Куйменарэ жил в селении Озайрикасекван со своими двумя
женами. Они были сестры. Старшую звали Зома-Зомайро, младшую -
Камалало. У Зама-Зомайро было трое детей.
Однажды Куйменарэ сказал старшей жене: - Я пойду ловить
рыбу. Вернусь на третий день. Смотри за сестрой, чтобы не
вступала она в разговор с Акуй-Ха- лава; знаешь, наверное,
лесной такой человек - волосы длинные, весь белый, красивый,
сам людоед, а поет амм-лалала, амм-лалала! Он по дороге к
нашему огороду обосновался, ест там дикие сливы.
Младшая жена Камалало слышала эти слова. Итак, Куйменарэ
ушел на реку. Чуть позже Зома-3омайро отправилась вместе с
детьми на огород. Когда она шла по тропе, Акуй-Халава стал
бросать в нее сливовые косточки, но женщина этого будто не
замечала.
На следующий день Камалало взяла корзинку и говорит:
-- Схожу-ка я теперь на огород.
-- Иди, только наш муж велел с Акуй-Халава в разговоры не
вступать.
-- Ну, что ты, стану я с ним дело иметь! Камалало дошла до
дерева, под которым землю ковром устилали плодовые косточки.
-- Послушай, Акуй-Халава, - начала молодая женщина, -
брось мне сливу, а? Тот бросил вниз пригоршню косточек.
-- Нет, я так не хочу, мне слив нужно, - произнесла
Камалало игриво. Тот опять бросил косточки.
-- Ну, слушай, перестань, тебе что - жалко?
-- Хорошо, хорошо, сейчас вправду дам тебе слив. Кушая
сладкие сливы, женщина говорила:
-- Знаешь, куда я иду? Иду я на огород, накопаю там
маниока, сладкого картофеля и ямса, вот как! Вскоре она уже шла
назад с полной корзиной.
-- Эй, брось еще нив! - попросила женщина, подойдя к
дереву. Акуй-Халава бросил косточки.
-- Опять те же шутки! Ну, брось мне слив, трудно что ли!
Лесной человек бросил слив. Запихивая их в рот, Камалало
словно бы размышляла вслух:
-- Наш муж Куйменарэ ушел ловить рыбу, два дня его не
будет. Мы дома с Зама-Зомайро одни. Может в гостя зайдешь? Я
пиво сварю!
Акуй-Халава ничего не ответил, однако шагая к дому,
женщина так и сияла от возбуждения.
-- С Акуй-Холява беседовала, что ли? -- сразу же
догадалась сестра. -- Кто тебе велел пиво готовить? Решили же
послезавтра делать, когда муж вернется.
Камалало не обратила на эти слова никакого внимания. Она
сбегала за водой, стала тереть маниок, послала племянника
принести сосуд из тыквы. Как только пиво дозрело, она поставила
самый большой сосуд гостю - Акуй-Халава. Убедившись, что все
готово, Камалало как следует вымылась и раскрасилась красным
соком ачиоте. Солнце клонилось к закату, когда из леса
послышалось:
-- Амм... лалала, амм... лалала!
-- Акуй-Халава идет, что ли? -- спросила Зама-Зомайро. --
Ты поэтому такая веселая?
С этими словами старшая сестра подозвала детей и вместе с
ними забралась на высокий помост под крышей, где индейцы пареси
спят, если опасаются нападения ягуара.
-- Кого пригласила, пожалуйста, принимай одна! -- сказала
Зама-Зомайро напоследок.
Одна! О таком исходе дела Кама-пало и не мечтала. Вот
гость I вошел, сел. Однако губы у Акуй-Халава были дырявые,
поэтому пиво пролилось на пол.
-- Пей как следует, что же ты проливаешь! - укоряла
женщина.
---Ох, конечно, больше не пролью, - извинился лесной
человек.
-- А теперь ляжем вместе! -- сказала Камбала. Акуй-Холява
устроился в ногах женщины и стал их заглатывать.
--Тик... тик... тик..., - послышался звук.
-- Что ты играешь, перестань щекотать мои пятки,-
воспротивилась Камалало, - давай по-настоящему!
Тогда Акуй-Халава лег рядом с ней и принялся кушать плечо.
-- Опять шутишь, щекочешь только, переходи на другую
сторону!
