Бродит стая, рыщет стая
Только ты всегда одна
Одинокая волчица
Одинокая душа
Одинокая волчица
Всем чужая
Не своя
Одинокая волчица
Только ты всегда одна

И никто тебе не должен
Никому ты не должна
Просто так уж Мир устроен
Ни кому ты не нужна

Одинокая волчица
Всем чужая - Не своя
Одинокая волчица
Только ты всегда одна

Бродят люди, ходят люди
Ищут след твой и тебя
И еду несут на блюде
Но не жди от них добра

Одинокая волчица
Всем чужая - не своя
Одинокая волчица -
Только Ты всегда одна

Уходи от них подальше
Берегись от всех в лесах
Ведь свобода мяса слаще
Ты права - кто не друзья

-------------------------------

Бродит стая , рыщет стая
Только ты всегда одна
Одинокая волчица, одинокая душа

Оинокая волчица, тень чужая не своя
Одинокая волчица -
Только ты всегда одна

Оинокая волчица, тень чужая не своя
Одинокая волчица -
Только ты всегда одна

Только ты всегда одна
Только ты всега одна
Тольлко ты всега одна...

Деревянные храмы Руси

http://www.relga.ru/Environ....rticles

Скоро их не будет!
Хотя бы найти денег чтобы макеты и чертежи их сделать. Для того чтобы остались они - денег нет ни у кого ((

Когда начался ряд публикаций в мировой прессе насчет храма в Кижах включенного в фонд ЮНЕСКО, тогда пообещали реставрировать к 2014 году.
http://www.lenta.ru/news/2006/10/12/kizhi/
После этого ничего, тишина...

Почему РПЦ и правительство это упорно замалчивает, сохранение наших деревянных храмов единственных в мире - я никак не пойму...

Карелия обладает самым древним памятником деревянного зодчества,
известным на территории России – церковью Воскрешения Лазаря

http://eparhia.onego.ru/lazar06.htm

Вот бы о чем позаботиться православным вместо купания в святых источниках!

Искрой в разгоревшейся гражданской войне стало убийство лидера монархистов адвоката Кальво-Сотело, выступившего в июле 1936 г. в парламенте с обличительной речью, направленной против правительства. 18 июля 1936 г. против республиканцев поднялись гарнизоны, командование которыми через некоторое время принял на себя Ф.Франко1.

Начавшаяся гражданская война "заворожила" весь мир: каждый видел в ней своих. Монархисты-карлисты - лигитимистов, коммунисты - вооруженный пролетариат, демократы - защитников республики от фашизма и т.п. Поэтому помощь воюющим шла со всех сторон: "белым" в основном от Германии и Италии, "красным" - от СССР. Сам генерал Франко, которого вскоре стали называть «испанским Корниловым», о целях этой борьбы говорил: «Наша война – это война религиозная. Мы все, кто борется, христиане или мусульмане, мы солдаты Бога, и мы воюем не против других людей, а против атеизма и материализма…»2.

Не осталась равнодушной к войне «белых» и значительная часть русской эмиграции. Участие «белых» добровольцев в Испанской войне примечательно тем, что фактически явилось первой после Гражданской войны в России «чисто» вооруженной борьбой по политическим мотивам.

Интересно высказывание, касающееся участия русских в событиях, предшествовавших гражданской войне в Испании. 1 августа 1936 г. харбинская газета «Наш путь» – центральный печатный орган «Российской фашистской партии», опубликовала интервью испанского профессора Е. Афенисио под заголовком «Испанское восстание подняли русские эмигранты, чины иностранного легиона в Марокко». «Вы знаете, кто поднял восстание у нас, в испанском Марокко? – спросил профессор. - Это сделали, как я совершенно убежден, ваши русские эмигранты. Убеждение мое основывается на том факте, что, во-первых, я только 35 дней назад видел моих друзей, приехавших перед моим отъездом из Марокко, которые мне передавали о замыслах иностранного легиона, где русские составляют наибольший процент как солдат, так и офицеров, а с другой стороны, и теми настроениями, которые окружали русских в Испании. Первые события, какие я знаю из телеграмм, начались в Мелилле и Цеуте, гарнизонах испанского Марокко, где как раз стояли части, исключительно состоящие из русских эмигрантов… Как известно, в последнее время у нас к власти пришел «народный фронт», находящийся под влиянием Москвы. Красные командиры были фактически руководителями политики Мадрида. Поэтому красные, которые уже давно косились на белых эмигрантов, в последнее время подняли вопрос об их выселении из пределов Испании вовсе. Русских же в самой Испании живет немного, но в колониях – достаточно большое число. Они все были связаны узами симпатии с нашими националистическими организациями, в частности, им очень сочувствовал генерал Кальво Сотело, который был убит незадолго до поднятия восстания. Русские эмигранты платили красным такой же ненавистью и всячески старались уже давно уговорить своих испанских друзей выступить против красных комиссаров. Русские при этом делились своим опытом в борьбе с большевиками, и к их мнению очень прислушивались в военных наших кругах. Поэтому я убежден, что восстание в Марокко, которое перекинулось сейчас и на континент, дело рук ваших соотечественников, которые первые предоставили в распоряжение восстания свою реальную силу в лице полков нашего иностранного легиона»3. По всей видимости, роль русских эмигрантов в событиях, предшествовавших гражданской войне в Испании в 1936-1939 гг., профессором Е.Афенисио преувеличена, но то, что эти события имели место быть, подтверждается и другими свидетельствами и документами.

