями” в жизни этих людей становятся никотин, алкоголь, кофеин, наркотики и прочие вещества, меняющие физическое состояние. Простота решения проблем именно таким способом очень быстро закрепляется. Формируется АДДИКТИВНОЕ ПОВЕДЕНИЕ. Процесс употребления того или иного вещества, изменяющего состояние, принимает такие размеры, что начинает управлять жизнью человека, делает его беспомощным, разрушает его организм, разрывает социальные связи, приводит на дно жизни.
Спектр аддикций широк, наиболее известные — алкоголизм, токсикомания, наркомания. Но не все знают, что аналогичные психологические механизмы лежат в основе переедания и других человеческих слабостях. Так аддиктивные азартные игроки испытывают наибольшее удовольствие, проводя время в казино, сексуальные аддикты ищут мимолетных встреч, компьютерных аддиктов с трудом можно оторвать от экранов мониторов. Конечно, отвлечение необходимо любому человеку, но в случае аддикции оно становится стилем жизни, и человек оказывается в ловушке. Эмоциональная связь устанавливается не с другими людьми, а с неодушевленным предметом или явлением. Аддикт как бы вступает в заколдованный круг — он не способен устанавливать реальные отношения интимности, близости с другими людьми и одновременно стремится к ним, но реализовывает это стремление искусственным образом. Предметы замещают живых людей. Включаются и механизмы самозащиты, самооправдания (аддикты — большие мастера логических построений, они всегда находят себе оправдание и объяснение своего поведения и при этом охотно соглашаются со здравыми увещеваниями).
Но в том-то и беда, что в аддикте живут, не пересекаясь, две личности. Одна все правильно понимает и рассуждает на логическом уровне, другая существует в эмоциональной плоскости с так называемым в психологии “мышлением по желанию”. Именно она, “вторая личность”, всегда найдет оправдание аддиктивному поведению и проигнорирует последствия, могущие быть весьма опасными. Кроме того, формирование близких отношений с другими людьми — труд, и труд непростой. Мы вкладываем в эти отношения душу, но, тем не менее, никогда точно не знаем, как будут разворачиваться эти отношения, и что будет происходить в их процессе. Аддиктивные же отношения с предметами-суррогатами постоянны и предсказуемы. Алкоголик и наркоман хорошо знают, какое состояние у них разовьется. Все это не может не тормозить развитие личности. Не случайно наркологи подметили, что наркотики останавливают психологическое взросление. А если учесть, что первая проба наркотиков сейчас происходит в подростковом возрасте... Человек в возрасте за двадцать лет может сохранить психологическую организацию на уровне 13-15-летнего и демонстрировать те же поведенческие реакции (быть, например, упрямым или лживым). Во время реализации аддиктивных состояний возникают кратковременные, интенсивные эмоциональные состояния, сопровождающиеся чувством “истинности жизни”. Так, молодые люди, собравшиеся покурить “травку”, могут испытывать чувство глубокого единения, дружественности, однако при выходе из наркотического дурмана все это бесследно исчезает. Формированию и становлению аддиктивных механизмов способствуют некоторые типы воспитания, а также особый стиль поведения и специфическая манера общения аддиктивных семей, которых в наше время немало. Сплошь и рядом встречаются женщины, вроде бы ненавидящие пьянство, но каждый раз их спутником жизни становится алкоголик. И они совершенно искренне недоумевают, почему им так не везет. Или другая знакомая многим ситуация — женщина, проживя в браке с непьющим мужем, вдруг уходит от него к алкоголику. Это как испуг от любви, которая требует зрелости.
Наркологи окрестили людей, которые по-своему любят аддиктов и вынуждены их терпеть “созависимыми”. И самое интересное, что внутренним содержанием “созависимости” являются те же поведенческие черты, что и у аддикта, только в другой форме. “Созависимые”, как правило, имеют свои аддикции, которое общество принимает за достоинства. Самая приемлемая обществом аддикция — это работоголизм. Часто приходится слышать: “родители, — уважаемые люди, высокие должности занимают, а сын — наркоман”. А на самом деле один или оба родителя — социальные аддикты, и в семье включены аддиктивные механизмы. Почему появляется аддикция к работе, почему работа начинает играть роль наркотика? Потому что человеку скучно, любви нет, поговорить не о чем, жизненной игры нет. Поэтому люди оседают на работе, уютно обставляют офисы, оборудуют в них сауны и тренажерные залы. Работоголики — это люди с интимофобией, они боятся близких. Это дистантные люди. А социум представляет для них огромное количество заменителей, эрзац-близостей. Семья и внутрисемейные отношения в большей мере отражают общие системы ценностей, социально санкционированные модели поведения. Культ материальных благ, приобретательство скрывают под собой аддиктивный механизм “наполнения себя извне”. Но душевная недостаточность не восполнится большим количеством даже самых престижных вещей. Вот и получается: с одной стороны — развитие инфраструктуры помощи адиктам, призывы к здоровому образу жизни, а с другой стороны — заполонившие страну наркотики, наращивание производства алкоголя, табака, агрессивная аддиктивная реклама...
Поэтому преодоление зависимости — дело нелегкое. Можно, “переболев” алкогольную абстиненцию или пережив ломку прекратить связь с объектом аддикции самостоятельно, можно “закодироваться”. И вроде бы все хорошо — родственники довольны. Но через какое-то время наступает срыв. Это происходит потому, что продолжают действовать глубинные психологические механизмы — механизмы аддикции. И “излечившийся” алкоголик уже не пьет, но остается “сухим” алкоголиком и воспроизводит алкогольное поведение в зеркальном отражении. То есть, если при питии человек безответственен, то при “сухом” алкоголизме он становится сверхрациональным, если был общителен, становится дистантным. Все это трудно переносится семьей, и жить с таким “излечившимся” человеком не менее тяжело, чем с обычным алкоголиком, а учитывая наличие “созависимости”, скорее всего, даже труднее. И семья незаметно для себя, неосознанно, снова подталкивает алкоголика к “зеленому змию”. Помимо прочего, аддикция сама по себе не исчезает, а происходит лишь замена объекта: человек бросает курить, но начинает много есть, толстеет, бросает алкоголь, но увлекается наркотиками или погружается в работоголизм. Поэтому реабилитация алкоголизма, наркомании и других аддикций — дело трудоемкое, длительное. А отказ от приема химического вещества, очистка организма от продуктов его метаболизма — это только самый-самый первый шаг на пути возвращения к своей человеческой сути.






