В моём полном имени "Вадим Викторович Алексеев" содержится мрачная анаграмма: "Стискиваем ВВА торосами в ледовитом Чукотском море. А ледоколы в это время тут не ходят..." Дошёл сегодня до слова "далеко" - с него начинается "Кактус" Тарковского. Ну и вот, прочёл. Мне теперь понятно, почему Бодлер в "Нетвратимом" написал:
Корабль, застывший в вечном льду,
Полярным скованный простором,
Забывший, где пролив, которым
Пришёл он - и попал в беду!
Это - в честь меня. Я живу среди человекольдов. Так сложилось. Здесь есть два варианта развития сюжета. 1. Мутировать в белого медведя. 2. Дождаться спасительной авиации. Но спасли-то не ледокол, а экипаж... "Челюскин" всё равно ушёл под воду, поскольку треснул, не выдержав стиска льдов. Это можно понять так: у ВВА взяли на размножение семя, а смого его оставили умирать в одиночестве. Такая судьба. Да я не против... Дайте хоть марафету напоследок. Или пистолет с одной пулей. Я не промахнусь, стреляя себе в голову.
Но не дают даже невинной анаши. Наркотик-де. Я благодаря этому "наркотику" поэтом стал, лучшие свои вещи написал, но большой чиновник решил, что низззя, а мнение большого чиновника всегда авторитетнее, чем точка зрения поэта. Приходится опьяняться поэзией. Вот я и решил вслед за стихотворением про ледокол опубликовать поэму "Плаванье". Какой же я второй (воскресший) Бодлер без этой темы? А есть она у меня!
***
Ледокол, ледокол, ледоколище,
Где ты? Тут же не лёд, а стеколище...
Льды ведь могут так стиснуть, что я
Утону, треснув. Ты далеко ль ещё?
Может, тщетна попытка моя?
Ты мне правду скажи, не тая.
Под конец - марафета уколище
И... в великий поход! Жития
Точка. Шарит рука, алкоголь ища.
Выпьешь - и на душе безглаголище.
Вся команда, спирт чистый пия,
Ошалела. Не мачта - глаголище,
На нём - трупы... Мрачны здесь края.
Застрелиться ль? Прощайте, друзья!
***
Нет, юность не устала от весны.
Но греется на солнце и философ
Кинический. Ему не снятся сны.
Он грезит наяву, друг альбатросов.
Он видит, как погибели сыны
На палубе среди канатов, тросов,
Поймав его – вот хрюкины свины! –
Над ним глумятся. Мрак в глазах матросов.
А он ребёнок, нет на нём вины.
Не надо ему рыбьих их отбросов.
Сел на корабль, не заплатив цены?
Да, сел, а что? Глупейший из вопросов.
Часы его, похоже, сочтены.
Бросится в море – прочь от хуесосов.
***
– Если за морями есть земля,
Я её найду, корабль лишь дайте!
Мир, ваше величество, деля,
Будущее в трубку наблюдайте!
Если не дадите корабля,
Кто опередит нас, угадайте? –
Англия! Ведь не потехи для
Держит она флот – не прогадайте!
На колени упаду, моля:
Континентом целым обладайте!
К верному рабу благоволя,
Малую флотилию создайте…
– Довела, Колумб, вас конопля.
Ладно! Далеко не пропадайте.
***
Я – сын пирата и с пиратами
Договорюсь уж как-нибудь.
С подводными бы аппаратами
Снова пройти нам этот путь!
Король грешил многими кратами –
Вечно какая-нибудь спудь.
Отдал за шлюху хор с кастратами:
«Не взор – фиалок незабудь!»
Грешил алхимик препаратами:
«Бодряще средство раздобудь!»
А казначей – казны растратами,
Циферь чья, как трубы пробудь.
Усыпан бриллиант каратами,
Не грани, а паучья спуть!
***
Я Индию найду –
Эскадру мне придайте!
Но тем путём пойду,
Каким… Вот угадайте!
Я в Арктику войду,
Нам скажут: «Пропадайте!»,
А я сыщу ту йду,
Живых – не покидайте!
Экватор обойду.
Флотилию создайте,
Я верю, что дойду,
Король, не опоздайте!
С ума я не сойду…
Хотя б корабль, но дайте!
***
Волосы, русые в начале
Сделались белые как волна.
А это значит: время полно,
И мы в конце, но как в начале.
Мы провожаем на причале
Корабль. Возврата нет у чёлна,
Но карту новую на стол на,
Король мой! Женщины вскричали…
В великой, юные, печали…
За годом год обычно шёл, но
Хлеб они ели слёзосолно –
Морщин ли сеть не замечали?