Устремления русских добровольцев в Испании кратко выразил участник войны генерал А.В.Фок. Он писал: «Те из нас, кто будет сражаться за национальную Испанию, против III Интернационала, а также, иначе говоря, против большевиков, тем самым будет выполнять свой долг перед белой Россией»4. Аналогично высказался позднее и один из белых офицеров, принимавших участие в войне: « Мы же все здесь в белом лагере, все, от генерала и до последнего солдата – испанцы и немногие иностранцы – выполняем свой долг – защиты веры, культуры и всей Европы от нового натиска красного зверя»5.

Однако были и другие мнения. Так, в сентябре 1936 г. на страницах "Царского Вестника" развернулась полемика между А. Керсновским6 и генералом М. Скородумовым, касающаяся взглядов на испанскую проблему. Поводом к полемике стало открытое письмо А. Керсновского "Никаких испанцев". Оно интересно своим содержанием и эмоциональностью, характерной для русской эмиграции тех лет. Поэтому приведем его полностью. Начинается оно с эпиграфа:

"Но его для сраму я

Маврою одену,

Загоню на самую

На Сьерра Морену"

(Козьма Прутков).

Далее А.Керсновский пишет: "Когда наконец мы поумнеем и перестанем распинаться за чужих? С какой стати и почему проливаем потоки слез и чернил во имя какой-то совершенно ненужной, чуждой и безразличной нам Испании? И если бы только слезы и чернила! Нашлись русские люди, русские офицеры, пошедшие проливать свою кровь на поля Ламанчи, выручая потомков Дон Кихота - ту русскую кровь, проливать которую за чужие интересы они не имеют права, ибо скоро она может понадобиться Матери России.

Без негодования нельзя прочесть ребяческое письмо русского белого офицера, напечатанное в "Часовом" и, увы, перепечатанное очень многими эмигрантскими газетами, в том числе и "Царским Вестником".

Он, видите ли, "счастлив, что исполняет свой долг", как будто борьба за испанское благополучие составляет долг русского офицера! Нам важно истребить русских большевиков, а на испанских нам должно в высшей степени наплевать.

Пусть нам не морочат голову надоевшей пошлятиной, что борьба с "мировым злом" - наше "общее дело". Почему это вдруг сделалось "общим делом" сейчас, в 1936 году, а не было им в 1917, 1918, 1919, 1920, 1921-м ? Что делали тогда эти посылающие нам сейчас свой привет г.г. испанские офицеры? Где они были тогда? – Под, Тихорецкой? Армавиром? Царицыным? Харьковом? Или, быть может, под Киевом и Орлом? Во всяком случае, опоздав к Московскому походу, они успели, конечно, прибыть к перекопским боям? Под Каховку? Где они были тогда? Много ли их стояло в строю наших офицерских рот?

Изнасилованные испанские женщины, расстрелянные испанские священники… Подумаешь, нашли, чем разжалобить! А наших русских женщин кто-нибудь жалел. А тысячи замученных русских священнослужителей нашли разве отклик в чьих-либо сердцах - французских, немецких, испанских? Это, небось, не было тогда "общим делом".

Что за негодование: разрушен Альказар! А когда Иверскую сносили, кто из них возмущался? А когда разрушали старейший наш храм - Десятинную церковь, воздвигнутую еще Владимиром Красным Солнышком - кто из г.г. испанцев тогда возвысил свой негодующий голос? Укажите мне испанца, который протестовал бы против уничтожения храма Христа Спасителя! - Не знаете: Вот и отлично. А я зато укажу вам русского офицера, туберкулезного, без права на труд, с отобранным паспортом, которым не так давно - всего несколько месяцев тому назад - г.г. правые испанцы и г.г. правые французы перебрасывались, словно мячиком, через Пиримеи! Вот этот наш искалеченный и гонимый русский штабс-капитан заслуживает в тысячу раз более нашего внимания и сострадания, чем все испанские патеры, взятые вместе.

Испанский "капитан Х" шлет привет русскому офицерству. Запоздало это ненужное приветствие на целых 17 лет. Отчего они не посылали нам, русским, свой привет в 1919 году? Или это тогда не было "Общим делом"?

Победят белые испанцы - полпредство попрежнему останется в Мадриде (либо удалится оттуда на самое непродолжительное время). А русских офицеров, имевших наивность (и более чем наивность) сражаться в их рядах "за общее дело", немедленно же выставят вон из Испании как "нежелательных иностранцев". Да еще, чего доброго, предъявят им обвинение в советской пропаганде - как то всегда было в обычае у испанцев в отношении белых русских эмигрантов.

Когда наконец мы поймем, что иностранные националисты - будь то испанские белогвардейцы, французские "огненные кресты", немецкие наци и итальянские фашисты - такие же враги нас, русских эмигрантов и нашей Родины, как и преследуемые ими коммунисты? Не спасать их надо, а повторить мудрые слова Тараса Бульбы:

- Чтоб они подохли все, собаки!"7.

