Держите шатенку!
Она разбегалась и билась об стену -
лицом, животом бесполезно красивого тела.
Лоб в смятку и платье клочками, как пена -
об стену.

"Видать она в стельку?"
"Давай я тебя уложу, успокою, раздену" -
об стену.

За пошлость измены!
За страшную цену красивою быть, да ещё современной,
за тело, что мучает нощно, а тут ещё денно, -
за съехавший с рамой портрет Рубинштейна,
об все деловые постели, об все "невозможно", об "тесно", -
об стену!
(И после удара с минуту, наверно,
две нижние доли дрожали как после Шопена.)

- Прости эту стену,
что нас разделила с тобой постепенно.

- Прости мне, любимый, что я не убила тебя, чтоб избавить от плена -
об стену!

Прости эту сцену.
Стена победила. Мы тены системы,
Об стену!...

Будь благословенна
та сила паденья, что сбивши колени,
бросает на стену!

Ты вдруг вылетаешь таранящим креном -
сквозь стену -
оставив дыру с очертаньями тела.

Сквозь тело летят облака и ночные сирены.

Будь благословенна

• А зачем надо быть в струе? Мне кажется, это скорее неправильно. Надо быть отдельно. Красивым водопадом. Или рекой. Или даже морем. Или небом.

• Когда нет денег, самый элегантный и экономный наряд – черная обтягивающая юбка и черная водолазка (только нельзя сильно толстеть!). И еще – высокая шпилька. Плюс чистые волосы, белая кожа, блестящий глаз. И обязательно нужно радоваться, иначе вас накажут ваши «смотрители» свыше – они не любят неудовлетворенных. А старую одежду постирайте и отдайте бедным (хотя мы все небогаты) – это тоже принесет вам дополнительную радость, что вы такая хорошая.

• Красота, достигнув своего пика, всегда стремится к саморазрушению. Пики красоты длятся у кого-то минуту в жизни, у кого-то год, а кто-то всю жизнь на пике красоты…Та самая красота, которой не хочется находить объяснение, она и так очевидна - это именно тот самый пик…читать дальше

Подборка составлена из различных интервью Ренаты Литвиновой

При копировании материалов с данной страницы ссылка на www.krasotologia.ru обязательна

Мне сегодня ужасно тяжело с утра. Беспричинно тяжело.  Как я одинок, Господи! Даже поверить трудно. Друзья, поклонники, жена, дочь, сын, брат и мать – это все не то, это декорация. У меня нет никого на свете. Ни одного друга. Друзей вообще не существует. До чего я одинок! Даже поверить нельзя. Я всегда сам по себе. Всегда «я», никогда ни с кем не «мы».

И до чего это тяжело.

 Все мы страшно, абсолютно одиноки. Каждый замурован в себе. Стучи не стучи, кричи не кричи, никто не услышит. Но ничто не спасает от одиночества, ни влюбленность, ни даже стихи. А я, к тому же, живу совсем один. — И как это тягостно!  я недавно смотрел на кирпичную стену и завидовал кирпичикам. Лежат так тесно прижавшись друг к другу, все вместе, все одинаковые. Им хорошо. А я всюду один, сам по себе. Даже Дома. В первый же день мне становится скучно. Я чувствую себя не на своем месте даже в своей семье. Мне хочется скорее уехать, хотя я к ним всем очень привязан и очень люблю свою мать. — Он разводит руками. — А вот   я там чувствую себя еще более одиноким, чем здесь.

Николай Гумилев.

В настоящее время, любой человек, считающий себя любителем арт-хаус кино, знает это имя. Корейский самородок (правда, по моему разумению, он скорее желает казаться оным) Ким Ки Дук – едва ли не самый противоречивый режиссер нашего времени. И как любой талант, при его появлении в обширных творческих кругах мгновенно поднимается волна обожания-ненависти. Да, именно так. Поскольку, его, как и Романа Виктюка, воспринимать нейтрально – невозможно. Или ты его фанат, или ты его хулитель. Третьего – не дано.

