Все желтые газеты, плачьте!
Леля будет рассказывать! )
Какое там "енот родил двойню от пугачевой", куда ему до меня!
Вот ща повешу заголовок и буду писать) Чтобы не передумать.
Чтобы.
Не.
Передумать! ;)
Эм, в каком это было году? Та ну неважно. Не, ну правда неважно. Вообще на этом месте вполне мог бы быть проект разделения боли, если бы все это одновременно не было так смешно.
Темная ночь 20 ноября 19..года от рождества сами знаете кого. Диспозиция: Я, кудряшки на голове, черная юбка-брюки, совсем как у японских самураев, рубашка в клетку, грудь 3 размера и день рождения.
На сцене: свет свечей, пустые и полупустые бутылки, друзья, отмечавшие день рождения, подруги - они же подчиненные в моем маленьком личном кафе, мой бойфренд Никотин, прекрасный как 2 бога, не меньше (он одновременно похож был на доисторического человека и на прекрасного принца, смесь та еще, получилась), пьяный и немного уже злой, и летящее в вечность время.
Немного спустя. Я, стена, летящий в меня кулак, уворот, прыжок в сторону. Это Никотин решил, что меня нужно воспитывать силовыми методами. Ему же хуже.
Еще немного спустя. Я закрываю двери за Никотином и объявляю всем присутствующим, что он больше не является моим молодым человеком, со всеми вытекающими последствиями.
Всем понятно, ведь он пытался меня ударить.
Я вдыхаю воздух свободы и улыбаюсь. Три с половиной года тирании, кажется только что закончились... Чудесно... Чудесно!!!
Мир обнимает меня, я прижимаюсь к нему поближе. Мир улыбается и гладит меня по голове. Я лижу его руку.
Друзья расходятся, те что остаются, расползаются по парам в уютные уголки моей комнаты. Делают вид что никто не замечает что они там делают. На мое плечо ложится огромная тень. Я поднимаю голову и смотрю в прозрачные голубые глаза. О, сколько там всего написано... У.... СКОЛЬКО ТАМ ВСЕГО НАПИСАНО!
Он подходит ближе, совсем близко. Так же молча. Не отрывая от меня глаз, берет меня за руку, молчит, подходит совсем близко, обнимает меня крепко, нежно, страстно и ... требовательно. Я обнимаю его за шею, отвечаю его глазам глазами... Жду, пока в его глазах, таких прозрачных и бесстрастных появится вопрос, а потом и просьба.... О, я наблюдаю на этом лице даже волнение! Интересно, интересно...
Молча освобождаюсь, молча беру его за руку, молча веду в свою ванную комнату, свет не включаю, там абсолютно, абсолютно темно. Так же, не произнеся ни одного слова он целует меня, так же молча я целую его. Ни звука, ни слова не произнесено, он расстегивает на мне рубашку, я расстегиваю рубашку на нем. Мы занимаемся сексом молча, в абсолютной тишине, никто не стонет, никто ничего не шепчет, ночь закрывает за нами свои лиловые занавески.
Часть вторая марлизонского балета.
Утро.
За окном снег. В комнате тишина - все спят.
Мы просыпаемся одновременно и я пугаюсь глядя в его бесстрастные голубые глаза. Он смотрит в мои зеленые с серебром.
Градусник. -25. Ветер, режущий пространство.
Мы на улице, молча гуляем по проспекту вдоль леса. Час, другой, третий. Потом он говорит: "Холодно, идем ко мне".
День.
Звонок в его двери. Он встает уходит, возвращается. Говорит: "Там Никотин пришел, хочет тебя забрать обратно. Грозится повеситься прямо в подъезде".
Немая сцена. Все плачут но никто не повесился.
Вечер.
Он отвозит меня домой. По дороге мы сворачиваем в лес, что растет прямо под моими окнами. Так, дети, отворачиваемся от монитора! Это не для вас написано!
Мы смотрим на окна, светящиеся в темноте и понимаем, никто нас не видит, никто нас не видит, никто. Я опускаюсь на колени прямо в снег. Он остается стоять. На улице минус 25. Минус 25. Он шепчет "Не останавливайся, и пожалуйста, выходи за меня замуж".