Психологические исследования феномена интернет-аддикции
Войскунский А.Е. (МГУ им. М.В. Ломоносова)
Основные разновидности деятельности, осуществляемой посредством Интернета, - а именно, общение, познание и игра (развлечение) - обладают свойством захватывать человека целиком, не оставляя ему иной раз ни времени, ни сил на другие виды деятельности, В связи с этим в настоящее время интенсивно обсуждается феномен (или заболевание, или синдром) "(нарко)зависимости от Интернета", или "Интернет-аддикции" (Internet Addiction Disorder, или IAD). Это едва ли не единственная область во всем спектре гуманитарных исследований в Интернете, на разработку которой не претендует никто, кроме клинических психологов. Исследователи исходят из возможности развития зависимости (аддикции) не только от вводимых в организм материальных сущностей, но и от производимых субъектом действий и сопровождающих их эмоций.
Обсуждение данного феномена началось недавно: в 1994 г. К.Янг разработала и поместила на web-сайт специальный опросник и вскоре получила почти 500 ответов, из которых около 400 были отправлены, согласно выбранному критерию, аддиктами. В 1995 г, И.Голдберг предложил набор диагностических критериев, построенный на основе признаков патологического пристрастия к азартным играм и не опирающийся на клинические материалы по IAD, что вызвало неприятие - полное или частичное - у ряда специалистеов (М.Гриффитс, Дж. Грохол, Дж.Сулер и др.). В 1997-1999 гг. были созданы исследовательские и консультативно-психотерапевтические Web-службы по проблематике IAD. В 1998-1999 гг. опубликованы первые монографии по данной проблеме (К.Янг, Д.Гринфилд, К.Сурратт). При этом большая часть исследований методически построена как сетевые опросы, интервью и групповые обсуждения с участием испытуемых, которые ощутили дискомфорт и сами инициировали взаимодействие с исследователями. Контрольные группы, как правило, не формируются. Значительное место в исследовательской практике занимают качественные методы.
Возникновение Интернет-аддикции не подчиняется закономерностям формирования зависимостей, выведенным на основании наблюдений за курильщиками, наркоманами, алкоголиками или патологическими игроками: если для формирования традиционных видов зависимостей требуются годы, то для Интернет-зависимости этот срок резко сокращается: по данным К.Янг, 25% аддиктов приобрели зависимость в течение полугода после начала работы в Интернете, 58% - в течение второго полугодия, а 17% - вскоре по прошествии года. Кроме того, если долговременные последствия зависимости от алкоголя либо наркотиков хорошо изучены, то применительно к Интернет-аддикции отсутствует возможность долговременного наблюдения.
Чаще всего Интернет-аддикция понимается расширительно, как
· зависимость от компьютера, т.е. обсессивное пристрастие к работе с компьютером (играм, программированию или другим видам деятельности);
· "информационная перегрузка", т.е. компульсивная навигация по WWW, поиск в удаленных базах данных;
· компульсивное применение Интернета, т.е. патологическая привязанность к опосредствованным Интернетом азартным играм, онлайновым аукционам или электронным покупкам,
· зависимость от "кибер-отношений", т.е. от социальных применений Интернета: от общения в чатах, групповых играх и телеконференциях, что может в итоге привести к замене имеющихся в реальной жизни семьи и друзей виртуальными,
· зависимость от "киберсекса", т.е. от порнографических сайтов в Интернете, от обсуждения сексуальной тематики в чатах или специальных телеконференциях "для взрослых".
Проблемой зависимости от Интернета занимаются в основном специалисты по психическому здоровью; может быть, поэтому "информационная перегрузка" практически не подвергается изучению. Анализ может быть, на наш взгляд, существенно дополнен, исходя из других теоретических соображений.
В деятельности "аддикта" очевидны глубокая заинтересованность, бескорыстное любопытство, гипермотивированность. Интернет-адикция граничит с описанием субъекта, увлеченного процессом познания, испытания себя или творчества; наиболее адекватным психологическим аналогом феномена зависимости от Интернета будет опыт "потока" (flow), или аутотелический опыт (М.Чиксентмихайи). Опыт потока можно понимать как одну из возможных конкретизации процессов внутренней мотивации. Возникает ощущение переноса в новую реальность; опыт потока ведет к нарушению чувства времени, отвлечению от окружающей физической и социальной среды. Кроме того, опыт потока граничит с вызовом имеющимся у субъекта знаниям, умениям, навыкам и способностям, в целом его компетентности в решении проблем. При этом аутотелический опыт не привязан к конкретным видам деятельности.
Может быть высказано предположение, что сопутствующие феномену Интернет-аддикции (или во всяком случае такой его разновидности, как "информационная перегрузка") поглощенность деятельностью, познавательная активность, отвлечение от окружения, забывание обязанностей и "выключенность" из актуального времени, готовность к преодолению возникающих проблем имеют ту же природу, что и опыт потока
В недавнее время было высказано и в результате обширного эмпирического исследования подтверждено (Д.Хоффман и Т.Новак) предположение, согласно которому опыт потока детерминирован в деятельности пользователей Интернета (навигаторов по WWW) следующими параметрами:
· высокий уровень умений (относящихся к работе в Интернете) и контроля;
· высокий уровень мобилизованности (работа в Интернете воспринимается как вызов - challenge - способностям и умениям) и возбуждения;
· фокусированность внимания (высокая концентрация);
· интерактивность (скорость работы компьютера, быстрота загрузки веб-страниц) и "телеприсутствие", или telepresence (способность забываться, погружаться в "киберпространство" и воспринимать его как реальность).
Данная операционализация опыта потока и его преломления в деятельности пользователей Интернета находит применение при описании познавательной деятельности, опосредствованной Интернетом Высказанное мнение о перспективности концепции потока и аутотелического опыта для анализа деятельности человека в Интернете находит подтверждение. Представляется, что теория аутотелического опыта может быть плодотворно использована для выработки психологического (не путать с патопсихологическим) объяснения эффекта привязанности множества людей к Интернету и их зависимости от разнообразных видов сетевой деятельности. Феномен зависимости от Интернета может и должен быть понят не просто как исключительно обсессивное пристрастие, от которого следует любой ценой избавляться, но и как богатая внутренней мотивацией познавательная деятельность, вознаграждающая т.н. аддиктов ощущением потока.
Выводы:
1. Зависимость от Интернета, или Интернет-аддикция - реально существующий феномен. Для того, чтобы считать его заболеванием, в настоящее время недостаточно клинических данных.
2. Если Интернет-аддикция будет впоследствии признана заболеванием (в качестве, например, т.н. "киберрастройства"), то число страдающих от него будет существенно меньше, чем это представляется сейчас. Расширение симптоматики удобны на данный момент специалистам по психическому здоровью и исследователям этого феномена.
3. Ряд эффектов, считающихся проявлениями феномена зависимости от Интернета, предположительно могут получить альтернативное объяснение - например, в рамках психологической концепции "потока".
4. За проявлениями зависимости от Интернета нередко скрываются другие аддикции либо психические отклонения. Зависимые от Интернета пользователи нуждаются в квалифицированной психотерапевтической помощи.
5. Феномен Интернет-аддикции постоянно видоизменяется вместе со стремительным развитием Интернета и заслуживает досконального изучения. Применяться должны и качественные, и количественные исследовательские методы. Ведущаяся в настоящее время работа способствуют развитию методологии психологического исследования.
Работа выполнена при поддержке РФФИ.
2-ая Российская конференция по экологической психологии. Тезисы.
(Москва, 12-14 апреля 2000 г.). М.: Экопсицентр РОСС. - С. 251-253.
Секция "Психологические аспекты деятельности человека в Интернет-среде".
Ведущий - Войскунский А.Е.





А.Я. Психология >> Классификации >> Признаки созависимости
Созависимость, во многом совпадающая с зависимым личностным расстройством, характеризуется следующими признаками:
1. Неспособность принимать каждодневные решения без помощи со стороны. Зависимый человек, не принимающий решений, фактически позволяет принимать эти решения за себя. Акцептируя навязанный ему чужой план жизни и чужие системы ценностей, он становится несчастным, потому, что чужой выбор обычно не соответствует внутренней собственной установке, которая может существовать даже в неразвитом состоянии. Например, выбор специальности в соответствии с желанием родителей, при котором человек заставляет себя думать, что он поступил правильно, но чувство дискомфорта от этого не исчезает. Многие подавленные отрицательные эмоции прорываются в виде злости и агрессивности, оставляя после себя чувство вины и стыда.
2. Соглашательская позиция, проявляющаяся в согласии с окружающими без всякого сопротивления и анализа ситуации. Эта позиция, во-первых, связана с неумением отстаивать свои интересы и защищать свою точку зрения, а во-вторых, со страхом последствий, приводящих к разрыву значимых отношений.
3. Неспособность составлять и претворять в жизнь собственные планы и инициативы. Уже само составление плана вызывает затруднения и сомнения типа: "Как это будет оценено другими?". Мысль о плохой оценке совпадает с мыслью о том, что этого делать не следует. Такой человек может начать какую-то активность, но необходимость постоянно советоваться с окружающими приводит к тому, что советы, дающиеся людьми, не желающими вникать в проблему, приводят к остановке собственных действий. Таким образом, человек не реализовывает себя.
Источник: Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В. Социодинамическая психиатрия.

надеюсь, меня всё же не стошнит))
схоже с клиническим эйфоричным идиотизмом)))


я и райское дерево

"Судьба благосклонна к вам и постоянно шлет подарки"

У вас твердое убеждение. что жизнь - это сплошной праздник, люди, окружающие вас добры и интересны, а неудачи - преходящи! Если с вами случается непрятность, то все очень быстро решается само собой! Слово удача вам хорошо знакомо!


Пройти тест "Какая жизнь вас ожидает?"

" Dave Gahan (Depeche Mode)"

В твоем прошлом
было практически ВСЕ. Ты прошел через многое, поэтому обладаешь огромным опытом. Ты мудр и рассудителен, спокоен и непоколебим, собран и дисциплинирован, абсолютно точно знаешь, чего стоит тот или иной человек и никогда не теряешься, тебя практически невозможно застать врасплох. Единственная твоя слабость - это близкие тебе люди, которым ты принадлежишь душой и телом. Ради них ты способен на все. Мешать тебе что-то сделать - все равно что стоять на пути скорого поезда. Несмотря на некоторую жесткость, ты очень чувствителен ко всем проявлениям любви. Ты дружелюбен, умеешь выбирать друзей, организован, хороший руководитель. Всегда знаешь, чего хочешь. Разговорам предпочитаешь дело и поэтому, как правило, многого добиваешься. Знаешь себе цену. Ты достоин восхищения, ведь мы-то с тобой знаем, чего тебе это стоило! ;-)


Пройти тест "Кто ты в мире музыки?"

Игровая десентизация.

