Она шла по широкой аллее, пронизанной солнечными лучами. Каждый уголок здесь ей был хорошо знаком, разве что воспоминания немного потеряли яркость красок, но теперь все вокруг обретало невероятною ясность. Не веря своей удивительной удаче, прислушиваясь к таким хорошо знакомым и все-таки забытым ощущениям, шаг за шагом, медленно, она уходила вглубь аллеи.
Прохладный утрениий ветерок трепал ее волосы, а свежий прибалтийский воздух обволакивая помог стряхнуть последнюю пыль с воспоминаний. Душа ликовала: "Я вернулась! Вернулась..."
Пионерский лагерь уже жил своей удивительной почти взрослой жизнью: издалека послышались детские голоса. И вот, наконец, в ярком солнечном пятне площадка для волейбола. Две команды, мальчишки и девченки, провисшая сетка, потертый кожаный мяч. Все как обычно.
Его она узнала сразу, и было не важно что он стоял спиной. Высокий, выше всех ребят из своего отряда, белая рубашка с неизменно закатанными до локтей рукавами, темный ежик волос. Игра продолжалась, меняли свои позиции на поле игроки. А она смотрела... такие знакомые, трогательные черты - глаз не оторвать! Он совсем не изменился - все такой же мальчишка с карими глазами и серьезным взглядом чуть исподлобья.
Несладко ему пришлось в первые дни в лагере. Кто-то из ребят узнал, что мальчишка остался на *второй год* в школе и в наказание за это его определили в отряд с ребятами, которые младше на год. Вот почему он выглядел старше - он и был старше. Ребята дразнили его "Король двоек". Сначала он отбивался от насмешек, огрызался, дело доходило до тычков и драк. Но спустя всего неделю все как будто забыли об этом и жизнь в лагере пошла своим чередом.
Да... он совсем не изменился, да и все вокруг осталось прежним - все правильно, так и должно быть. Игра закончилась. Ребята заспешили на экскурсию - занять в Икарусе самое лучшее место дело чести для каждого. А если прибавить к дизельному двигателю изнурительную жару в салоне, то хорошее место было как минимум вопросом комфорта и хорошего самочувствия.
Он заметил ее, подошел, взял за руку, наклонился и шепнул на ухо:
- Я знал, что ты придешь именно сегодня. А давай убежим и никуда не поедем? - глаза его горели настоящим мальчишеским задором.
И они побрели на самый край лагеря, к тропинке, уходящей в глубину соснового леса.
-Знаешь, Саулкрасты - это самое удивительное место, где мне доводилось бывать - сказала она, - Здесь мне всегда уютно и спокойно, и я люблю возвращаться сюда, жаль только, что это бывает не так часто, как хотелось бы.
- Я о тебе часто вспоминал - сказал он - Как-то странно мы тогда разъехались, даже адресами не поменялись.
- А я пыталась разыскать твой телефон, но "Королевских" фамилий так много в телефонном справочнике - улыбнулась она. Я так скучала...
- А помнишь прощальный Пионерский костер? Мы сидели так близко, что пепел от сосновых иголок долетал до нас и было жарко настолько, что все ребята пересели на верх амфитеатра. А мы остались. Я тебя обнимал и остальное было не важно.
- Помню - улыбнулась она. Кажется, это было совсем недавно...
Она остановилась, взяла его за руки и посмотрела на него. Так они и стояли глядя друг другу в глаза. Вокург них жил лес. Роса на листьях папоротника серебрилась под утренними лучами. Лишь незримое пернатое многоголосье заполняло эту паузу между ними. Но за это короткое время к ней пришло новое, тревожное ощущение.
- Руслан, я не знаю почему, но мне кажется я вернулась сюда, чтобы попрощаться... я больше не смогу вернуться сюда никогда... как будто кто-то хочет у меня забрать эту часть моей жизни... Мне страшно... - и она тихонько заплакала.
Он обнял ее, она прижалась к его груди и на рубашку упали соленые капли. Он провел рукой по ее волосам и сказал:
- Не надо плакать, просто пришло время нам уходить отсюда, но... возможно это нужно для того, чтобы мы наконец увиделись на самом деле? - он еще крепче прижал ее к себе... и она проснулась...
В колонках играет - Mylene Farmer - Peut Etre Toi
эту ФОТОГРАФИЮ можно КУПИТЬ ЗДЕСЬ
эту ФОТОГРАФИЮ можно КУПИТЬ ЗДЕСЬ 