В № 524 (1936 г.) "Царского Вестника" был опубликован ответ генерала Скородумова на статью А.А.Керсновского, в котором он высказал свою точку зрения на испанскую проблему. В частности, он отмечал: "…что испанцы, немцы, японцы, французы все равно нас за это никогда не отблагодарят, то русский офицер с этим считаться не может, русский офицер должен быть рыцарем всегда и всюду и, будучи убежденным антибольшевиком, должен уничтожать большевиков в любой испанской, французской, немецкой и других территориях, ибо если французы, испанцы, японцы и т.д. поступают отрицательно, то это далеко не значит, что и русские офицеры должны поступать так же.

Но естественно, что, принимая участие в гражданской войне, русские не должны рвать зубами Мадрид, Париж и т.д., ибо на черта они нам нужны, мы должны только помогать, но не освобождать.

Но принимать участие в гражданской войне, и обязательно в русских единицах с возможно меньшими потерями, сберегая силы для последнего решительного боя под Москвой, русские обязаны.

/…/. Честь и слава русским офицерам, воюющим против большевиков, хотя бы в Испании.

Пускай сперва подохнут все большевики, а потом при первом же случае мы поговорим и все припомним иностранцам, но сейчас это преждевременно"8.

Продолжая свою мысль в отдельной листовке, озаглавленной "Что такое большевизм?"9 М.Скородумов пишет: "Не все ли равно, по какому месту бить большевиков: по морде, по затылку или по пятке, т.е. бить ли в России, в Испании или в Японии! Главное, бить и не дать опомниться! Где высунется красная морда, там и трах по морде"10.

Известно, что многие из белых русских эмигрантов хотели отправиться на помощь испанским национальным силам. Есть сведения, что Гвардейский казачий дивизион в Югославии вел переговоры со штабом генерала Франко о переброске дивизиона в Испанию. Но переговоры ничем не закончились. Казаки поставили условием обеспечить в случае гибели или инвалидности семьи пострадавших, что испанцы не смогли принять11. Сохранилось также упоминание о попытках перебраться в Испанию из Палестины членов ВНРП (Вонсяцкого)12.

В своих неопубликованных воспоминаниях поручик (капитан) инженерных войск Савин пишет, что в этот период переброска русских добровольцев в армию Франко была одной из главных целей РОВС. Возглавлявший его генерал Миллер видел в этом единственный способ уберечь от уничтожения кадры Союза, в первую очередь на территории Франции, подвергавшиеся гонениям. Эта идея была поддержана генералами М.А.Пешней и Скоблиным. Связь руководства РОВС с армией генерала Франко была налажена через капитана Савина 26 ноября 1936 года через испанское посольство, благодаря помощи бывшего чернецовца подполковника С.Н.Благовещенского. Последний работал в страховой компании и имел деловые связи со многими странами Европы. Им же были взяты на себя и обязательства по финансированию первых групп.

По плану генерала Миллера в Испанию должны были перекидываться мелкие группы по 8 человек. По накоплению на пункте формирования отряда в 150 - 200 человек в Испанию должен был выехать его командир - генерал Скоблин со знаменем Корниловского полка. Заместителем Скоблина назначался генерал Пешня, переброшенный в Испанию с подчиненными ему марковцами. Марковцев планировалось отправить до границы автокарами под видом туристов. При возможном конфликте с пограничниками они должны были обезоружить последних и пробираться в Испанию в зависимости от сложившейся ситуации. Этот план был одобрен представителем армии Франко в Париже Филиппом Родесом. Позже к «испанской акции» планировалось привлечь генерала Туркула с верными ему дроздовцами. Но разработанный в деталях план начал давать сбои уже в самом начале реализации. Генерал Скоблин отказался возглавить акцию, сославшись на болезнь жены. По его ходатайству ответственным за переброску добровольцев в Испанию был назначен генерал Шатилов. Однако и он спустя некоторое время был заменен на генерала Пешню. Отстранение Шатилова было связано, по словам Савина, с растратой им денег, выделенных на поездку в Испанию, и уличением во лжи в финансовом отчете за командировку. Оскорбленный Шатилов стал тормозить отправку добровольцев, не останавливаясь даже, по сведениям капитана Савина, перед информированием французских властей.

Несмотря на это в начале марта 1937 г. первая группа из 7 человек (главным образом, марковцы-артиллеристы) выехала из Парижа в Сен-Жан-де-Люс, расположенный на границе с Испанией напротив г. Ируна. Ее возглавил капитан П. Белин–Олейников, аттестованный Скоблиным и утвержденный генералом Миллером старшим всех групп. Особую активность по организации записи белых добровольцев проявил старший Парижской группы корниловцев полковник Г.З.Трошин. Переправу группы через границу обеспечивал капитан Савин. 16 марта выехала вторая группа под командованием капитана А.Максимовича. Однако она была арестована французской полицией и заключена под стражу.

Арест группы Максимовича получил широкую огласку, которая в значительной степени привела к «замораживанию» акции. После же похищения генерала Миллера, скорой смерти генерала Пешни и предательства Скоблина она была окончательно свернута13.

И все же идея продолжения борьбы с большевизмом, хотя бы с «испанским», не была забыта. В сложившейся ситуации русским белым офицерам приходилось действовать на свой страх и риск, пробираясь в Испанию по горным дорогам, не только подвергаясь опасности быть арестованными французскими пограничниками, но и убитыми без суда и следствия республиканцами уже на испанской земле.