Акуй-Холява перешел постепенно и съел женщину всю до
конца. Одна голова осталась лежать в гамаке. Наконец, лесной
человек поднялся, взял самый большой сосуд с пивом и пил,
покуда живот его не наполнился. Потом он вышел на улицу и
взглянул на небо: как там звезды, близок ли рассвет?
-- Камалало сказала, что в доме их двое; надо бы
посмотреть! - пришло Акуй-Халава в голову.
Он принялся изучать следы, ведущие в сторону леса - вроде
бы никто из селения не уходил. Тогда он вернулся в дом. В это
время сверчок запел:
-- Зошиши-колита, зошиши-колита, анаши-опали! ("Если
хочешь съесть потроха, ищи среди маниоковой кожуры!").
Акуй-Халава разворошил кучу очистков, но ничего не нашел.
"Зачем это сверчок говорит, будто потроха в кожуре? - подумал
Акуй-Халава. - Как только съешь какую-нибудь дуру, сразу
звездный дождик идет!". В действительности это кто-то из
детишек написал с помоста. Акуй-Халава вышел во двор и
направился к своему сливовому дереву. По дороге он пел:
Амм... лапала, амм... лапала...
Мои длинные волосы, толстые ноги,
моя красота -- очаровало все это Камалало!
Подумала, дура, что я человек,
но теперь увидела, кто я!
Амм... лалала, амм... лалала...
Стало уже совсем светло. Зама-Зомайро и дети спустились с
помоста. В гамаке лежала голова сестры и посверкивала глазами.
-- Что я тебе говорила! - торжествующе произнесла
Зона-Зомайро. -- А вы, дети --быстро купаться!
-- Я тоже купаться пойду, - заявила голова Камалало.
-- Каким это образом? - удивилась старшая сестра. В ответ
голова выкатилась из гамака и поскакала к реке, подпрыгивая,
будто мячик. Вернувшись, Зама-Зомайро велела детям пива не пить
-- его ведь пробовал Акуй-Халава! Поэтому они лишь облизали
котел.
-- Бедные детишки мои! - вздохнула Зама-Зомайро. Она
испекла лепешек и сказала:
-- Дети, пойдемте навстречу отцу!
-- Я тоже пойду! - опять заявила голова.
-- Ну, давай, - ответила старшая сестра. Пустились в путь.
Голова снова запрыгала впереди всех. Когда дорогу перегородило
упавшее дерево, голова перескочила через него, а Зама-Зомайро с
детьми перелезли. Вот и муж.
-- Ты хоть и предупреждал, а она пошла... Теперь вот...
И Зама-Зомайро сделала жест в сторону головы. Куйменарэ
поставил на землю корзину с жареной рыбой. Все стали есть.
-- Я тоже хочу! - сказала голова.
Сестра отдала ей кости и чешую. Голова все это проглотила,
но тут же извергла через шею. Жуя рыбу, все направились к дому,
голова как всегда впереди.
Только добрались, как Куйменарэ заявил:
-- Сейчас пойдемте снова в лес!
-- И я! -- откликнулась голова.
И так все время: куда остальные -- туда и голова, покоя
никому больше не было.
-- Что делать станем? - спросила Зама-Зомайро мужа.
-- Я скажу ей, что время купаться. Ты сама пойди заранее
вперед, но только, чтобы голова не видела. На дороге написай.
Моча обожжет ей шею. А я пока побуду с детьми.
Зама-Зомайро вышла. Через некоторое время Куймена- рэ
крикнула детям:
- Эй, сорванцы, купаться!
- И я, и я! - голова была тут как тут.
- Что же, иди, -- ответил Куйменарэ, -- сестра твоя уже на
берегу.
Голова поскакала, обожглась на тропе и превратилась в
птицу. Она перелетела на другой берег и запела:
- Заза, Зомай, вакваха! ("Сестра моя, Зомай, давай
купаться!").
Не останавливайся! Жизнь – это стремительный бег, где ритм задает твое собственное сердце! Не надо оглядываться назад – это только отнимает время. Не важно, как звучит этот барабан – педальная «бочка» или среброзвонкие бонги, а может и вовсе – большой кожаный бубен? Но суть остается неизменным – барабан отбивает ритмический рисунок жизни и вы – один из тех, кто что-то в этом понимает. Что такое мир – всего лишь музыкальное произведение, а хорошие барабанщики/перкуссионисты встречаются невероятно редко, поверьте моему опыту ;-). Вы знаете себе цену, умеете правильно соизмерять свои возможности и конечно, часто добиваетесь своего.