Часть третья марлизонского балета.
Заключительная.
Над его кроватью висят наручники на палке, такие, которые закрываются на разведенных широко руках. В тумбочке лежит целая серия острых ножей. Плетка. И еще наручники, совсем строгие, такие не откроешь даже отмычкой самостоятельно. (О, наручники, целая история, но отдельно, отдельно! )
В шкафу лежит мое проклепанное кожаное белье, духи, чулки с кружевами и книги по астрологии и магии. В холодильнике мясо, которое я не ем и водка, которую я не пью. По утрам я варю кофе по турецки и провожаю его на работу. По вечерам он возвращается, спокойно снимает верхнюю одежду и я чувствую что лечу через всю комнату на кровать. Оу, вот и мои руки в наручниках, щелк, щелк. Приехали.
Совершенно неизвестно что будет дальше. Все что угодно, все что угодно. Он смотрит на меня и расстегивает на мне 1 пуговицу. Уходит.
Возвращается, садится рядом и смотрит на меня. Шепчет. "Знаешь, я недавно девушку изнасиловал. Она пришла ко мне, одна, без белья, спрашивается зачем? Отдаться она не хотела, меня хотела. Пришлось изнасиловать. Тут она расслабилась и стонала, даже кричала. Думаю я правильно поступил". Я молчу.
Он шепчет: "ты родишь мне ребенка?". Я шепчу ему: "Нет".
Он шепчет мне: "Я разрешаю тебе меня убить. Без всяких условий, у тебя есть право меня убить".
Я смотрю на него молча.
Он расстегивает на мне еще одну пуговицу. Шепчет: "Прежде чем я изнасилую тебя, прежде чем Я возьму ТЕБЯ, я должен знать. ЗНАТЬ". Его шепот прерывается, он встает, берет в руки нож, острый, сам точил. Какое-то время рассматривает нож, любуется его блеском. Смотрит на меня своими бесстрастными голубыми глазами. Наклоняется ко мне, к моему уху, шепчет: "А ты, ТЫ разрешаешь мне тебя убить?". Разгибается. Подносит нож к моему горлу. Проводит им так легко, чтобы не порезать, зачем ему шрам у меня на шее... Спрашивает снова: "РАЗРЕШАЕШЬ?". Я смотрю в его холодные глаза. "Да", шепчу я ему, - "разрешаю"...
Свадьба.
Гости.
Вечер.
Звон разбитого стекла.
Лечу в сторону кухни. Вижу его ноги в любимых джинсах, в воздухе, вижу его руки, изрезанные кухонным стеклом, все в крови. Слышу людей которые снимают его, повесившегося, на СВОЕЙ кухне, на НАШЕЙ свадьбе. Молча иду в зал и залезаю там под журнальный столик. Скулю оттуда тихо тихо. Пока все не расходятся, пока он не подходит ко мне, пока ко мне не подходят его ноги. "Вылезай", говорит он, - "вылезай, все ушли".
Я вылезаю.
Я потом пробовала залезть под тот столик. Это невозможно. В день своей свадьбы, в свой первый замуж я просидела там минимум 2 часа. Уверяю вас, НЕВОЗМОЖНОЕ - ВОЗМОЖНО.
Здесь мне хочется поставить точку. Но это нечестно. Потому я продолжу.
Весна.
Окно нараспашку.
Я сижу на его кровати в его комнате. Рядом сидят два его друга. Не менее безумные чем он, не менее безумные чем я, оба, желающие меня, вожделеющие меня, обожающие меня, безумцы, его лучшие друзья... Они улыбаются, их глаза как всегда отражают тьму изнутри и свет изнутри... Курят. Пьют коньяк. Лениво болтают. Муж влетает в двери, его глаза сверкают. Друзья немедленно подбираются и готовятся к прыжку. Уж они-то знают, может быть все что угодно, и лучше быть подальше. Муж видит реакцию, радуется, открывает шкаф, достает открытое черное платье и чулки. Кидает их мне. Говорит "Переодевайся, будешь нам танцевать. Может, будешь танцевать стриптиз, посмотрим". Говорит им, "идемте, я там кофе сварил", и они выходят из комнаты. Я молча переодеваюсь.