Эмотивно-творческие техники, которым отдается предпочтение в рационально-эмотивной психотерапии, включают утверждения о себе и диалоги с собой, оказывающие сильное воздействие; упражнения по преодолению стыда; создание рационально-эмотивных образов; безусловное принятие клиента психотерапевтом; использование юмора, притч, аналогий, стихов и драматических сюжетов; проигрывание определенных ролей.
В число поведенческих техник, которым отдается предпочтение в рационально-эмотивной психотерапии, входят десенситизация,
осуществляемая по отношению к естественным условиям (in vivo); намеренное вызывание дискомфортных ситуаций, до тех пор, пока они не станут комфортными; методы поощрения и наказания; имплозивные ("взрывные") техники десенситизации; предупреждение реакций и развитие навыков.
Цель использования этих многочисленных методов заключается не в том, чтобы устранить симптомы, а в том, чтобы вызвать основательные изменения в философии жизни клиента, которые, как мы надеемся, сохранятся на протяжении всей его жизни.
Критические замечания
Некоторые специфические достоинства, присущие рационально-эмотивной психотерапии, заключаются в следующем:
1. Она последовательно и активно помогает людям приходить в лучшее состояние и затем /оставаться/ такими, а не просто /почувствовать/ себя лучше.
2. Она специально исследует базисные философские представления людей, порождающие в них пораженческие чувства и поведение, и помогает людям изменить их.
3. Она быстро выявляет самые важные когнитивные, эмотивные и поведенческие аспекты тех нарушений, которые имеются у людей, и показывает им, как активно искоренять и изменять присущие им тенденции самосаботажа. Она является, по сути, краткосрочной психотерапией. Большое внимание уделяется в ней методам самопомощи.
4. Рационально-эмотивная психотерапия всегда стремится осуществить глубинные изменения в когнитивной, эмоциональной и поведенческой сферах; почти неизменно использует ряд методов влияния на мышление, чувства и действия и, следовательно, может быть отнесена к числу первых интегративных (и в определенной степени эклектических) направлений в психотерапии.
5. В ней применяется необычный для других направлений психотерапии подход, который может быть назван психообразовательным: постоянное использование брошюр, книг, аудио- и видеокассет, диаграмм и применение других методов, принятых в образовании. Это делается для того, чтобы ускорить психотерапию и сделать ее более интенсивной. Данные методы приносят также большую пользу тем людям, которые не посещают психотерапевтов или делают это редко.
Критические замечания сводятся к следующему:
1. Рационально-эмотивная психотерапия требует от клиентов высокого уровня умственного развития и, следовательно, не подходит для тех, у кого этот уровень и полученное образование невысоки.
2. Она слишком директивна и активна.
3. Она слишком "дигитальная" и недостаточно аналоговая.
4. В ней не уделяется достаточно внимания прошлому клиента и его детскому опыту.
5. У нее все еще нет исчерпывающей теории личности.
6. Она недостаточно тщательно исследует отношения между психотерапевтом и клиентом.
7. Она не придает большого значения неосознаваемым мыслям и вытесненным чувствам.
8. Она легко может показать клиентам их иррациональные убеждения, но это не всегда побуждает их изменить данные убеждения.

Поскольку мыслительные процессы клиентов с эмоциональными нарушениями лишь в редких случаях основываются на реальных фактах, такие клиенты должны научиться различать адекватные и реалистические выводы и произвольные умозаключения, сверхобобщения и грубо преувеличенные искажения. Для решения этой задачи мы побуждаем их осознать присущие им схемы мышления и философски проанализировать те из составляющих данные схемы идей, которые им было бы легче всего изменить. Мы побуждаем клиента создавать образы, тематически связанные с этими идеями. Когда он это делает, психотерапевт "наводняет" его сознание сообщением о возможных эмоциональных трудностях, связанных с изменением. Применение метода "наводнения" помогает психотерапевту осуществить десентизацию клиента по отношению к угрозе изменения, а также понять необходимость создания надежной системы "дублирования" (реальных альтернативных образов действия) на тот случай, если они понадобятся для предотвращения неудачи. Этот прием когнитивной психотерапии помогает клиентам развить философское понимания того, как им действовать в жизни личностно приемлемыми путями.
Любое важное психологическое изменение, происходящее в рамках психотерапии или вне их, включает изменение /личностного смысла,/ заключающего в себе индивидуальную реальность. Изменения восприятия индивидом самого себя, реальности, ценностей, статуса (контроля) редко бывают быстрыми, легкими или приятными. В тех случаях, когда индивида подталкивают (психотерапевт, значимый другой или обстоятельства жизни) идти в своих изменениях слишком быстро или слишком далеко за пределы его теперешней личностной реальности, возникает процесс /сопротивления в целях самозащиты,/ направленный на поддержание целостности и жизнеспособности индивида как живой системы. Обычно мы добиваемся больших успехов в достижении психотерапевтических изменений, если действуем /в согласии/ с таким сопротивлением, а не против него. Осуществляемая в подобной манере психотерапия бывает эволюционной по своей сути, центрированной на клиенте (феноменологической) и внутри- и межличностной одновременно. Открытый акцент в ней делается на процессах переживания, динамической комплексности, на силах, порождаемых эмоциональной интенсивностью и активным (поведенческим)
экспериментированием.

III. Психотерапия и тайны человеческой психики в норме и патологии.
Самовосприятие ("образ Я") и психологические механизмы зависимых отношений.
Я все понимаю,

Но Вам это лучше не знать.

Почти как немая

Вы силитесь что-то сказать.

Нельзя мне помочь Вам

Уж лучше я буду жесток,

Чтоб зыбкая почва

Совсем не ушла из-под ног.

Все на парадоксе

Основано в жизни людей.

И тот, кто обжегся,

К огню только рвется сильней.

Еще одна проба:

А вдруг повезет нам двоим?

Но знаем ведь оба,

Что мы безусловно сгорим.

И все же не робость

Язык прижимает к зубам.

Меж нами не пропасть,

А просто чужая судьба.

Нельзя мне помочь Вам.

Уж лучше я буду жесток,

Чтоб зыбкая почва

Совсем не ушла из-под ног.



Психологическая зависимость является своеобразной формой межличностных отношений и в связи с этим должна быть отнесена к фундаментальным проблемам психологии. Ее изучение поможет вскрыть важные механизмы, определяющие характер взаимосвязей между людьми. Наряду с теоретическим интересом эта проблема имеет большое прикладное значение, ибо зависимость, нередко возникающая между партнерами в процессе дружеских и интимно-любовных отношений, значительно осложняет эти отношения и, как правило, приводит к коллизиям, требующим разрешения.

Для того чтобы эти исходные позитивно окрашенные отношения приобрели впоследствии характер психологической зависимости, т.е. для возникновения амбивалентного конфликта, требуется определенное изменение ситуации. Оно заключалось в реальном или предполагаемом изменении отношений одного из партнеров (например, стремление прекратить интимную связь), либо в невозможности достижения определенного социального статуса при неизменном характере отношений. Речь идет о таких ситуациях, как уход супруга из семьи, уход возлюбленного или его нежелание узаконить существующие отношения, что препятствует достижению матримониального статуса. В результате у пациентов возникает интрапсихнческий конфликт, который по-разному раскрывается в зависимости от глубины анализа.

Казалось бы, это конфликт между осознаваемой установкой на разрыв отношений и противостоящим ей (и не вполне осознанным) страхом окончательной утраты объекта неизжитой эмоциональной привязанности. Однако при более глубоком анализе с учетом определяющей роли самовосприятия в развитии и становлении личности конфликт выглядит иначе. Один и тот же источник - стремление к сохранению самоуважения и самодостаточности - питает и чувство эмоциональной зависимости, и стремление избавиться от него. Поясним это положение.

Особая значимость сложившихся любовных отношений определяется для человека тем, что они являются важной основой для положительного самовосприятия и оценки собственных возможностей и перспектив. Для личности с высокой самодостаточностью характерно ощущение: "Я достойна (достоин) любви и потому любима (любим) ". У испытуемых эта логика извращена: "Я любима, значит, я достойна любви", и, следовательно, сама способность вызывать эмоциональную привязанность становится в зависимость от внешнего по отношению к личности обстоятельства - от отношения данного конкретного человека. Оно как бы восполняет определенный дефицит "Я", некоторую неполноценность личности, связанную, скорее всего, с дефектом раннего воспитания. По-видимому, в процессе раннего воспитания у субъекта не сложилось столь необходимое для успешной адаптации восприятие себя как целостной и значимой личности, чья ценность не зависит ни от каких внешних факторов и событий. В этих условиях любовные отношения становятся столь определяющими потому, что они помогают преодолеть неосознаваемое чувство собственной недостаточности; в них пациенты черпают уверенность в своей человеческой ценности и сексуальной привлекательности. При изменении любовных отношений конфликт обусловлен, с одной стороны, потребностью в их сохранении, а с другой - неприемлемостью ощущения зависимости от отвергающего объекта привязанности, что обесценивает субъекта в его собственных глазах. При этом утрачиваются перспективы всей дальнейшей интимной (всей социальной) жизни. Стремление удержать партнера есть прежде всего неосознаваемое стремление с его помощью сохранить необходимое представление о самом себе. Но в то же время поведение партнера вызывает осознанную враждебность, ибо ущемляет основную потребность в самоуважении, создает угрозу для самовосприятия личности. Такое амбивалентное отношение - сочетание привязанности и враждебности - приводит к состоянию отказа от поиска, так как даже поиск способов удержать объект во что бы то ни стало не решает, а углубляет конфликт, связанный с угрозой обесценивания собственной значимости. Освобождение от привязанности к объекту становится невозможным, ибо отношения с партнером являются основным источником ощущения себя в мире. Поиск освобождения от зависимости остается бесперспективным еще и потому, что от сознания скрыто стремление к восстановлению удовлетворяющего представления о самом себе. Зависимость от межличностных отношений, которые не приносят подлинного удовлетворения, деформирует личность и нарушает ее чувственно-эмпатическую связь с миром.

