После сокрушительного провала фильма «Предстояние» в прокате Никита Михалков рассказал о важной роли сисек в монархии, об анальной фиксации, сексуальной ориентации и собственном медицинском освидетельствовании

фотография: Павел Самохвалов

— Вы сняли очень неожиданный фильм. Зритель ждал православия и духовности, а увидел много странного, начиная с пресловутых сисек и заканчивая комдивом Котовым, который кроме «б…ь» ничего не говорит.

— Вообще «б…ь» — слово, которое используется в русских летописях, но я сейчас не об этом говорю. В моей картине абсолютно органичен мат, он не имеет под собою наслаждения от вседозволенности. Вот я буду говорить слово «х…», и ничего мне за это не будет, и будут сидеть дети в первом ряду или на маму с папой смотреть. Пресловутые сиськи, как вы говорите, — это один из самых поэтичных эпизодов моей жизни и моей биографии. И когда вы спрашиваете, как это вяжется с моей точкой зрения на государственное устройство, мне непонятно, почему не вяжется.

— Монархисты отдельно, сиськи отдель­но, нет?

— А у вас такое странное впечатление о монархии. У Александра Второго вообще была довольно бурная жизнь, а у Петра Первого так вообще, чего там говорить. Но мы же говорим о фильме. Вот оно — все рядом. Хрупкость и беззащитность, полная беззащитность человека, которого могут унизить, скинув на него вместо бомб ложки. Это дорогого стоит, и для меня это очень важный месседж, если его не чувствуют, его почувствуют потом. Потому что унижение человека, и когда человек у себя дома испытывает это унижение, это действительно повод — либо туда, либо сюда. Вот это и есть предстояние. Но я не могу понять другого. Не могу понять, почему и зачем идет все время отождествление общественной позиции и еще чего-то. Это художественное произведение. Судите художественное произведение.

— Все-таки вы лукавите. Вы демонстра­тивно православный человек и не скры­ваете этого.

— А это уже нужно? Вы мне скажите, если уже нужно скрывать, что я православный. Очень может быть, может, уже надо скрывать, я уже начинаю побаиваться. Хрен его знает.

— Скрывать не нужно, но вы ведь никогда не снимете антиправославный фильм.

— Конечно, не сниму.

— И именно потому, что ваша жизнь в кино и вне кино неразделимы.

— Ради бога, но ведь дело в том, что если бы мое выступление на съезде кинематографистов шло бы вразрез с тем, что я говорю, думаю и делаю, тогда да, мухи отдельно, котлеты отдельно, конъюнктурщик, он сейчас делает это, а на самом деле содержит публичный дом в городе Подольске, а позавчера трахнул козленка на Красной площади. Если так рассматривать. Просто публичный крик и возможность кричать: «Держи вора!» — делает из человека кричащего, даже если он кричит неправду, личность, к которой нужно прислушаться. Вы слышали, чтобы я отвечал на все на это?

— Ну как не отвечали, в интервью радио «Свобода» вы вообще кого-то из оппонентов бесом обозвали и попросили не стучать хвостом по стулу.

— А где как не на радио «Свобода» говорить о бесах? Ну на каком еще радио можно говорить о бесах, кроме радио «Свобода» и «Эхо Москвы»?

— Сегодня мы говорим о бесах, завтра вы расскажете о контактах с инопланетянами.

— Ну не знаю, это зависит уже от того, как будет развиваться мое сознание после общения с критиками. На меня же подали заявку на медицинское освидетельствование в связи с тем, что мне мерещатся бесы.

— Ну извините, а как еще смотреть фильм? Я пытался смотреть с ваших позиций и, как теперь выясняется, ничего не понял.

— Не надо смотреть с позиций, сел — и смотри.

— Ну интересно же, чем руководствовался художник.

— Это специфика профессии. Если смотреть с позиции костоправа, то он смотрит на походку человека и думает, что у него была сломана голень.

— Не знаю, как костоправ, но если бы фильм какой-то психоаналитик смотрел — в фильме очень много жопы, буквально анальная фиксация.

— Жопу имеет каждый человек и каждый человек имеет право по этому поводу высказаться.

— Как в «Самом лучшем фильме» — «по ходу, ты насрал в кинотеатр».

— Секундочку. Реплика «бери жопу в горсть» — это военная реплика, которую я вычитал в книге воспоминаний кого-то из офицеров, взяли жопу в горсть и бежим. Сразу видеть в том, сколько раз сказана или показана жопа и связывать с этим надежду на смену ориентации — я думаю, это очень наивно.

— Это я отвечал вам на «с позиции костоправа».

— А с какой позиции вы смотрели на жопу?

— Я помню «Сибирского цирюльника», там играет юнкера Артем Михалков, прошло десять лет, а он так и играет молодого курсанта.

— Хорошо сохранился. Вы так не считаете?

 — Любовь Орлова в фильме «Русский сувенир» хорошо сохранилась, а в фильме «Скворец и Лира» выглядела дико.

— А что, Артем Михалков выглядел дико среди кремлевских курсантов? Зачем вы думаете, сколько ему лет? Это же узкомедицинский интерес. Слушайте, вы меня заставляете задуматься о вашей ориентации. Так внимательно рассматривать молодого человека.

— Второй раз звучит слово «ориентация» из ваших уст.

— Ну ничего страшного, всякое бывает. Я ведь не против.

http://www.bg.ru/article/8499/