Первыми русскими добровольцами стали генералы А.В.Фок и Н.В.Шинкаренко, капитан Н.Я.Кривошея и штабс-капитан Я.Т.Полухин. Они приехали в испанию из Африки: им пришлось нелегально перейти через границу Испанского Марокко, чтобы попасть к испанским «белым». Первоначально их встретили настороженно, так как все русские олицетворялись в глазах испанцев с Советским Союзом. Однако вскоре мнение о них изменилось14. Стало ясно, что в ряды национальной армии встали непримиримые противники «красных». Об этих моментах повествует письмо одного из добровольцев, опубликованное в журнале «Часовой». Оно интересно своей эмоциональностью, поэтому приведем его полностью.

«Вот уже четырнадцатый день, как я сражаюсь за наше общее дело на стороне испанской белой гвардии. Спешу поделиться с вами и читателями «Часового» моими впечатлениями.

Я уже писал вам перед отъездом из Р., что при первых же известиях о восстании испанского офицерства против агентов III Интернационала, я твердо решил вместе с моими товарищами бросить здесь все и идти драться. Хотя это грозило мне очень многими неприятностями, я это выполнил...

Перешло нас четыре человека границу испанского Марокко. С первого же момента – то же, что было в Добровольческой армии, когда к нам переходили с красной стороны... При первом же разговоре с пограничной охраной, когда выяснилось, что мы – русские, к нам отнеслись весьма недружелюбно и, надо вам сказать, что мы едва избежали больших неприятностей... Однако же, пройдя неизбежные опросы сержанта и лейтенанта из нижних чинов, мы добрались до командовавшего постом капитана, который оказался исключительно в курсе событий в России, знал о существовании русской эмиграции и очень сердечно отнесся к нам. Я никогда не забуду этот вечер на пограничном посту, где мы – гости испанского офицера – впервые увидели со стороны иностранца понимание опасности большевизма и необходимости борьбы с ним до конца. Мы, как могли, в первый же день нашего пребывания в белой Испании выполнили свой долг и поведали ему, как горек опыт нашей гражданской войны, той же, что они ведут сейчас, той, что мы начали много лет тому назад...

Затем нас отправили в штаб района, где мы встретили уже прямо дружеское отношение. Мы изъявили – все четверо – желание отправиться немедленно на фронт. Жили два дня в казармах. К счастью, все наши документы оказались в полном порядке и вполне удовлетворили штаб. На третий день мы были зачислены в Н-скую офицерскую резервную роту и отправлены в порт З., откуда на пассажирских аэропланах нас перевезли на полуостров...

Вдумайтесь в это понятие: «офицерская рота», в которой я нахожусь четырнадцатый день. Это то же самое, до странного то же самое, что было у нас в первые месяцы Добровольческой армии. Под знамена сейчас стеклись все, и стар, и млад. Рядом со мной в строю отставные штаб-офицеры, в то время как ротой командует капитан. Мы «числимся» в резерве, но уже участвовали в одном бою и трех стычках. Люди сейчас очень нужны. И хотя нет названия «ударный» полк, наша часть с честью его заслужила.

Здесь, на испанском юге, все население против большевиков. Надо только видеть, как встречают белых. Красные зверствуют, как и у нас. Мы вот, прошли уже десятка два селений, и я лично видел разрушенные, сожженные и загаженные храмы, трупы священников, трупы детей и женщин. Я лично видел и присутствовал при составлении протокола: жену ушедшего к белым жандарма, мать четырех детей, изнасиловала при детях банда красногвардейцев, потом при ней же убили двух ее мальчиков... Страшные сцены, которые, естественно, ожесточают и белых. «Белые» – так они и называют себя.

Как солдат, я не могу писать многого, но скажу, что в испанской белой армии я почувствовал себя, как и мои товарищи, наконец исполняющим свой долг. Наш поступок, то, что мы отказались от положенного нам маленького содержания, имея свои деньги, произвел огромное впечатление в нашей роте, где, кстати сказать, все довольствие и содержание идет на счет (личный) организатора роты нашего капитана – когда-то богатого человека (теперь его имения конфискованы правительством, и он сам приговорен к расстрелу).

Я, бывший русский офицер, горд и счастлив тем, что выполняю свой долг. Здесь борьба с большевиками не словами, а оружием. А что это большевики, и никто иной, надо посмотреть образцы пропаганды красных, действительно, талантливой. В городке С-о мы с налета захватили весь их пропагандный запас.

Там мы захватили саженные портреты Сталина и Ленина, образцовые красные уголки, воззвания против религии, отвратительные антирелигиозные плакаты и пр. Испанские офицеры определенно говорят, что все это делается по приказанию резидента Сталина, живущего в Мадриде... В трагическое положение попали те офицеры (и даже генералы), которые пошли служить красным. Их держат, как спецов, при них комиссары и их расстреливают при первой боевой неудаче. Мы же здесь, в белом лагере – все, от генерала и до последнего солдата – испанцы и немногие иностранцы – выполняем свой долг – защиты веры, культуры и всей Европы от нового натиска красного зверя.

Передайте через ваш журнал привет всем русским офицерам, не только от нас четырех, но и от испанских офицеров в лице нашего доблестного командира – капитана Х., которому мы прочли наше письмо и который знает, что он борется не только за Испанию, но и за наше общее, в том числе и русское дело.

Если останемся живы, напишем. Если нет, запишите где-ни будь наши имена, чтобы их помянула будущая Россия.