Таким образом, структура интрапсихического конфликта достаточно сложна. На уровне сознания имеется установка на разрыв отношений, вследствие того что возлюбленный якобы не соответствует идеалу этических норм. На бессознательном уровне эта установка подкрепляется фрустрированной потребностью в сохранении самоуважения и идентификации с "образом Я", которые ущемляются сложившимися отношениями. Но в то же время на бессознательном уровне действует не менее сильная установка на сохранение отношений, ибо только их восстановление неосознанно представляется единственным условием сохранения удовлетворяющего личность самовосприятия.

Вследствие генерализации, захвата всех сфер психической жизни интрапсихический конфликт перерастает в состояние психологического кризиса, обусловливающего невозможность дальнейшей личностной реализации.

Лежащий в основе кризиса амбивалентный конфликт отличается динамичностью структуры. При усилении установки на разрыв зависимых отношений с принятием соответствующего решения и попыткой его реализации автоматически активизируется бессознательное желание удержать объект, сохранить отношения, без которых жизнь представляется опустошенной и конченной. Поэтому попытки прервать или прекратить отношения успеха не приносят, что в свою очередь усиливает представления о зависимости, беспомощности, невозможности самореализации. В результате зависимости растет осознаваемое намерение и решимость разорвать отношения, освободиться от зависимости. Таким образом, амбивалентный конфликт представляет собой порочный круг эмоционально зависимых отношений.

Проявления данного кризисного состояния представляют довольно пеструю картину. Прежде всего утрата объекта любви или страх перед такой утратой заставляет субъекта почувствовать и в какой-то степени осознать свою беспомощность и зависимость от него. Далее мы обнаруживаем причудливое переплетение амбивалентных чувств любви и ненависти к объекту, идеализированных представлений о его уникальности в сфере интимных отношений и безжалостной критики его моральных качеств. Разрушение симбиотической связи с объектом вызывает острое переживание одиночества или страх перед ним, различные формы самообесценивания: обвинения в непривлекательности, интеллектуальной неполноценности, слабоволии и т.п.

Особое место в клинической картине такого кризисного состояния занимают искаженные представления временной перспективы с тенденцией фиксации на прошлом и негативными концепциями будущего. Пациенты постоянно заняты выискиванием ошибок в истории их отношений с объектом, склонны пре увеличивать значение таких ошибок, тогда как будущее заполняется различными страхами, из которых самым существенным является страх перед невозможностью реализации своей роли в сфере интимно-любовных отношений. В то же время пациенты постоянно испытывают чувство отверженности и обиды, порождающие агрессивность к утраченному объекту и желание отмщения.

Кульминационный момент кризисного состояния - это глобальная негативная оценка сложившейся ситуации с актуализацией представления о самоубийстве как единственном способе разрешения непереносимо тягостного состояния.

На динамику описываемого состояния оказывают существенное влияние изменения ситуации, зависящие в свою очередь от поведения партнера. При активизации попыток субъекта освободиться от зависимых отношений партнер может менять свою позицию. Стремясь сохранить зависимость или желая сгладить остроту аффективного состояния зависимого, партнер может признавать свою неправоту, раскаиваться, демонстрировать заботу и внимание, проявлять большую мягкость и уступчивость. Такие изменения в поведении партнера обычно однозначно трактуются зависимым субъектом как проявление искреннего желания восстановить нарушенные отношения или готовность признать правомерность основных притязаний субъекта. Вследствие этого установка на независимость существенно ослабляется, а эмоциональная зависимость возрастает и усиливается. Соответственно изменениям ситуации меняется и модальность переживаемого аффекта: от печали утраты через тревогу неизвестности к удовлетворению успехом и счастью обладания утраченным. Подобные колебания "эмоционального маятника" неоднократно отмечаются в ходе спонтанного течения кризисного состояния.

Существенно, что картина и динамика психологической зависимости не отличаются принципиально от вышеописанных и в тех немногих случаях, когда стремление удержать при себе партнера определялось не столько чувством привязанности к нему, сколько самолюбием, чувством ущемленного достоинства, осознанным стремлением настоять на своем. Примечательно, что субъект сам отдавал себе в этом отчет. Сходство этих случаев с остальными по всем основным проявлениям только лишний раз доказывает, что причина тяжелого эмоционального состояния не "безнадежная любовь" к партнеру, как таковая, а вышеописанный интрапсихический конфликт, основным "двигателем" которого является угроза самоощущению и самовосприятию, которые у лиц с повышенной амбициозностью ущемляются при любой неудаче. Кстати, в этих случаях достаточно было добиться подчинения партнера - и зависимые отношения обрывались самим субъектом.

Устранение основного конфликта - освобождение от эмоциональной привязанности к объекту и зависимых отношений - это условие для купирования кризисного состояния необходимое, но недостаточное. Для этого необходимо восстановить способность к чувственному контакту с миром и вернуть пациенту самоуважение и самоощущение в мире, нарушенные отношением с утраченным субъектом.

Наиболее адекватным для решения поставленных задач оказался метод гипносуггестивной терапии совместно с методикой систематической десенситизации, предложенной доктором А. М. Понизовским.

Применялись две основные процедуры внушения. Первая состояла во внушении представления о себе как о сильной, волевой, активной и цельной личности, способной самостоятельно справляться со сложными проблемами.

Такие установки терапевта, восстанавливая представления субъекта о самом себе, стимулируют его активность и волю, мобилизуют его на преодоление препятствия и в конечном счете служат цели восстановления личностной самодостаточности. Восстановление самодостаточности, при которой сама личность во всех своих проявлениях становится единственным и независимым мерилом собственной значимости, подрывает основу амбивалентного конфликта - представления о собственной дефицитарности и недостаточности, скомпенсированные якобы лишь особым отношением утраченного объекта. Эти установки, вводимые в гипнотическом состоянии, не вызывали реакций протеста, отвержения или агрессии, так как миновали контроль сознания и не подвергались сознательной обработке. Таким приемом достигалось несколько целей одновременно. Имеющаяся у пациента сознательная установка на разрыв зависимых отношений получала существенную поддержку и усиление благодаря активации в эту же сторону направленной неосознанной установки. Для усиления данного эффекта в конце каждого сеанса проводилось дополнительное внушение постгипнотической амнезии.

Вторая применяемая процедура была направлена на систематическую десенситизацию по отношению к предварительному внушенному в гипнозе образу объекта и ситуации его утраты. Наряду с внушенным ярким (желательно визуализированным) представлением образа объекта привязанности проводилось внушение, направленное на девальвацию его значимости, индуцирование нейтрального эмоционального отношения к образу и ситуации в целом. Клиенты различались по способности визуально представлять образ объекта. В одних случаях эта способность была выражена уже в первых сеансах терапии - появление в субъективном пространстве яркого зрительного образа значимого лица вызывало процесс бурного катартического отреагирования со спонтанным выходом из гипнотического транса. Такая визуализация и эмоциональная реакция служили предиктором быстрого и эффективного разрешения кризиса при минимальном числе сеансов. В других случаях в начале терапии возникали определенные трудности визуализации эмоционально значимого образа, который представлялся расплывчатым, лишенным конкретных черт и деталей. Иногда вместо внушаемого образа возникали различные оптические феномены: неструктурированные цветовые пятна, геометрические фигуры, яркие вспышки света. В исключительных случаях вопреки инструкции перед глазами пациента появлялся зрительный образ терапевта. Все эти явления можно рассматривать либо как проявление недостаточности образного мышления, либо как выражение бессознательного сопротивления терапевтическому процессу, которое в дальнейших сеансах терапии значительно ослаблялось. В каждом сеансе десенситизации внушенный образ объекта постепенно удалялся из поля зрения, терял свою четкость, расфокусировался. На начальных этапах терапии это осуществлялось с помощью специальной инструкции терапевта, а в дальнейшем пациенты обучались деструктурировать образ самостоятельно, что, по-видимому, отражало процесс снижения его личностной значимости. При этом в момент полного исчезновения образа у них возникало своеобразное чувство освобождения и эмоционального подъема. В целом отмечалась закономерность: чем большей способностью к визуализации представлений в гипнозе обладали пациенты, тем быстрее и эффективнее осуществлялся процесс десенситизации и соответственно освобождения от психологической зависимости.