Итак, лично мое знакомство с этим гением, началось с фильма «Пустой дом». Это во многом сформировало отношение к этому режиссеру. Уверена, доводись мне увидеть «Остров» или «Плохой парень» раньше «Пустого дома», что ж, друзья мои, тогда я оказалась бы по другую сторону баррикады – и ничем бы не аргументировала намеренную жестокость его фильмов. Ну, разве что любовью к насилию, причем во всех его маниакальных проявлениях.

Но я увидела невероятную, пронзительную историю любви, причем в лучших традициях исконного немого кино… Как же устали наши уши от ежесекундных воплей, доносящихся с экрана, от отвратительных гнусавых или визгливых голосов переводчиков, а зачастую, и актеров. И вот она – долгожданная тишина, которая акцентировала внимание на каждой детали, каждом кадре. Получалось такое себе полотно, картина, в истинном смысле этого слова. Вообще, критики часто сравнивают его с живописцем, да и сам Ким говорит «Некоторые кадры в моих фильмах напоминают картины. Если вернуться к живописи, то в ней моими кумирами остаются Рубенс и Рембрандт. Я уехал за границу, чтобы научиться живописи, а вернулся кинорежиссером».

"Пустой дом" — кино про бездомных влюбленных, которые вскрывают пустующие чужие квартиры, чтобы немного пожить в комфорте. Сначала, впрочем, герой-взломщик один, и только по ходу дела он попадает в не совсем пустой дом, где встречает затравленную мужем молодую женщину. Появляется и сам муж, но к тому времени сердце женщины уже принадлежит взломщику. И один из самых чудесных моментов – последний кадр, единение, слияние – Он и Она вместе на весах жизни…

Вообще, попытка передать содержание того или иного фильма Ки Дука – это заранее обреченное на провал действо. Ну попытайтесь кто-либо пересказать «Пинбол» или другую книгу Харуки Мураками, или, к примеру, фильм Такеши Китано «Куклы»… Наверное тут сказывается особое мышление азиатских людей, ИХ логика, не вполне понятная нам, европейцам. Но от этого именно она – так притягивает нас. Экзистенциальная философия существования, замешанная на обостренном противодействии мужчины и женщины, любви и животного секса… Невероятная жестокость на наш взгляд, вкупе со всей палитрой фрейдистских извращений и комплексов. Но… так ли ЭТО?

Неоднозначность и непредсказуемость сюжетных линий и яркая выпуклость каждого кадра. Образы и символы, чередуемые с позиционированием корейской культуры, как данности жизни. Животные, встречающиеся во всех его фильмах, цвета  - белый, смерти и увядания, красный, зеленый и синий – наоборот – жизни и молодости.

«Остров» - фильм - участник конкурсной программы, который «взорвал» аудиторию 57-го  МКФ в Венеции в 2000 году. Особо чувствительных - выносили из зала, а Ким Ки Дука провозгласили «брутальным садомазохистом» и «маргиналом режиссуры». Но сам Ким утверждал, что никогда не снимал жестокость ради жестокости.

Собственно, действие «Острова» таково: посреди окутанного туманом озера расположились рыбачьи плоты с уютными, красиво раскрашенными домиками. Гармония, впрочем, обманчива. В домиках нет удобств, и справлять естественные нужды героям приходится прямо в воду — через отверстие, специально проделанное в плоту. Иногда в таких ситуациях случается, что в самые деликатные мужские места из-под воды впивается шило. Это проделки живущей на одном из плотов молодой женщины, которая днем развозит рабочим еду, а ночью торгует своим телом. Она — женщина-рыба (почти до самого конца кажется, что немая), ненавидит мужчин и сводит их одного за другим со света. Единственный, кому благоволит жестокая русалка,— бывший полицейский, одержимый манией самоубийства. Некогда он отправил на тот свет свою неверную подругу и теперь мучается тотальным отвращением к жизни. Он заглатывает рыболовный крючок, харкая кровью и буквально наматывая кишки на спиннинг. От смерти его спасает русалка. Потом она, в свою очередь, засовывает целую горсть крючков в свое интимное место.