Но слуги их не огорчали…
Как в очаге холодном золно…
***
Любованье глубокой печалью,
Свойственное высокой поэзии,
Взор уносит к небес безначалью,
Уличает мужей в небесслезии…
Челн вернулся к родному причалью,
Побывав в дальних странах, к согрезии
Призывая скрипучей качалью…
– Вы откуда? – Мы из Полинезии.
Отчего нас никто не встречает?
Наши жёны и где наши дети?
– Они здесь. Только кто ещё чает,
Что вы живы? Дни юности где те?
Повздыхав, ваши жёны покорно
Вышли замуж как вдовы повторно.
***
Уж если что необходимо,
Так это плавать, а не жить!
Русалка бросит тебя, Дима.
Хватит тебе о ней тужить.
Жена была предосудима.
Деньгами голову вскружить
Легко морячке… Но Вадима
Прощенье чем и заслужить?
Повсюду взглядами стыдима…
Христа жестокого божить
Зачем мещанке? Невредима
Лишь бы была её пожить.
За чаркой с другом посидим, а?
Чем моряка и ублажить…
***
Чаете чита, а читает
Ум начит – от себя творит!
Но пусть никто не говорит:
«Воздухоплаватель мечтает! –
Курнул, и чёты сочетает,
В корзине зыбкой он парит,
Силою Диавола царит
Над нами он!» – Кто так считает?
Чтеца лишили конопли
Завистники – им-то запретен
Полёт в легчеме, безобретен
Опыт отрыва от земли
Тем, у кого свиные рылья…
А у меня выросли крылья!
***
Если б мне сказали: «Выбирай –
Женщина или марихуана?» –
Я бы выбрал парус океана,
А не на земле уютный рай.
Но страна, живу я где, есть край
Водки и оргазма. Индиано-
Фобы! Вас страшит меридиана
Смена с широтой, чёрт забирай?
Так сидите дома! Но меня
Почему не выпускают в море?
Без гашиша в тёмной я каморе
День не отличаю ото дня…
Враг травы ты, гражданин начальник,
Потому что дрочишь свой кончальник!
***
Плавать по морям необходимо,
Ну а жизнью можно пренебречь…
Как я понимаю тебя, Дима!
Плавать не велят. О том и речь.
Ибо плоть язычников судима
Пламенем огня, не восперечь
Власти, что ни чем не устыдима,
Но с детьми отца лишают встреч –
Повлияет-де умовредимо!
Как же так? В чём же небезупречь
Морехода? А с ума сводима
Молодёжь им – надо уберечь.
Малая закваска всебродима,
Но на хлеб муку как не обречь?
***
В Итаке Одиссея ждёт
Возлюбленная Пенелопа…
Её ли верною найдёт
Улисс? Нашла себе холопа!
Вот в жизни что произойдёт…
Гордячка мне дверями хлопа
Зря не простила – «Пусть идёт!»
Зачем я побеждал киклопа?
Жизнь есть поэзия… Увы,
Она прекрасна, но печальна.
Ладья Улисса вновь отчальна –
Выбрось её из головы!
В глазах царя – две снежных вьюги.
Неверны жёны кали-юги!
***
Душераздирающий мой утром
Слышали оргазма крик во сне?
Не кричу обычно, когда пьют ром
Флибустьеры грозные во мне,
А тут возопил, с росистым хутром,
Гедеон как из себя во вне
Вдруг вернувшись – жемчуг с перламутром…
Вампирессы! Вы опять в цене.
Диктатура буквенной изнанки,
Стало быть, заставила меня
Испустить во сне эти стенанки
Грешника из адского огня.
Диктатуры разные бывают…
Ром во сне пираты наливают!
***
В ожерелья из жира и тука костей
Облеклись мужи с жёнами полными,
Беса бес аж копытней, рогаче, хвостей,
Океан за стеклом ходит волнами.
Бал у них затяжной, много вин и сластей,
Официанты в толпе снуют чёлнами,
Все скучают и с берега ждут новостей,
Ах украсьте ваш ломберный стол нами!
Вдруг удар. Кто-то падает. Ропот и крик.
Капитан побледнел, будет паника.
Никогда уже денди не примет постриг…
Не спаслись пассажиры «Титаника».
Так же будет, когда в мир придёт Беня Крик,
Чья профессия – фенеботаника.
***
Есть путешествие в себя.
Искал кораблик Атлантиду,
А занесло-то в Антарктиду...
Никто здесь не спасёт тебя.
Даль убелил холод, знобя.
Видишь из льда кареатиду,
Цицеры иерофантиду?
Её, иронию любя,
Должно быть, изваял Плутон...
Так вот оно, царство Аида!
А ты, небось, искал раи, да?
Ещё один предсмертный стон.
Знает матрос, что не воскреснет...
Скоро во льдах челн утлый треснет.