Искренне ваш, преданный

б. поручик артиллерии Н.»15

Не менее эмоциональна и выдержка из письма З.К.Компельского датированного 09.12.1936 г. «... Сегодня выезжаю в Гамбург, а оттуда в Испанию. Я глубоко счастлив; мне наконец удается осуществить то, о чем я так долго мечтал.

Я нахожу, что делаю наилучшее из того, что вообще мог бы сделать...»16

Оба этих письма, на наш взгляд, наглядно раскрывают мотивы, приведшие русских белых эмигрантов в Испанию.

Всего на сегодняшний день известно о 72 русских добровольцах, воевавших в Национальной испанской армии. Большинство было из Франции, но некоторые приехали и из отдаленных, экзотических мест, например из Мадагаскара (Н.Э.Барк)17.

Большая часть белых добровольцев была направлена в городок Моли-на-де-Арагон, расположенный в 10 километрах от реки Тахо в провинции Гвадалахара. Там формировался терсио рекете - батальон карлистов-монархистов. В состав батальона входили четыре роты, каждая из которых имела собственное наименование: 1-я рота - Донна Мария де Молина; 2-я и 3-я роты - Марко де Бельо; 4-я рота - Нумансия. Сам батальон именовался по месту расположения его штаба - терсио Донна Мария де Молина.

С марта 1937 г. терсио рекете Донна Мария де Молина находился на Арагонском фронте, где удерживал две позиции на реке Тахо, в 20 и 14 километрах от Молина де Арагон, где располагался штаб батальона. По другую сторону реки Тахо стояли интербригады республиканской армии. Батальоном в течение всего периода боевых действий командовал капитан, позднее майор, Л.Руис-Фернандес, которого белые добровольцы неофициально называли «папой».

В апреле 1937 г. было получено распоряжение из штаба генерала Франко о формировании отдельной русской добровольческой части с русским уставом и русским командованием – «Гверилья Сан Хорхе» (Ополчение Святого Георгия), однако ввиду малочисленности добровольцев практически был создан лишь национальный русский отряд в составе терсио Донна Мария де Молина.

Весь 1938-й и начало 1939 г. русские добровольцы в составе своего батальона вели активные оборонительные и разведывательные действия на своем участке фронта на реке Тахо. Недостаток сил не позволял батальону иметь сплошную линию обороны, поэтому роты батальона, растянувшиеся на 50 километров, занимали лишь отдельные командные высоты, отстоящие друг от друга на расстояние 5 и более километров. Связь между ними поддерживалась с помощью гелиографа и патрулями боевого охранения.

В сентябре 1938 г. после поражения республиканских частей в районе горной гряды Сан-Хуан белые добровольцы заняли господствующую высоту Эль-Контандеро (отметка 1639 метров) в районе Махон Бланко и оборудовали там образцовый опорный пункт.

В феврале 1939 г. батальон с русским отрядом был передислоцирован через Теруэль в населенный пункт Эль-Торо, где русские занимали боевые позиции «Пенья Кемада» и «Пенья дель Дьябло» до окончания боевых действий. На март 1939 г. русские добровольцы были распределены следующим образом: Русский отряд в терсио Донна Мария де Молина - 26 чел. под началом тениентэ Н.Е.Кривошеи и сержанта П.В.Белина; терсио рекете Навара - 2 чел; терсио Ареаменди - 1; терсио Монтехура - 2; легионе – 3 (Д.К.Голбан, З.К.Компельский, С.Техли); эскадроне рекете Бургонья – 1, и трое оставили военную службу, из которых один - ротмистр Г.М.Зелим-Бек - по состоянию здоровья18.

Из 72 добровольцев было убито 34, а из оставшихся живыми девять ранено: легионер Н.П.Зотов - пять раз, лейтенант К.А.Константино - три раза (с потерей зрения на один глаз), С.К.Гурский - три раза, из которых один раз тяжело, сержант В.А.Двойченко - два раза, лейтенант Н.В.Шинкаренко - один раз, тяжело, в голову. Рекете: Г.М.Зели-Бек (ранен разрывной пулей в челюсть), А.В.Бибиков, В.Е.Кривошея, А.А.Трингам, Н.Э.Барк - по одному разу и кабо барон Б.С.Вольф во время теруэльской операции отморозил себе ноги.

Во главе списка убитых стоит генерал-майор А.В.Фок (лейтенант терсио Донна Мария де Молина). Во время боя в районе Кинто де Эбро его рота была окружена и почти полностью уничтожена. Израсходовав все боеприпасы, А.В.Фок застрелился, чтобы не попасть в плен к "красным". В этом же бою погиб и капитан Я.Т.Полухин. Раненный в шею, он был перенесен в местную церковь для перевязки и погребен под ее развалинами после артиллерийского обстрела. Посмертно они были награждены высшей испанской боевой наградой - коллективной лауреадой. В разное время в боях погибли: кн. Лаурсов-Магалов, З.Компельский, С.Техли (В.Чиж), И.Бонч-Бруевич, Н.Иванов и др. Фалангист Куценко, раненный под Теруэлем, был взят в плен и зверски замучен19. Известны подробности гибели морского летчика старшего лейтенанта В.М.Марченко. 14 сентября 1937 г. он вылетел на ночное бомбометание аэродрома противника. Уже после выполнения задания самолет Марченко был атакован несколькими истребителями. В воздушном бою его самолет был подбит, а экипаж (пилот, пулеметчик и механик) выбросился с парашютами. Приземлившись, Марченко направился к своим позициям, но по дороге наткнулся на "красных" и был убит в перестрелке. По сообщению "Морского журнала", его тело по требованию советских летчиков, принимавших участие в воздушном бою, было захоронено на городском кладбище. Позже местные жители откопали гроб и зарыли его вне кладбища. После занятия района "белыми" останки летчика были найдены, перевезены в Севилью и вновь захоронены с воинскими почестями20.