Конечно, в некоторых фильмах  главная тема, которой неизменно предан Ким Ки Дук,— тема "прекрасного насилия". "Мои персонажи живут как будто в клетке. Но жизнь — это и есть клетка, из которой можно вырваться только со смертью",— утверждает режиссер. Ким Ки Дук заново открывает через кинематограф природу насилия как глобального способа человеческой коммуникации, который неистребим и в нашу "гуманную" эру.
Однако, вместе с тем, удивительный корейский феномен снова шокирует публику невероятной красоты фильмом – притчей "Весна, лето, осень, зима... и снова весна". На заповедном озере, окруженном горами и лесом, специально для фильма была построена плавучая пагода. Действие охватывает четыре времени года и соответствующие ему периоды жизни человека. Старый монах воспитывает мальчика в духе буддизма, но не может воспрепятствовать пробуждению в нем жестоких желаний и сексуальности. Герои фильма не выпускают себе подобным кишки наружу, как в "Острове", но мальчик, еще не начав говорить, уже издевается над змеями и лягушками. Потом он подрастет, в его жизни появится женщина, и ради ее жестоких чар он совершит убийство — правда, за кадром. Он вернется в монастырь, оставив за спиной грехи, и займет место совершившего самосожжение старого монаха. А зимой, когда пагода врастет в лед, он привяжет к своему телу камень и потащит на гору статую Будды — символ смирения перед законами жизни, которые нам не дано постичь, но дано с ними примириться. В монастырь приносят маленького мальчика — возможно, это сын главного героя. Цикл человеческой жизни продолжается.
Ким Ки Дук сделал на сей раз совсем другую историю — нежную и сдержанную. Но при этом насытил ее, как всегда, потрясающими выдумками — вроде сцены, где старый монах пишет буддистскую мудрость, используя вместо кисти живую кошку и макая в черную краску ее белый пушистый хвост.
Но при всей своей национальной экзотичности (хотя в самой Корее Ким – что Куросава в Японии, «своими» не больно-то и признается) и несомненной расчетливости Ким Ки-Дук не фокусник и не манипулятор, а художник, для которого приемы являются только средствами выражения того, что он хочет передать. Ему не всегда это удается, но если получается, то парадоксальные режиссерские решения выталкивают зрителя из бытовой плоскости в метафизическое пространство. Шоковые эффекты оказывают завораживающее и просветляющее действие, то есть вызывают катарсис.

Награды

2005 — награда Международного Кинофестиваля в Сан-Себастьяне за фильм «Пустой дом»

2005 — «Золотой кондор» Аргентинской Ассоциации кинокритиков за лучший иностранный фильм не на испанском языке («Весна, лето, зима, осень… и снова весна»)

2004 — четыре награды Международного Кинофестиваля в Венеции за фильм «Пустой дом»

2004 — «Золотой колос» Международного Кинофестиваля в Вальядолиде (Испания) за фильм «Пустой дом»

2004 — «Серебрянный медведь» Берлинского Международного Кинофестиваля за лучшую режиссуру («Самаритянка»)

2003 — четыре награды Международного Кинофестиваля в Локарно за фильм «Весна, лето, зима, осень… и снова весна»

2003 — приз зрительских симпатий Международного Кинофестиваля в Сан-Себастьяне за фильм «Весна, лето, зима, осень… и снова весна»

2003 — три награды Международного Кинофестиваля в Карловых Варах за фильм «Береговая охрана»

2002 — награда «Восточный экспресс» Каталонского Международного Кинофестиваля за фильм «Плохой парень»

Я провинциальная  актриса.  Где  я  только  не  служила!  Только  в  городе Вездесранске не служила!..