Первым предвестником разрешения амбивалентного конфликта в ходе терапии служило изменение содержания сновидений. Они утрачивали психотравмирующий характер, исчезала символика, свидетельствовавшая о фрустрации базисных потребностей, часто возникали мотивы освобожденности, открытости, способности чувственного слияния с миром. Вслед за этим аналогичным образом трансформировалось содержание переживаний в бодрствующем состоянии. Прежде всего исчезали тревога, безрадостность и удрученность, чувства беспомощности, зависимости и неуверенности в себе, что проявлялось в открытости поведения, появлении желания контактировать с окружающими не только на тему своей несчастной личной жизни. Разительно меняется и внешний облик: у безразличных к себе в период кризиса появляется желание хорошо выглядеть, быть привлекательными, пробуждается интерес к туалетам и косметике.

Систематическая десенситизация, проводимая в гипнозе, существенно ускоряет достижение конечного результата - ослабления тенденции психологической зависимости от объекта. Этот прием освобождает субъекта от любой эмоциональной зависимости от объекта (как от любви, так и от враждебности), ибо отношение объекта и он сам перестают быть единственным и независимым от субъекта мерилом его собственной значимости.

Таким образом, механизм эффекта описанной терапии, по нашим представлениям, определяется, во-первых, сближением тенденций конфликта, выведением их на один уровень и, во-вторых, изменением в соотношении сил противоборствующих мотивов. В ходе терапии существенно возрастает интенсивность мотива личностной автономии, освобождения от зависимости, который становится доминирующим и подавляет тенденцию к сохранению эмоциональной привязанности, в свою очередь заметно ослабляющуюся путем десенситизации. Помимо формального разрешения амбивалентного конфликта указанным образом, гипноз восстанавливает потенциальные возможности образного мышления и в соответствии с этим способность к чувственному контакту с миром, без которого невозможно формирование новых привязанностей на новой основе независимости от самодостаточности.

райский сад



Мы обязательно встретимся, слышишь меня....?
ПРОСТИ......
Там, куда я ухожу -
ВЕСНА......

Я знаю, ты сможешь меня
НАЙТИ.....
Не оставайся
ОДНА........

(с) Дельфин.

ева

тот другой

Я жду, исполненный укоров.
Но не весёлую жену
Для задушевных разговоров
О том, что было в старину.

И не любовницу: мне скучен
Прерывный шёпот, томный взгляд, -
И к упоеньям я приучен,
И к мукам, горше во сто крат…

Я жду товарища, от бога
В веках дарованного мне
За то, что я томился много
По вышине и тишине….

И как преступен он, суровый,
Коль вечность променял на час,
Принявши дерзко за ОКОВЫ
Мечты, связующие нас….

Llama 01:50 психиатрия-- как туман....



Фельдшер сделал ей иньекцию глюкозы, и, словно ведомая огромной рукой, ее душа спустилась с
потолка палаты, пронеслась по черному туннелю и вернулась в тело...
- С тобой всё в порядке?
- Да, к счастью мне удалось пережить все эти опасные процедуры , но это больше не повторится..
- Откуда ты знаешь? Здесь никто не считается с желаниями пациентов..
- Я не могу обьяснить откуда, я просто знаю..Помнишь первый вопрос, который я тебе задала?
- Да, ты спросила. знаю ли я, что значит, быть сумасшедшей?
- Совершенно верно. На этот раз я не буду рассказывать никаких историй..
я просто скажу, что сумасшествие - это неспособность передать другим свое восприятие..
Как будто ты в чужой стране - все видишь, понимаешь, что вокруг тебя происходит, но не в состоянии обьясниться и получить помощь, поскольку не понимаешь языка на котором тебе говорят..
- всем нам приходилось испытывать такое
- просто все мы немного сумасшедшие..

я - сумасшедшая..Если так, то могу себе это позволить..Могу просто ненавидеть, могу даже разбить пианино вдребезги..С каких это пор душевнобольные должны играть по нотам?(с)

P.S. Эта картина М.К. Чюрлёниса "Покой"...
"Покой" приводился в учебнике психиатрии как пример искусства шизофреника. Небезинтересно здесь вспомнить,что один композитор, пришедший ко мне домой, для того, чтобы познакомиться с живописью и музыкой чюрлёниса, увидев на стене репродукцию "Покоя", буквально отшатнулся..."Но это страшно!",- воскликнул он в ужасе....И вы могли повесить это в комнате?".мне оставалось пожать плечами и подумать в который раз, что моя психика, наверное (!), и в самом деле не в порядке. Но позже я узнал, что именно мой гость обладает нездоровой психикой. Трудно сказать, почему, но меня это несколько успокоило....и относительно себя, и относительно Чюрлёниса........ ( из воспоминаний )

прелесть какая...... от Гэлли.....

ОБЪЯСНЯЮ:

кровь моя подобна жидкому пламени, меняясь от любого дуновения, и закручиваясь в вихри от скользнувшего по губам взгляда, обжигает мои стенки сосудов и вечно вечно ищет... то мотыльков, то звёзды, то луну днём. Кровь, данная мне с рождения и проснувшаяся от сна безмолвия.
А сердце...) сердце моё далеко, в том месте, коиму нет названия. И никто не отважится пойти за ним)


КОММЕНТИРУЮ:

А я б пошла))))) Отвага? )))))))
*размазивая со свистом сияющей в утреннем свете секирой,
сбегает в эфир*

Kubik (09:58 AM) :
ппривет

ЩукаЩучелаРу (09:59 AM) :
саАААААААшенька)))) ты - дружочек мой)))
я тебе хочу послать сейчас тепла)))
лови)))))))*IN LOVE*

Kubik (10:00 AM) :
эля пожалуйста не запутайся в радости

ЩукаЩучелаРу (10:01 AM) :
не переживай за меня
я большая девочка
и ЯСНАЯ
не запутаюсь))))))

Kubik (11:06 AM) :
гут

Сны

Три дня назад. Некто протягивает мне маленькую коряво-колючую подвижную штучку, сначала видится мной как куриная иссохшая лапка, сделанная как бы из проволоки или из засохшей веточки………. Говорит мне: «Смотри…» и я внутри себя понимаю мгновенно, что нужно сделать……. Я подымаю штучку на уровень глаз, передо мной появляется как будто бы экран или фон, я знаю, что нужно через данный мне предмет разглядеть, что есть на экране…. Это довольно-таки трудно (как в реальности), я никак не могу добиться слияния, чтобы глаза, экран и моя рука с вилочкой были одним….. Оба глаза – разсогласованы……. Штучка видится теперь чётко, она похожа на маленькую букву «пси», трезубец……. Я наконец-таки свожу изображение на экране в единое целое через пси-вилочку в руке и вижу крупные буквы «ЛЮБИ», а следом ещё что-то….. нечётко…. только две буквы ухватила : «К» и «Т», может быть это – начало и конец слова…… Вылетела из сна…..

Сегодня……. В доме вижу поблизости от себя, зависшую в темноте белёсую фигуру. Классически выглядит – «привидение обыкновенное» - бесформенность, зыбкость, подвижность небывало аморфная и всё такое прочее….. Никакого страха или удивления.. Оно как будто бы угрожает мне или дразнит, чую вызов от него…… Но при этом – как будто бы я в сто раз больше его и значительнее……. Снисходительно воспринимаю его качания передо мной…. Следом – оно начинает как бы сбегать, поддразнивая меня в уверенности, что я догнать его не могу. По определению, бо не лётная………. Я чуть расслабляюсь, задумываюсь, нужно ли мне с ним играть… оно уже, я знаю, отлетело далеко… Но, внезапно, на взрыве задора и азарта срываюсь с места и мчу в след за ним…. мелькают подо мной постройки… огни домов в темноте…внизу далеко…….. всотища….. свеже-пряными ветряными потоками обласкивает тело…… никаких пут или помех, наподобие одежды, или усталости – нет… скольжу… не вижу привидение, но знаю, что в точности лечу по его траектории…………
Следом – неясно…… какой-то переход – у меня как будто бы реальное дело в чужом большом городе…….. но при этом – вечер и я свободно могу гулять и перемещаться , куда захочется…. знаю, что центр города – но гибрид какой-то…… схоже с треугольником М.-ского кремля, и от Киевской набережной возле Лавры черты есть – обрыв огромный и спуск…….. четырёхэтажные старинно-живописные дома….. площадь неправильной формы и набережная не слишком широкой реки… очень красиво………. гуляю, и знаю, что по пятам за мной нечто движется-наблюдает…… немного как бы и бесит это, но удовольствие от атмосферы светящегося вечера и старых камней застройки настолько сильно, что это присутствие – как маленькая добавка -дразнит остротой и ноту драйва придаёт……. Трогала прямо на улице какие-то странные предметы, хотелось их унести с собой… округлые…притягательно-сладостные и светящиеся……. матовый кремовый свет……. вышла…



Состояние сейчас – сказочное какое-то… каждый вдох – удовольствием разливает по телу…. волночки меленькие, голубоватые скользят и по коже, и внутри…….выспалась….