Что же касается боевого противника Марченко, то можно с весьма высокой достоверностью сказать, что им был советский доброволец капитан И.Т.Еременко, командир действовавшей под Сарагосой эскадрильи И-15. Этот факт подтверждают ряд советских источников21. Он воевал в Испании с мая 1937 г. по 6 февраля 1938 г. и был дважды награжден орденом Красного знамени и звездой Героя Советского Союза. Причем последнюю награду он получил именно за бои под Сарагосой22.

Русская эмиграция не осталась равнодушной к судьбам своих соотечественников. Чтобы как-то помочь сражающимся в армии Франко, в середине 1938 г. в Брюсселе был образован Комитет помощи русским воинам. Было выпущено воззвание, где, в частности, говорилось: "Комитет задался целью поддержать наших воинов морально, дать им почувствовать, что Русская эмиграция не забыла их, сочувствует им и ценит их подвиги, а также обеспечит им в пределах наших сил и возможностей и некоторую материальную помощь"23. Председателем комитета была избрана баронесса О.М.Врангель. В комитет также вошли жены председателей или представителей национальных организаций: гр. Е.В.Апраксина, С.А.Архангельская, Г.И.Беккер, Е.С.Гартман, М.М.Иванова, М.В.Орехова, В.А.Пурпишь, Л.А.Резвая, А.Р.Варнек и Ш.Г.Фричеро24.

30 июня 1939 г. русские добровольцы были официально уволены из рядов испанской национальной армии. Франко не забыл своих русских соратников. Всем им было присвоено звание сержанта (за исключением тех, кто уже получил офицерский чин в ходе боевых действий), они получили двухмесячный отпуск с сохранением денежного содержания и испанские военные награды «Военный Крест» и «Крест за воинскую доблесть»25. Кроме того, всем русским добровольцам была предоставлена возможность получить испанское гражданство, чем и воспользовались многие.

29 октября 1939 г. группа русских добровольцев во главе с полковником Н.Н.Болтиным была принята генералиссимусом Франко в его резиденции во дворце Пардо под Мадридом. На прощание каудильо спросил, что еще он может сделать для русских? Болтин ответил ему: «Мы ничего не просим для себя лично, мы только просим, чтоб Вы устроили желающих офицерами в Испанский африканский легион». Эта просьба была также удовлетворена.

Дальнейшая судьба «испанских русских» сложилась по-разному. Многие из них остались в Испании и выбрали сугубо мирные профессии (М.Н.Юреннинский, Л.Н.Пылаев, С.П.Бриллиантов), другие продолжали военную службу. Из первых четырех добровольцев (генералы А.В.Фок и Н.В.Шинкаренко, капитан Н.Е.Кривошея и штабс-капитан Я.Т.Полухин), остался невредимым только капитан Марковского артиллерийского дивизиона Николай Евгеньевич Кривошея, который фактически командовал русским отрядом в терсио Донна Мария де Молина. Находясь в эмиграции, он постоянно следил за развитием военного искусства (в Париже окончил курсы генерала Головина), пользовался исключительной боевой репутацией не только у своих соотечественников, но и у испанского командования. Он успешно воевал на различных участках фронта, однако по испанским законам как иностранец не имел права на занятие высших командных должностей.

Ряд русских белых добровольцев, сражавшихся в Испании в годы Второй мировой войны, принимали участие в боевых действиях на Восточном (советско-германском) фронте в составе испанской «Синей дивизии». Среди них: Н.С.Артюхов, К.А.Гончаренко, С.К.Гурский, В.А.Клименко, В.Е.Кривошея, Л.Г.Тоцкий, А.А.Трингам.

Другие сражались с советскими войсками в составе итальянских частей, вместе с вермахтом вторгшихся на советскую территорию в июне 1941 г. В их числе П.В.Белин, Н.И.Селиванов, Н.К.Сладков, А.П.Яремчук-2-й.

Третьи с началом войны против СССР приступили к организации русских добровольческих частей в составе германского вермахта и позднее вошли в состав РОА: граф Г.П.Ламсдорф, И.К.Сахаров и другие.

Значительное количество русских эмигрантов сражалось и на стороне республиканцев - по эмигрантским источникам, около 40 офицеров; по советским - от нескольких сот до тысячи человек. Они воевали в канадском батальоне имени Маккензи-Палино, балканском батальоне имени Димитрова, батальоне имени Домбровского, франко-бельгийской бригаде (позже 14-я Интербригада) и др26. Шесть украинцев сражались в батальоне «Чапаев-батальон двадцати одной национальности»27.

В конце декабря 1936 г. в операции за Теруэльский выступ пехотная часть 13-й Интербригады понесла огромные потери. В ее составе сражалась рота бывших белогвардейцев, которая была почти полностью уничтожена28.