***

 В свое время именно Эйзенштейн  дал  застенчивой,  заикающейся  дебютантке, только  появившейся  на  "Мосфильме",  совет,  который  оказал значительное влияние на ее жизнь, - Фаина, - сказал Эйзенштейн, - ты погибнешь, если не научишься требовать к себе  внимания,  заставлять людей подчиняться твоей воле.  Ты погибнешь,  и актриса из тебя не получится!

Вскоре Раневская продемонстрировала наставнику, что кое-чему научилась.

Узнав о замене,  она пришла в негодование и  на  чей-то  вопрос  о  съемках

"Грозного" крикнула: - Лучше я буду продавать кожу с жопы, чем сниматься у Эйзенштейна!

Автору "Броненосца"  незамедлительно  донесли,  и  он  отбил  из Алма-Аты восторженную телеграмму: "Как идет продажа?"

***

- Фаина Георгиевна, как ваши дела?

- Вы знаете, милочка, что такое говно? Так оно по сравнению с моей жизнью -

повидло.

 ***

 - Жизнь - это затяжной прыжок из пизды в могилу

 А ПОТОМ ДОБАВИЛА, СМЯГЧИВ СМЫСЛ : "

- Жизнь - это небольшая прогулка перед вечным сном.

 ***

 Одиноко. Смертная тоска. Мне 81 год... Сижу в Москве,  лето, не могу бросить псину. Сняли мне домик за городом и с сортиром. А в мои годы один может быть любовник - домашний клозет.

 ***

 - Всю свою жизнь я проплавала в унитазе стилем баттерфляй.

***

Это не театр, а дачный сортир. В нынешний театр я хожу так, как в молодости шла на  аборт,  а  в  старости  рвать  зубы.  Ведь  знаете,  как  будто  бы Станиславский  не  рождался.  Они  удивляются,  зачем  я  каждый  раз играю по-новому.

 ***

 О новой актрисе, принятой в Моссовет:

- И что только не делает с человеком природа!

 ***

 - У нее не лицо, а копыто, - говорила об одной актрисе Раневская.

- Смесь степного колокольчика с гремучей змеей, - говорила она о другой.

 ***

 Главный художник  "Моссовета" Александр Васильев характеризовался Раневской так: "Человек с уксусным голосом".

 ***

 О коллегах-артистах:

- У этой актрисы жопа висит и болтается, как сумка у гусара.

 ***

 - У него голос - будто в цинковое ведро ссыт.

 ***

 Об одном режиссере:

- Он умрет от расширения фантазии.

- Пипи в трамвае - все, что он сделал в искусстве.

 ***

 Раневская о проходящей даме: "Такая задница называется "жопа-игрунья".

А о другой: "С такой жопой надо сидеть дома!"

 ***

 Обсуждая только что умершую подругу-актрису:

- Хотелось бы мне иметь ее ноги - у  нее  были  прелестные  ноги!  Жалко  -

теперь пропадут...

 ***

 Однажды Раневская  участвовала  в заседании приемной комиссии в театральном

институте.

Час, два, три...

Последней абитуриентке,  в  качестве  дополнительного  вопроса,   достается задание:

- Девушка,  изобразите нам что-нибудь очень эротическое, с крутым обломом в

конце...

Через секунду приемная комиссия слышит нежный стон:

- А... аа... ааа... Аа-а-а-пчхи!!!

 ***

 Раневская и Марецкая идут по Тверской. Раневская говорит:

- Тот слепой,  которому ты подала монетку, не притвора, он действительно не

видит.

- Почему ты так решила?

- Он же сказал тебе: "Спасибо, красотка!"

***

- Критекессы - амазонки в климаксе.

 ***

- Жемчуг,  который  я  буду  носить в первом акте,  должен быть настоящим,-

требует капризная молодая актриса.

- Все будет настоящим, - успокаивает ее Раневская. - Все: и жемчуг в первом

действии, и яд - в последнем.

***

 Увидев исполнение  актрисой X.  роли узбекской девушки в спектакле Кахара в

филиале Моссовета на Пушкинской улице,  Раневская  воскликнула:  "Не  могу,

когда шлюха корчит из себя невинность."