Вчера – ВПЕРВЫЕ ВЖИЗНИ видела издалека, из-за города – как над городом идёт гроза. Страннейшие цвета. С холма- высшая точка на мысу – смотрела на город. Небо почти безоблачное. Над городом – две тучи….. одна- низкая и чёрная почти… повыше – белоснежная и пушистая…… И – вспышки начались… невообразимая подсветка всей этой массы тучевой, обоих сразу…. Рассеянное освещение – солнышко уже скатилось в облачность у горизонта… Серо-голубые сумерки…… А там, - сияние всполохов, причём – персиково-тёплое, не синюшное, как разряды молний… то есть, пройдя через взвесь водяных дождевых мешанин – свет окрасился в нежно-персиковый цвет……….. Пол часа красотищи невиданной…….

Почему-то обычно рассматривается только тот вариант, когда потерянной частью души является ребенок-в-нас. Может быть, потому, что это часто встречающийся случай? Или потому, что его можно эффектно описать?
Однако те части души, которые теряются нами, далеко не всегда являются "детьми в нас". Это может быть практически любая часть нас. Мы откалываем от себя женщину-в-нас или мужчину-в-нас, мы откалываем от себя свою человеческую часть... все, что угодно. Все, что когда-то причинило нам боль, или что мы считаем недостойным существования. Потери "взрослых" составляющих нашей души ничуть не менее редки, чем потеря "внутреннего ребенка". И для того, чтобы часть души была потеряна, вовсе не обязательно пережить насилие в детстве. Современные же книги упорно концентрируются исключительно на "внутреннем ребенке" и насилии, через которое ребенок прошел.

Как на самом деле выглядит возвращение души? Это долгий и трудоемкий процесс. Сначала мы осознаем, что отгородились от какой-то части себя. Потеряли какую-то часть себя. Потом начинаем искать ее. Это происходит не так быстро, как описывается в книгах. Мы ищем, зовем, нащупываем нити, которые нас все еще связывают с потерянной частью души. Ощупываем пальцами камни, из которых мы выстроили стену. Находим.

Потом мы пытаемся принять эту часть обратно. Мы проходим через неудобство и неловкость - ведь мы привыкли существовать без нее. Наверное, этот процесс чем-то похож на проращивание костей... В "учебниках" пишется, что достаточно принести душу и вдуть ее в человека. И все будет хорошо. Но разве сращивание занимает всего одну секунду? А как же отторжение, которое почти неизбежно в самом начале? Две части привыкли существовать каждая сама по себе, так неужели можно ожидать, что они обязательно срастутся мгновенно и без рубцов?

Само отношение к возвращению души как к чему-то "обязательному" тоже вызывает во мне сомнения. Никто не спорит, жить целостным куда приятнее, чем жить разделенным на части. И если есть возможность слить две части себя воедино, то, наверное, стоит воспользоваться таким шансом, и стать полнее. Конечно, жить с ногами и руками куда лучше, чем жить без ног и без рук. Но то, как описывается процесс "возвращения" в западных книгах, вызывает у меня ощущение насилия над человеком. Авторы рассматривают это возвращение как нечто обязательное к исполнению. А всегда ли это уместно? Всегда ли оно уместно в столь "активном" варианте как "нашел-принес-прирастил"?

Наиболее частый пример - внутренний ребенок. Ребенок потерялся, ребенок ушел (как вариант - уснул). Его предполагается вернуть - не мытьем, так катаньем. А... он хочет вернуться? Спросите у ребенка: он хочет вернуться? Если нет - поймите, почему нет. Действительно ли безосновательны его страхи и желание забиться в угол? Вы действительно можете предоставить ему безопасность, которой он ищет?

Для иллюстрации: представьте, что вполне реальный ребенок чего-то испугался и спрятался. Вы пытаетесь его успокоить, и чтобы показать всю необоснованность его страхов, берете на руки и тащите к тому, чего он испугался. Да, у одного ребенка страх пропадет. А другой начнет заикаться.

Когда ребенок не ест, его начинают уговаривать. Несмотря на то,что он поест сам. Когда захочет.
Так вот, не всегда надо тащить на свет ту часть себя, которая ушла. Резкий переход из тени к свету не всегда уместен и не всегда безопасен. В некоторых случаях лучшее, что вы можете сделать, - разобрать стену, которую сами построили, и показать утерянной части себя, что есть возможность выйти. Она выйдет - когда сама захочет.

Удачи в поисках.

Гумилёв. Из «Сна Адама».


….. И кроткая Ева, игрушка богов,
Когда-то ребёнок, когда-то зарница,
Теперь для него молодая тигрица,
В зловещем мерцанье её жемчугов,
Предвестница бури, и крови, и страсти,
И РАДОСТЕЙ ЗЛОБНЫХ, и хмурых несчастий……

Так золото манит и радует взгляд,
Но в золоте тёмные силы таятся,
Они управляют рукой святотатца
И в БРАТСКИЕ кубки вливают свой яд,
НЕ в СИЛАХ НАСЫТИТЬ, СМЕЮТСЯ, и МУЧАТ,
И стонам и крикам неистовым учат…..

Он борется с нею. Коварный, как змей,
Её он опутал сетями соблазна.
Вот Ева-блудница, лепечет бессвязно,
Вот Ева-святая, с печалью очей,
То лунная дева, то дева земная,
Но ВЕЧНО и ВСЮДУ - ЧУЖАЯ, ЧУЖАЯ,,,,

И он, наконец, беспредельно устал,
Устал и смеяться и плакать БЕЗ ЦЕЛИ….
Как лебеди, стаи веков пролетели
Играли и пели, он их не слыхал.
Спокойный и строгий, на мраморных скалах,
Он молится СМЕРТИ, богине УСТАЛЫХ…

«Узнай, Благодатная, волю мою:
На степи земные, на море земное,
На СКОРБНОЕ СЕРДЦЕ МОЁ ЗАРЕВОЕ
Пролей смертоносную ВЛАГУ свою……
ДОВОЛЬНО БОРОТЬСЯ С БЕЗУМЬЕМ И СТРАХОМ…..
РОЖДЁННЫЙ ИЗ ПРАХА, ДА БУДУ Я ПРАХОМ!!!!!»

И медленно рея багровым хвостом,
Помчалась к земле ГОЛУБАЯ комета…..
И страшно Адаму, и больно от света,
И РВЁТ ЕМУ МОЗГ НЕСКОНЧАЕМЫЙ ГРОМ……
Вот огненный смерч перед ним закрутился,
Он дрогнул, и крикнул…. и вдруг пробудился…..

Направо – сверкает и пенится Тигр,
Налево – зелёные воды Евфрата,
Долина серебряным блеском объята,
Тенистые отмели МАНЯТ ДЛЯ ИГР,
И Ева кричит из весеннего сада:
«ТЫ СПАЛ И ПРОСНУЛСЯ…. Я РАДА…. Я РАДА!!!!!!»

Например, можно смотреть на себя самого как на ребенка. Подобный визионерский опыт - имеет ли он место быть в сновидении или в состоянии бодрствования - сопряжен, согласно эмпирическим наблюдениям, с некоторыми предпосылками и обстоятельствами, например с тем, что произошла вышеупомянутая диссоциация между состоянием настоящего и прошлого. Такие диссоциации случаются на почве несовместимости, когда, к примеру, нынешнее состояние оказалось в противоречии с состоянием детства. В этом случае, вероятно, произошло насильственное отделение и отмежевание от своего исходного характера в пользу самопроизвольной и самовольной Персоны (Psychologischen Typen [Paragr. 879f.]; Definition Oler Seele Die Beziehungen zwischen dem Ich und dem Unbewussten. Erster Teil. 3 Kp.), потакающей амбициям. Тем самым человек становится недетским и искусственным, т.е. потерявшим свои корни. Это как раз благоприятный повод для резкой конфронтации с исходной истиной.

человечество, вероятно, все снова и снова оказывается в противоречии к условиям своего детства, т.е. с исходным, бессознательным и инстинктивным состоянием, и что - следовательно - все еще наличествует опасность того противоречия, которое побуждает к видению "ребенка". Поэтому любое религиозное упражнение - то есть помятование и ритуальное повторение мифологического события - имеет целью вновь и вновь наглядно продемонстрировать сознанию образ детства и всего, связанного с ним. Все это делается для того, чтобы не оборвалась связь с исходным условием и состоянием.