Через пол часа они возвращаются, рассаживаются на стулья напротив двери, той самой в которую мы с мужем по очереди стреляем из винтовки, когда есть настроение пострелять. Умолчим, что она выглядит экзотически, несчастная наша дверь, умолчим как мы сделали так, чтобы пули не вылетали к соседям в коридор. В конце концов это не важно, неважно. Муж включает музыку, указывает мне место где танцевать. Я танцую, все смотрят. Муж говорит: "Подними юбку повыше, нам кружева на чулках не видно". Я поднимаю. Танцую. Смотрят.
Музыка кончается.
Тишина. Никто не двигается, все молчат.
Муж берет меня за руку, подводит к кровати, сажает на кровать. Садится возле меня на корточки, обнимает за ноги, смотрит в глаза. В кармане его рубашки веревка, чтобы иметь возможность повеситься в любой момент когда станет надо. Я вижу ее кончик.
"Ляг на кровать, пожалуйста и подними руки".
Щелк, щелк.
Приехали.
Он садится в кресло напротив кровати и говорит друзьям: "можете подойти к ней". Они отставляют свои бутылки, которые держали в руках, медленно встают и подходят, смотрят как я лежу. Муж говорит: "я знаю, она вам нравится, я знаю вы ее хотите. Я разрешаю вам ее потрогать". Они садятся от меня с двух сторон, смотрят. Муж пьет коньяк прямо из горла бутылки. Снова говорит, уже мне: "думаю тебе понравится, если тебя будут трогать двое мужчин сразу". Я молчу. Тишина такая, что слышно вообще все за окном. Ветер гуляет по комнате. Никто не двигается.
Время идет, ничто не двигается. Только глаза, их, мои, его.
Один из друзей мужа говорит: "Да, она нам очень нравится, но знаешь, мы все еще хотим жить. Мы воздержимся". Муж делает еще глоток и смеется. Говорит: "Я так и знал, так и знал..."
Лето.
Он пьет все больше.
Вешается практически каждую субботу. Друзья его исправно снимают. Я этим не занимаюсь. И никогда не занималась. Не вешайтесь в моем присутствии, я не стану вас снимать!
Я все так-же ежедневно убираю и вылизываю всю квартиру, ежедневно мою ковры с порошком для ковров, вытираю стекла, протираю везде отсутствие пыли, готовлю ему ту еду что он любит, и стираю его одежду только и исключительно руками. Он так хочет.
Обращается ко мне исключительно "Сука", или "Эй, Сука".
Секс все такой же безумный, мы оба все так же за гранью, но, все дальше и дальше и дальше за гранью, из за которой нет возврата. Я думаю что скоро, уже совсем скоро он убьет меня. Думаю без страха, как будто даже не о себе.
Я прячу ножи на ночь, он находит. Всегда находит хоть один. Смеется и точит его чтобы блестел. Теперь он оставляет их на кухне. Дает мне маленький шанс выжить. Но я знаю, это лукавство. Ведь он всегда может задушить меня во сне, во время секса, или просто так.
Друзья просчитывают кто из нас кого убьет. Скоро будут заключать пари, наверное.
Муж читает толстую книгу с интригующим названием "Демонология". Смеется.
Однажды я просыпаюсь от того, что мне нехватает воздуха, и от того, что на моей шее такие родные и знакомые руки...
То, что я пишу этот рассказ прямое свидетельство, что мне удалось сбежать. Мертвые, как известно, рассказов не пишут.
Поспешу сообщить вам, что я не убила его в ту ночь. Не хотела потому что. Все вспоминала, как он шептал мне в то, самое первое утро: "Ты особенная, особенная, особенная... ты ОСОБЕННАЯ птица, и я обещаю тебе, ОБЕЩАЮ, ТЕБЕ СО МНОЙ НЕ БУДЕТ СКУЧНО"...