***

- У Юрского течка на профессию режиссера. Хоть актер он замечательный.

 ***

 Раневская забыла фамилию актрисы, с которой должна была играть на сцене:

- Ну эта, как ее... Такая плечистая в заду...

 ***

 - Почему,  Фаина Георгиевна,  вы не ставите и свою подпись под этой пьесой?

Вы же ее почти заново за автора переписали!

- А меня это устраивает. Я играю роль яиц: участвую, но не вхожу.

***

 Раневская вообще была любительницей сокращений.  Однажды начало генеральной

репетиции   перенесли  сначала  на  час,  потом  еще  на  15  минут.  Ждали

представителя райкома - даму  очень  средних  лет.  Заслуженного  работника

культуры.  Раневская,  все  это  время не уходившая со сцены,  в сильнейшем

раздражении спросила в микрофон:

- Кто-нибудь видел нашу ЗасРаКу?!

***

 Никто, кроме  мертвых  вождей,  не  хочет  терпеть  праздноболтающихся моих

грудей, - жаловалась Раневская

Следующий этап — репетиции.

— Здесь двери, — режиссер тычет в пустое пространство, — вешалка — другие двери. Стул — это диван, а другой стул — окно. Вот этот столик — пианино, а вот тут, где пустое место, — стол. Все. Вы, сударыня, войдете в двери и остановитесь у стола. Так, хорошо. В другие двери входит Иржи Данеш. Что за чертовщина, где опять пан Икс?

— Репетирует на сцене, — сообщают два голоса.

— Ну так я изображу Данеша, — вздыхает режиссер и вбегает в воображаемые двери. — «Клара, со мной приключилось нечто необыкновенное…» Сударыня, сделайте три шага мне навстречу и изобразите легкое удивление. «Клара, со мной приключилось нечто необыкновенное…» Потом Данеш должен будет подойти к окну. Не садитесь, пожалуйста, на стул — это же окно. Итак, еще раз. Вы входите слева, а Данеш вам навстречу. «Клара, со мной приключилось нечто необыкновенное…»

— «Отнюдь нет, отец мой, — читает Клара по бумажке, — я его не видела с утра…»

Режиссер столбенеет.

— Что вы читаете?

— Первый акт, вторая страница, — спокойно отвечает Клара.

— Ничего подобного там нет! — кричит режиссер и вырывает у нее роль. — Где это?.. «Отнюдь нет, отец мой…» Но это… Сударыня, это же из другой пьесы!

— Вчера мне прислали это, — безмятежно говорит сударыня. — Возьмите пока пьесу у сценариуса и будьте повнимательней. Итак, я вхожу справа…

— «Клара, со мной приключилось нечто необыкновенное…»— начинает актриса.

— Это не ваша реплика! — приходит в отчаяние режиссер. — Вы сами Клара, а не я!

— Я думала, это монолог, — возражает Клара.

— Никакой не монолог. Я вхожу и говорю: «Клара, со мной приключилось нечто необыкновенное…» Итак, внимание! «Клара, со мной приключилось нечто необыкновенное…»

— А какая у меня будет прическа? — осведомляется Клара.

— Никакая! «Клара, со мной приключилось нечто необыкновенное!..»

— «Уте с табак трясло», — по складам читает Клара.

— Что-о-о?

— Тут неразборчиво…

— О, господи боже мой! — стонет режиссер. — Там написано: «Что с тобой стряслось?» Читайте же как следует!

Клара берет в свидетели весь ансамбль, что в ее копии это больше похоже на «Уте с табак трясло». Когда дискуссия по этому поводу закончена, режиссер в пятый раз вбегает в воображаемые двери и, как горячечный больной, хрипит: «Клара, со мной приключилось нечто необыкновенное…»

Автор с отвращением чувствует, что в мире еще не бывало более нелепой и топорной фразы. Никогда, никогда уже не распутается этот хаос, никогда мир не опомнится от потрясающего факта, что «приключилось нечто необыкновенное». Никогда пьеса не двинется дальше…

— «Входит Катюша», — заявляет режиссер.