Дифференцированному сознанию всегда грозило искоренение, поэтому ему требовалась компенсация посредством наличного состояния детства.
Симптоматика этой компенсации выглядит, конечно, с точки зрения прогресса малопривлекательной. Так как речь идет, при поверхностном взгляде, об эффекте ретардации, или отставании, то говорят об инерции, отсталости, скептицизме, придирчивости, консерватизме, боязливости, мелочности и т.д. Однако поскольку человечество в большинстве своем не способно избавиться от своих собственных оснований, то оно может некритично увлечься опасными односторонностями, которые далеко заведут его - вплоть до катастрофы. Идеал ретардации - всегда более примитивный, естественный (как в хорошем, так и в дурном смысле) в "моральный", поскольку он хранит верность преданию и завещанному закону. Идеал прогрессивный - всегда более абстрактный, противоестественный, и - поскольку он требует неверности в отношении традиции, - "аморальный". Прогресс, понуждаемый волей, - это всегда судорога. И хоть отсталость ближе к естественности, но все же ей постоянно грозит неприятное пробуждение. В древности уже отдавали себе отчет в том, что прогресс возможен только "Dec concedente", о чем свидетельствует обладание противоречивым сознанием и воспроизведение на более высоком уровне стародавних "rites d'entree et de sortie". Однако, чем более дифференцируется сознание, тем больше становится опасность его отторжения от состояния укорененности. Полное разъединение наступает тогда, когда позабыто "Deo concedente". Сегодня это - психологическая аксиома; ведь отщепленная от сознания часть души только кажется инактивированной, в действительности же она ведет к одержимости личности, из-за чего происходят фальсификация и искажение в постановке личностных целей под стать отщепленной части души. Таким образом, если ребячливое состояние коллективной души вытесняется вплоть до полного исключения, то бессознательное содержание завладевает процессом сознательного целеполагания и тем самым тормозит, фальсифицирует или прямо-таки разрушает претворение этих целей в жизнь. Жизнеспособный прогресс осуществляется только через кооперацию сознательных и бессознательных содержаний.

Детский бог и героический ребенок
"Ребенок" проявляет то аспект детского божества, то, в большей мере, аспект юного героя. Оба типа имеют чудесное происхождение и одну общую судьбу в младенчестве, заброшенность и угрозу со стороны гонителей. Бог есть чистая сверхприрода, герой же имеет человеческую сущность, возвышенную, однако до границ сверхъестественного ("полубожественности"). Тогда как Бог, особенно в Его интимной связи с символическим животным, персонифицирует коллективное бессознательное (которое все еще не объединилось с человеческой сущностью), герой вбирает в свою сверхприроду и эту человеческую сущность и представляет поэтому синтез бессознательного ("божественного", т.е. еще негуманизированного) и человеческого сознания. Это означает, следовательно, потенциальное предвосхищение одной из целостностей приближающейся индивидуации.
Основное деяние героя - преодоление чудища тьмы: это чаемая и ожидаемая победа сознания над бессознательным. День и свет - синонимы сознания, ночь и тьма - бессознательного. Осознавание - ведь самое что ни на есть сильное древнее переживание, потому что вместе с ним возникает мир, о существовании которого прежде никто ничего не знал. И Бог сказал: "Да будет свет!" - это проекции того доисторического переживания осознаваемости, отделившейся от бессознательного. Между тем у примитивов, живущих еще сегодня, душевная наличность является еще чем-то подверженным опасности, а "потеря души" - типичной душевной аффектацией, которая понуждает примитивную медицину к разнообразным психотерапевтическим вмешательствам. Поэтому-то "ребенок" и выделяется деяниями, которые указывают на эту цель по одолению тьмыИз коллизии противоположностей бессознательная психика всегда создает нечто третье, иррациональное по своей природе - что является чем-то неожиданным и непостижимым для сознания. Это "что-то" представляет себя в такой форме, которая не соответствует ни "да", ни "нет", а потому не принимается ни как "да" и ни как "нет". Сознание ведь не ведает ничего помимо противоположностей, а потому оно также не распознает и того, что их объединяет, или совмещает. Но так как разрешение конфликта путем единения противоположностей имеет витальное значение, и сознание этого также страждет, то оно проникается предчувствием многозначительного творения и созидания. Вот откуда возникает нуминозный характер "ребенка". Какое-то значительное, но неведомое содержание всегда оказывает на сознание тайное, фасцинирующее действие. Новый облик ребенка представляет собой целостность в процессе становления; он на пути к целостности по крайней мере потому, что нарушает "цельность" и монолитность сознания, разрываемого противоположностями, и потому превосходит последнее в полноте. Оттого-то всем "объединяющим символам" присуще значение избавления. "Ребенок" означает нечто, вырастающее в самостоятельность. Он не может статься без отторжения от истоков. Поэтому заброшенность является именно необходимым условием, а не только сопутствующим явлением. Конфликт не может быть преодолен, если сознание остается одержимым и захваченным противоположностями; именно поэтому ему необходим какой-то символ, который бы ясно указал на необходимость отторжения от истоков. Благодаря тому, что символ "ребенка" очаровывает и захватывает сознание, избавляющее влияние переходит в сознание и вырывает его из конфликтной ситуации, на что сознание раньше не было способно. Символ - это антиципация состояния сознания, которое только-только находится в процессе становления. До тех пор, пока это состояние не зафиксировано, "ребенок" остается мифологической проекцией, которая требует культового повторения и ритуального воспроизведения. Младенец Иисус, к примеру, все еще является культовой необходимостью, так как в большинстве своем люди пока не способны психологически реализовать изречение: "Если не будете как дети". Так как при этом речь идет о чрезвычайно трудном и опасном переходном периоде и этапе развития, то не удивительно, что подобные фигуры часто сохраняют свою жизненную силу на протяжении столетий или даже тысячелетий. Все, чем человеку следовало бы быть как в позитивном, так и в негативном смыслах, но чем он быть все еще не может - все это живет или как мифологический облик и антиципация за пределами (и помимо) его сознания, либо как религиозная проекция, либо - что куда как опасней - как содержания бессознательного, которые вдруг затем спонтанно проецируются на неподобающие предметы, такие, например, как учения о здоровом образе жизни и различные "гигиенические" процедуры. Все это - рационалистическая замена мифологии, такая замена, которая из-за своей неестественности скорее создает опасности, чем содействует человеку.
Безвыходная конфликтная ситуация, из которой появляется "ребенок" как иррациональное Третье - конечно же формула, применимая только лишь к психологической, т.е. современной ступени развития. Более высокое сознание - как знание и ведение чего-то другого, помимо осознанного сегодня и сейчас - равнозначно одиночеству в мире. Одиночество выражает противоположность между носителем, или символом более высокой и зрелой осознаваемости, и внешним миром, окружающим его. Образы победителей тьмы мы можем найти в самые что ни на есть давние времена, последнее определенно указывает на то (вместе со многими другими преданиями), что тогда уже имелась психическая пранужда, а именно неосознаваемость. 2. Непреодолимость ребенка
Во всех мифах о ребенке бросается в глаза один парадокс, потому что, с одной стороны, бессильный ребенок отдан в руки могущественным врагам, и ему угрожает постоянная опасность уничтожения, с другой стороны, однако, он располагает силами, которые далеко превосходят человеческую меру. Это положение тесно связано с тем психологическим фактором, что ребенок, с одной стороны, именно "невзрачен", т.е. неприметен, "только лишь ребенок", но с другой стороны - божествен. Если принять точку зрения сознания, то кажется, что речь идет о каком-то незначительном содержании, в отношении которого никак нельзя предположить, что оно обладает разрешающим, и уж тем более избавляющим характером. Сознание так захвачено своей конфликтной ситуацией, и борющиеся там силы кажутся столь большими, что одиноко вспыхивающее содержание "ребенка" не имеет никакого отношения к обстоятельствам сознания. Таким образом это содержание попросту не замечается или упускается из виду и вновь подпадает под власть бессознательного. По меньшей мере стоило бы опасаться, если положение вещей складывается в соответствии с ожиданиями сознания. Миф как раз подчеркивает, что это неверно, и что, напротив, "ребенку" причитается сила, и что он неожиданно, несмотря на все угрозы, будет иметь успех. "Ребенок" появляется как плод бессознательного, рожденный из его лона, зачатый и сотворенный в самых основах человеческой природы или даже живой природы в целом. Он персонифицирует жизненную мощь, которая имеется вне ограниченного объема сознания, те пути и возможности, о которых сознание в своей односторонности ничего не ведает, и целостность, которая включает глубины природы. Он представляет собой сильнейший и неизбежный порыв всякого существа, а именно порыв к самоосуществлению. Он - внутреннее веление, невозможность поступить иначе, оснащенное всеми естественными силами инстинкта, в то время как сознание постоянно плутает в мнимости, будто оно может поступать так, как хочет. Порыв и непреложность самоосуществления - естественная закономерность, и поэтому она обладает непреодолимой силой, даже если поначалу ее действие неприметно и неправдоподобно. Сила выражается в изумительных подвигах героического ребенка, позже - в athia (делах) слуги (тип Геракла), в образе которого герой перерастает бессилие "ребенка", но занимает еще неприметное положение.
3. Гермафродитизм ребенка
Примечательным нам представляется тот факт, что, по-видимому, подавляющее большинство космогонических богов имеет двуполую природу. Гермафродитизм означает не что иное, как объединение самых сильных и бросающихся в глаза противоположностей. Это объединение восходит прежде всего к примитивному умонастроению и расположению духа, в сумерках которого различия и противоречия или еще мало отделены друг от друга, или вообще смешаны. По мере же нарастания ясности и просветленности сознания эти противоположности все более отчетливо отделяются друг от друга и становятся все более несовместимыми. Поэтому если бы гермафродитизм был бы только продуктом примитивной недифференцированности, то следовало бы ожидать, что он чуть ли не искоренится по мере нарастания культуры. Но это отнюдь не так; напротив того, на высоких и высочайших ступенях культуры люди все снова и снова возвращались к этим представлениям и развивали их в своих фантазиях, как мы можем убедиться на примере позднегреческой и синкретической философии гностицизма. В натурфилософии средневековья гермафродитический rebis играет значительную роль. В самые ранние века христианства слышим мы в католической мистике (Koepgen. Die Gnosis des Christentums. P. 315.) об андрогении Христа.
Двуполое прасущество стало в ходе культурного развития символом единства личности. Самостью, в которой конфликт противоположностей обретает покой. Прасущество становится на этом пути отдаленной целью самоосуществления человеческого существа, будучи с самого начала уже проекцией бессознательной целостности. Ведь человеческая целостность состоит из объединения сознательной и бессознательной личности. Так же, как каждый индивид формируется из мужских и женских генов, а тот или иной пол определяется преобладанием соответствующих генов, так и в психике, только лишь сознание, - в случае мужчин - имеет мужские черты, бессознательное же - имеет женское качество. У женщин имеет место обратное. Этот факт я только что вновь открыл и вновь сформулировал в своей Анима-теории (Psychologische Typen. Definitionen v. Seele и Die Beziehungen zwischen dem Ich und dem Umbewussten. [Zweiter Teil. 2. Kp. Paragr. 296 ff.].). Известен же он был уже очень давно.
Идея conjuctio мужского и женского, которая в герменевтической философии переросла, так сказать, в техническое понятие, проявляется как misterium iniquitatis уже в гностицизме, вероятно, не без влияния старозаветного "брака с Богом", как например, ее изложил пророк Осий (Оc.l, 2). На это указывают не только известные традиционные установления (Ср. Fendt. Gnostische Mysterien.), но и евангельская цитата из второго послания Климента: "Когда двое станут едины, как снаружи так и внутри, и мужское с женским - ни мужским и ни женским"
С архетипом ребенка эмпирически мы сталкиваемся в процессах индивидуации, спонтанно или терапевтически запущенных. Первая форма "ребенка" по большей части тотально бессознательна. В этом случае налицо идентификация пациента с его личным инфантилизмом. Затем наступает (под влиянием терапии) более или менее постепенное обособление и объективация "ребенка", и, следовательно, разложение идентичности под воздействием интенсификации образов фантазии (подчас технически поддержанных); при этом все более заметными становятся архаические, т.е. мифологические черты. Последующий ход превращения соответствует героическому мифу. Как правило мотив великих дел отсутствует, но все болыпую роль играют мифологические угрозы. Чаще всего на этой стадии опять возникает идентичность с аттрактивными невротическими ролями различного происхождения. Эта идентичность зачастую очень устойчива и сомнительна для душевного равновесия. Если удается разложить эту идентичность, то образ героя - из-за редукции сознания до человеческого размера •- постепенно может дифференцироваться вплоть до символа Самости.