Во многих республиканских частях русские эмигранты занимали командные должности. Так, командиром роты в батальоне имени Домбровского29 был бывший поручик И.И.Остапченко30, командующим артиллерией Арагонского фронта являлся бывший полковник Белой армии В.К.Глиноецкий31 (полковник Хименс), комендантом штаба 14-й Интербригады - бывший петлюровский офицер капитан Кореневский32, бывшие чины РОВС - генерального штаба полковник Дорман33, поставлявший "красным" испанцам предметы снабжения, генерал-майор Есимонтовский34, служивший в Барселоне35, и др. Капитаном республиканской армии был и сын Б.В.Савинкова – Лев Савинков. Интересно, что в его судьбе и продвижении по службе принимал активное участие советский военный разведчик майор ГБ Г.С.Сыроежкин, бывший в Испании старшим советником XIV партизанского корпуса. В 1920-е годы он был одной из центральных фигур в операции «Синдикат-2», нацеленной на уничтожение подпольной белоэмигрантской организации «Союз защиты Родины и свободы», и арест ее лидера Б.В.Савинкова36.

Участник событий А.И.Родимцев в своих воспоминаниях об Испании отмечает, что в учебном центре по формированию интернациональных бригад проходили обучение военному делу большое количество эмигрантов: русских, украинцев и белорусов. Особенно много, по словам Родимцева, являвшегося в центре инструктором пулеметного дела, было выходцев из западноукраинских земель. Их численность достигала около тысячи человек. Многие из них владели испанским языком и работали переводчиками. Из украинцев-добровольцев была сформирована даже отдельная рота имени Тараса Шевченко37.

В числе курсантов учебного центра советский инструктор упоминает русского эмигранта - добровольца Берсентьева, воевавшего в Гражданскую войну в России фельдфебелем под Каховкой и на Крымском полуострове. Оттуда он с частями генерала Врангеля попал за границу, жил в Париже, откуда и прибыл в Испанию38. Рассказывает Родимцев и еще об одной встрече с белоэмигрантом – капитаном Андреем Савченко, служившим советником командира кавалерийского эскадрона в 1-й бригаде Листера. Позже выяснилось, что он прибыл в Испанию из Франции и проводил в частях республиканцев антикоммунистическую работу по нейтрализации испанских командиров и советских военных советников. После разоблачения на допросах он признался, что происходил из уральских казаков и что его подлинная фамилия барон Скрыпник. После короткого следствия он был расстрелян39.

Следует сказать, что переброску в Испанию нескольких сотен русских добровольцев-интернационалистов из Франции, Чехословакии, Болгарии и Югославии совместно с испанцами организовывали советские разведорганы в соответствии с личной санкцией И.В.Сталина от 19 января 1937 г.40 Первичным же отбором кандидатов, их проверкой, обучением и инструктажем занимались «Союзы за возвращение на родину», являвшиеся в упомянутых выше странах официально зарегистрированными общественными организациями. Активной участницей движения за возвращение на родину была В.А.Гучкова-Трэйл41 – дочь А.И.Гучкова – бывшего военного и морского министра (в первом составе Временного правительства) и русского добровольца в Трансваале. В 1932 г. она стала сотрудничать с ИНО ОГПУ и в 1936 г. входила в спецорганизацию по вербовке добровольцев в Испании42.

Об одной из встреч с белоэмигрантами в республиканской армии сообщает в своих воспоминаниях заместитель командира Интернационального танкового полка «Валентин Рубио» (А.А.Ветров, впоследствии генерал-лейтенант). Он пишет: «Ночь на 1 февраля (1938 г. – А.О.) выдалась холодной. После кромешного ада недавних боев на нашем, мулетонском участке фронта установилась такая тишина, что ушам было больно. Вдруг послышалось далекое пение. Слаженная группа голосов выводила мелодию русской песни: «Во кузнице молодые кузнецы!» Услышать пение на передовой, где только что кипел кровопролитный бой, - не совсем обычное явление. Но еще более удивительно было то, что пели в горах Испании старинную русскую песню. Я пошел на голоса. В убежище около жестяной печурки сидели пожилые усатые воины. «Салуд, камарадас!» – поздоровался я. «Салют, салют!» – ответил кто-то. «Хорошо поете», - сказал я, присаживаясь на снарядный ящик. Усачи переглянулись и с интересом посмотрели на меня. «Кем будете? Что делаете здесь?» – спросил меня сидевший рядом боец во французской каске. По известным соображениям я не мог рассказать об участии в войне советских добровольцев и потому придумал историю о «мексиканском» гражданстве. «Мексиканские танкисты на советских танках?» – удивился солдат, но от дальнейших вопросов воздержался. Во время завязавшейся беседы я узнал, что нахожусь в стрелковом подразделении Интербригады, составленном из русских эмигрантов во Франции, большинство которых в свое время служили рядовыми либо младшими офицерами старой русской армии. На вопрос, что заставило их, далеко не молодых и многое испытавших людей, взяться за оружие, я услышал: «Прекраснее нашей матушки России нет страны! Мы, члены парижского «Союза возвращения на родину», присоединились к антифашистской борьбе, потому что ненавидим фашизм, а также потому, что желаем в борьбе с общим врагом заслужить право называться советскими гражданами и возвратиться на землю наших предков»... Позднее мне стало известно, что в республиканской армии сражались сотни русских эмигрантов. Они несли боевую службу в интернациональных бригадах, в республиканской артиллерии, авиации, инженерных частях, воевали в партизанских отрядах и работали в военной промышленности. Многие из них сложили свои головы на испанской земле...»43.