— М-м-м-м! — раздается сзади, где Катюша одновременно поедает сосиску, танцует пасодобль и трещит без умолку.

Бац! Два стула летят кувырком. Катюша стоит посередине зала и держится за коленку.

— Катюша вошла, — объявляет она. — Мать честная, ну и стукнулась же я!

— Вы должны выйти слева, — поправляет режиссер.

— Не могу, — жалуется Катюша — я ушибла ногу.

— Ладно, внимание! — кричит режиссер. — «Входит Густав Вчелак».

Густав Вчелак смотрит на часы.

— Мне пора репетировать на сцене, — говорит он ледяным тоном. — И так я торчал здесь целый час. Мое почтение.

Автор чувствует, что во всем виноват он. Затем оказывается, что, поскольку нет Иржи Данеша и Густава Вчелака, нельзя прорепетировать ни одного диалога, кроме начала третьего акта:

. Пан Вчелак, сударыня.

. Проси.

 Нельзя было понять, какой же характер в ней  преобладает. Ее истинная натура еще была загадкой и для других и для нее  самой. Никто не догадывался о ее сокровенном внутреннем мире. То была Ева, дремлющая в саду. В ее душе теснились какие-то желания, неясные  ей  самой. Ничто их не пробуждало, потому что не было толчка. Казалось,  стоит

ей протянуть руку, и она сорвет их. Но она и не пыталась, усыпленная  их ласковым рокотом. Пожалуй, и не хотела пытаться... Кто знает,  до  каких пределов доходит самообман? Стараешься не обнаруживать в  себе  то,  что тревожит... Она предпочитала не ведать о море своей души. 

Чтение в лицах

Если вы намерены написать или уже написали пьесу, не советую вам ходить на ее первое чтение в театре. Впечатление получите самое удручающее.

Собираются шесть — восемь актеров, все они выглядят смертельно усталыми, зевают и потягиваются. Одни сидят, другие стоят, и все тихонько кашляют. Во всеоб-щем унынии проходит с полчаса, наконец режиссер возглашает:

— Начинаем.

Изнуренный ансамбль рассаживается у расшатанного стола.

— «Посох паломника», комедия в трех действиях, — начинает режиссер скороговоркой. — Бедно обставленная комната. Направо двери в переднюю, налево в спальню. Посередине стол и прочее. Входит Иржи Данеш…»

Молчание.

— Где пан Икс? — сердится режиссер. — Что он, не знает, что у нас чтение в лицах?

— Репетирует на сцене, — хмуро бурчит кто-то.

— Ах, так! Тогда я буду читать за него, — решает режиссер. — «Входит Иржи Данеш». «Клара, со мной приключилось нечто необыкновенное»… Клара!

Молчание.

— Черт побери, где Клара? Молчание.

— Где пани Игрек?

— Кажется, болеет, — мрачно предполагает кто-то.

— Уехала на халтуру, — провоцирует другой.

— Мари вчера говорила мне, — начинает кто-то, — что у нее…

— Ладно, я прочту за нее, — вздыхает режиссер и во весь дух, точно его подхлестывают, читает диалог Данеша и Клары. Никто его не слушает. На другом конце стола завязывается тихий разговор.

— «Входит Катюша…» — выпаливает наконец с облегчением режиссер.

Молчание.

— Слушайте, мадемуазель, — сердится режиссер, — будьте повнимательнее! Ведь вы Катюша?

— Я знаю, — отвечает инженю.

— Ну так читайте. «Первый акт. Входит Катюша».

— Я забыла роль дома, — мило заявляет Катюша.

Режиссер произносит что-то страшное и сам отбарабанивает диалог Катюши и Клары в темпе, в котором дьячок читает заупокойную на бедных похоронах. Один только автор пытается слушать, никто не проявляет ни капли интереса. — «Входит Густав Вчелак», — хрипло кончает режиссер.

Один из актеров спохватывается и начинает искать в карманах пенсне; найдя, он листает роль.