***
Яхта отходит от причала
И можно отдохнуть от бед
С женщиной – выдержит хребет?
Тебя ещё не укачало?
Затем – изысканный обед,
В желудке чтобы не урчало.
Жизнь начинается сначала…
Вот он, трофей твоих побед!
Лишь бы душа твоя молчала
Насчёт… Ну, про велосипед,
Тот, Вознесенским что воспет
В поэме, что как кумач ала.
Всё тебе купит Автопед,
Лишь бы ты громко не кричал, а?
***
Левиафан – отменная еда,
Но лишь для тех, кто ложью не печалит
Праворучь сердца, и в дурных всегда
Поступках не добро первоначалит.
Без пользы для себя, но для вреда
Кораблик в путешествие отчалит,
Хоть вдовы и встречают иногда
Воскресших моряков, да кровь ночь алит.
Сковал мороз простор корою льда,
Но для отмычки сейф, а не ключа лит,
А в нём лежит та рыжая беда,
С которой блядь ворам плечо мочалит.
И начинаешь понимать тогда,
В какую гавань челн сейчас причалит…
***
Гашиш, моряк, это душевный
Покой, а алкоголь – тоска
И одинокий акт грошевный
С бьющейся жилкой у виска,
А то и разговор душевный
С ищущим красного соска,
Короткий торг непродешевный
И доза счастья, что близка…
Гашиш, моряк, это хороший
Урок тому, кто пару тяг
Дал, прежде чем свой скомороший
Поднять перед пиратом стяг,
Да рубанулся, так что сразу
Видать, кто сеет тут заразу.
***
Горе, моряк, где-то рядом
И совсем близко – беда.
Я ли совет тебе зря дам? –
Мак не коли никогда.
Быстро кайф станет обрядом,
Тайной привычкой, тогда
Из пароходства снарядом
Вылетишь ты навсегда.
Лучше на даче по грядам,
Где помидоры… Вник, да?
И, много не говоря, дом
Свой посещай иногда,
А не шампанским бодря дам,
Жди от чертовок вреда.
***
По Луне человека нога
Не ступала ещё, не ступала.
Вознесясь перед смертью, деньга
Мировая в один день упала.
Проскрипела Бодлеру стеньга:
«Брам-стеньга с бом-брам стеньгой отпала,
Льды скуют океан и снега
Их покроют – надежда пропала!
Лёд не кончится, но берега
Начинаются где? Для распала
Теперь мачта годится. Долга
Ночь полярная, спячка напала…
И лёд стиснет кораблик…» – Во лга!
Полтора ли я века проспал, а?
***
Когда усталая подлодка
Выходит из глубин морских,
На штурмане мокра пилотка,
И не о радостях мирских
Он думает, идёт молодка
Как средь соблазнов городских,
Но вот он враг, вот его глотка,
И вот душ триста нелюдских!
Выходит первая торпеда,
За ней вторая… Взрыв во взрыв!
И «Левда» топит «Автопеда»,
А то маячил, перекрыв
Огнём орудий путь эскадре…
Застынь, история, в стоп-кадре!
***
Предсуществование души
И воспоминание возможно
О жизни иной… А напиши
Сам себе письмо! Ветровспоможно
Вдруг бутылка с ним – ты не лиши
Мир надежды! – времяпереможно
До тебя – ты вновь рождён, дыши! –
По волнам дойдёт мозгоразможно,
Ибо кто же верил, что момент
Будет улучён и в нужном месте
Вынется посланье? С собой вместе –
Ты! Вот был бы лих эксперимент!
Ну а вдруг, двойник мой, ты читаешь
Строки эти и со мной мечтаешь?
***
Какая несравненная печаль –
Отказ от варианта оттого лишь,
Что авторство его, что чаш качаль:
Умалено здесь, там зато его лишь.
Стиль автора есть – под его началь
Не хочется? Тогда чего изволишь?
В одно с ним путешествие отчаль!
Но курс сменить ты капитана волишь.
Так знаешь ли кто ты? – Старый пират,
А не высокой песни переводчик,
Но Господь Бог и Сам уже не рад,
Что не заводчик, не водопроводчик,
Захватчик ты, и выкуп для тебя
Важней, чем автор, стиль в нём свой любя!
***
В кои-то веки Отец дней
Не то в конце, не то в начале
Нас посещает, но в печали
Мы и томимся всё сильней.
Душа грешна… Что будет с ней?
Стояла дева на причале,
Да только чайки ей кричали:
«Он утонул!» - и всё грустней
Девы лицо. Да, ждать честней,
Но чайки моря не молчали:
«Как немудра ты, - обличали, -
Румяны все, а ты бледней
День ото дня, стань же умней!»
И звёзды холод излучали…