К.Г. Юнг ''Божественный ребёнок''
Дата: 29/07/2003, 15:00:00
Тема: Сон и сновидения


Статья Юнга об Архетипе Божественного Ребенка. Рекомендуется всем, у кого во снах появляются дети. :)

Некоторые цитаты из статьи:

"...Разъяснения вроде того, что «мотив ребенка является пережитком воспоминания о собственном детстве» и т. п., только уводили от вопроса. Если же мы — чуть изменив эту посылку — скажем: мотив ребенка — это образ некоторых обстоятельств собственного детства, позабытых нами, то это будет уже ближе к истине. Но так как в случае архетипа речь идет о целом человечестве, а не только об образе, принадлежащем кому-то одному, то, вероятно, лучше сформулировать так: мотив ребенка репрезентирует предсознательный аспект детства коллективной души..."

"...Существенным аспектом мотива ребенка является его свойство будущности. Ребенок — это потенциальное будущее. Поэтому возникновение мотива ребенка в психологии индивида означает, как правило, предвосхищение грядущего развития, даже если на первый взгляд кажется, что речь идет о ретроспективном изображении. Ведь жизнь — это исхождение, течение в будущее, а не волна, откатывающаяся назад от запруды. Поэтому неудивительно, что мифические носители исцеления столь часто являются детьми богов. Это в точности соответствует психологическому опыту тех, которые свидетельствуют, что «ребенок» подготавливает грядущее изменение личности. Он (ребенок) антиципирует36 в процессе индивидуации тот облик, который вытекает из синтеза сознательных и бессознательных элементов личности..."

"... В многообразной феноменологии «ребенка» надо различать единство и множественность соответственно форме проявления. Если речь идет, например, о многих гомункулусах, карликах, мальчиках и т. д., которые никоим образом не характеризуются индивидуально, то очень правдоподобно, что имеется диссоциация. Такие формы мы встречаем особенно часто при шизофрении, сущность которой состоит в фрагментировании личности. Большое количество детей представляет тогда продукт разложения личности. Если же множественность встречается у нормальных людей, тогда речь идет о репрезентации еще неосуществленного синтеза личности. Личность (соответственно «Самость») находится в этом случае только на ступени множественности, т. е. имеется как бы одно «Я», которое, однако, свою целостность еще не может пережить в рамках собственной личности, а только в общности с семьей, родом или нацией; «Я» еще находится в состоянии бессознательной идентичности с множественностью группы. Церковь принимает в расчет это всеобще распространенное состояние в учении о corpus mysticum42 и о членстве в нем каждого.

Если же мотив ребенка появляется в форме единства, то речь идет о бессознательном и вместе с тем уже предварительно совершенном синтезе личности, который на практике, как и все бессознательное, означает не более чем возможность..."

"...Мотив «невзрачности», отданности на произвол, заброшенности, подверженности опасности и т. д. старается изобразить шаткую психическую возможность существования целостности, т. е. чрезмерную трудность на пути достижения этого наивысшего блага. Тем самым также характеризуется бессилие и беспомощность того жизненного напора, который принуждает все растущее подчиниться закону максимально совершенного самоосуществления, причем влияния внешнего мира в самых разнообразных формах чинят величайшие препятствия на пути каждой индивидуации. Если самосвоеобразию угрожают драконы и змеи, то это особенно указывает на опасность того, что приобретенное сознание окажется проглоченным инстинктивной душой, бессознательным. Низшие позвоночные с давних пор являются излюбленными символами для коллективного психического основания43, их анатомическая локализация совпадает с субкортикальными центрами, с мозжечком и со спинным мозгом. Эти органы образуют змею44. Сновидения о змеях поэтому происходят, как правило, при отклонениях сознания от инстинктивных основ...."

"...«Ребенок» означает нечто вырастающее в самостоятельность. Он не может состояться без отторжения от истоков..."

"...«Ребенок» выступает как рожденный из лона бессознательного, как порожденный из основ человеческой природы или, чего доброго, из живой природы вообще. Он персонифицирует жизненную мощь по ту сторону ограниченного объема сознания, те пути и возможности, о которых сознание в своей односторонности ничего не ведает, и целостность, которая включает глубины природы. Он представляет сильнейший и неизбежный порыв сущности, а именно порыв по осуществлению самого себя. Он— невозможность поступить иначе, оснащенная всеми естественными силами инстинкта, в то время как сознание постоянно плутает в мнимой возможности поступить иначе. Порыв и непреложность самоосуществления — естественная закономерность, и поэтому она обладает непреодолимой силой, даже если ее действие поначалу неприметно и неправдоподобно..."

"....Ребенок поэтому также является «renatus in novam infantiam»66. Иными словами, он не только исходная сущность, но также и конечная. Исходная сущность была до человека, конечная — после человека. Психологически это высказывание означает, что ребенок символизирует «предсознательную» и «послесознательную» сущность человека. Его предсознательная сущность — это бессознательное состояние самого раннего детства, послесознательная сущность — антиципация per analogiam67 того, что вне смерти. В этом представлении выражается всеобъемлющая сущность душевной целостности. Целостность ведь никогда не состоит только из объема сознания, но включает неопределенное и неопределяемое протяжение бессознательного. Поэтому эмпирически целостность имеет беспредельную протяженность, она старше и моложе сознания, обнимает его в пространстве и во времени. При таком определении речь идет не о спекуляции, а о непосредственном душевном опыте. Процесс сознания не только постоянно сопровождаем, но очень часто бессознательные процессы даже направляют его, поддерживают и приостанавливают