— Какая страница?

— Шестая.

Актер переворачивает страницу и начинает бубнить свою роль мрачным, замогильным голосом.

«Господи боже мой, — ужасается автор, — и это удалой бонвиван!»

Режиссер, заменяющий Клару, к актер, играющий удалого бонвивана, обмениваются заунывными репликами, которые должны быть искрометным диалогом.

— «Когда вернется ваш сурпуг…»— уныло произносит бонвиван.

— Супруг! — поправляет режиссер.

— У меня здесь «сурпуг», — настаивает актер.

— Это ошибка машинистки. Исправьте.

— А пускай она переписывает как следует! — обиженно говорит актер, царапая карандашом в тексте.

Агонизирующий ансамбль постепенно набирает ходу и наконец несется вскачь. Вдруг — стоп! в одной роли не хватает фразы. Снова стоп! — здесь купюра: от слов «…была первая любовь» до «вам нравится это блюдо?». Еще раз стоп: перепутаны роли… Поехали дальше. Косноязычно, торопливо, заунывно звучит текст «нетерпеливо ожидаемой новинки». Актеры, закончившие свою роль, встают и уходят, даже если до конца пьесы осталось три страницы. Никого не интересует, чем кончится интрига. Наконец звучит последнее слово и наступает молчание — первые интерпретаторы взвешивают и обдумывают пьесу.

— А какое мне надеть платье? — среди удручающего молчания восклицает героиня.

Автор, пошатываясь, устремляется прочь, подавленный уверенностью, что во всей истории театра не было еще такой скверной, безнадежно унылой пьесы.

"Режиссерская трактовка

Режиссер, которому поручена пьеса, исходит из здравой предпосылки, что «вещь надо поставить на ноги», — иными словами, перекроить все, что там накропал автор.

— Я, видите ли, представлял себе этакую тихую камерную пьесу, — говорит автор.

— Это не годится, — отвечает режиссер. — Ее надо подать совершенно гротескно.

— Клара — запуганное, беспомощное существо, — поясняет далее автор.

— Откуда вы взяли? — возражает режиссер. — Клара — ярко выраженная садистка. Взгляните, на странице тридцать семь Данеш говорит ей: «Не мучь меня, Клара!» При этих словах Данеш должен корчиться на полу, а она будет стоять над ним в истерическом припадке. Понимаете?

— Я совсем не так представлял себе все это, — защищается автор. — Это будет лучшая сцена, — сухо объявляет режиссер. — Иначе у первого акта не было бы впечатляющей концовки.

 (…)

Для того чтобы еще больше открыть вам тайны драматургии, скажу, что творчески настроенный автор — это такой, который не хочет связывать себя условиями сцены, а творчески настроенный режиссер — тот, который «не намерен идти на поводу у текста». Что касается творчески настроенного актера, то он, бедняга, не имеет другого выбора, как или играть по-своему (в этом случае говорят о режиссерской недоработке), или во всем слушаться режиссера (тогда говорят о пассивности актера).

И если на премьере случайно никто из актеров не запнется в монологе, не свалится плохо закрепленная кулиса, не перегорит прожектор и не произойдет какая-нибудь другая авария, критика с похвалой напишет, что «режиссура была добросовестная». Но это чистая случайность.

Однако, прежде чем говорить о премьере, надо пройти чистилище репетиций".

продолжение следует...(Далее о том, ОТЧЕГО все талантливые режиссеры - психи)

Как же я люблю лето! Время, когда выживают лишь самые теплолюбивые деревья и шепчут своими листьями ненадежные секреты обжигающему полдню. Так прекрасно лежать в траве, слушать песни кузнечикам и крики птиц. А когда совсем стемнеет и небо затопит бриллиантовое сияние звезд наблюдать, как медленно и величаво всходит ночное светило.

Не всем дано видеть, что красота неистова, а не нежна, что она наделена силой, способной вывернуть наизнанку душу, заставить снова задуматься о мире и твоем месте в нем...