Слова А.А.Ветрова о причинах вступления русских эмигрантов в ряды республиканской армии подтверждают строки письма Константина Алексеевича Юрасовского - представителя известного дворянского рода орловской губернии44. В письме к брату Святославу45 от 12 февраля 1937 г. он пишет: «Я очень доволен своим решением порвать раз навсегда с тем режимом, в котором мне пришлось выбиваться, что бы ни сдохнуть с голода и помочь уничтожению этой сволочи». В заключение письма он замечает: «Когда все это окончится, то буду хлопотать о разрешении на въезд в СССР»46. Его желанию не суждено было сбыться. Константин Юрасовский был убит в одном из боев весной 1937 года.

Значительный процент в рядах республиканской армии занимали советские военные советники и добровольцы, активно принимавшие участие в боевых действиях.

Следует отметить, что Советский Союз не сразу принял участие в событиях, разворачивавшихся на пиренейском полуострове и вокруг него. В отличие от других европейских стран, имевших в Испании значительные экономические, политические или стратегические интересы, у Советского Союза таковых в этой части Европы практически не существовало. Факты показывают, что даже в начале гражданской войны СССР не собирался принимать прямого участия в конфликте и, присоединившись к соглашению о невмешательстве, выполнял обязательство не допускать экспорт, реэкспорт и транзит в отношении Испании, испанских владений и испанской зоны Марокко оружия, обмундирования, военных материалов, воздушных судов и военных кораблей 47.

Поворот в советской политике в отношении Испании произошел в середине сентября 1936 г. Он был связан в значительной степени с политической ситуацией на Пиренейском полуострове. Война в Испании давала возможность СССР усилить свои позиции и радикально изменить политический ландшафт Европы. В связи с этим (не без определенных колебаний и сомнений) Политбюро ЦК ВКП(б) поручило начальнику иностранного отдела НКВД А.Слуцкому разработать план мероприятий по «Х» (Испания). Этот план был одобрен 29 сентября. Он предусматривал создание за границей специальных фирм для закупки и отправки в Испанию оружия, техники и другого военного снаряжения48. Различные наркоматы и ведомства получили указания по организации военных поставок непосредственно из СССР49. Обсуждался также вопрос, выдвинутый Сталиным и Ворошиловым о направлении в Испанию регулярных частей Красной армии, однако это предложение было отклонено военным руководством. Вместо этого было решено направить в Испанию штат военных советников и специалистов для оказания помощи в создании регулярной республиканской армии, ее обучении, разработке оперативных планов и т.п.50

Отправке советников предшествовал отбор кандидатов в советнический аппарат, который производился, как правило, центральными управлениями и кадровыми органами Наркомата обороны через командующих военными округами. Главные и старшие военные советники, советники фронтов и дивизий утверждались ЦК ВКП(б). Отъезжающих инструктировал лично начальник Разведуправления Наркомата обороны С.Урицкий.

Отправкой людей из Советского Союза в Испанию занималось отделение «Х» Разведывательного управления НКО. Использовались, в основном, два пути – сушей через Францию (по железной дороге через Варшаву, Берлин, Париж или Швейцарию) и Средиземным морем до Картахены. Небольшое количество советских военных специалистов попадало в Испанию через Балканские государства или через Африку. Все они снабжались соответствующими документами: «нансеновскими паспортами», паспортами европейских нейтральных государств (Скандинавских стран, Швейцарии) и лимитрофов (Латвии, Литвы, Эстонии, а также Польши и Финляндии). Некоторым советникам, выезжавшим в Испанию, оформлялись визы как дипломатическим курьерам и сотрудникам полпредства, торгпредства и генконсульства в Барселоне51.

Система советского военного советнического аппарата в республиканской Испании состояла из нескольких степеней. Высшую ступень занимал Главный военный советник. За период с 1936-го по 1939 год на этом посту находились Я.К.Берзин (1936-1937), Г.Г.Штерн52 (1937-1938) и К.М.Качанов (1938-1939). Следующий уровень был представлен в различных службах генерального штаба республиканской армии. Непосредственно при генерале Рохо сменилось пять советников, в том числе К.А.Мерецков (псев. «волонтер Петрович»)53.

В Генеральном военном комиссариате работали два советника – дивизионные комиссары Красной армии, в том числе Н.Н.Нестеренко, впоследствии известный исследователь истории войны в Испании.

В штабе ВВС сменилось девять советников. В штабе артиллерии было четыре советника. Такое же количество было и в штабе ВМС. Два советника были в штабе противовоздушной обороны и два – при военно-медицинской службе.

Третий уровень системы состоял из советников командующих фронтов. Эту работу осуществляли, сменяя друг друга, 19 советников. Среди них Р.Малиновский, П.Батов и др.

На том же уровне, но уже при штабах различных фронтов, действовали еще восемь советников, а также командиры-инструкторы, советники командиров дивизий, полков и других воинских единиц, число которых до сих пор точно не установлено. Среди них был А.И.Родимцев впоследствии генерал-полковник, отличившийся в годы Великой Отечественной войны в Сталинградском сражении. Следует упомянуть и о группе инженеров-специалистов по вооружению, помогавших налаживать испанскую военную промышленность в Мадриде, Валенсии, Барселоне, Сабаделе, Сагунто, Картахене и Мурсии. Они были включены в штат заводов, производящих оружие и занимавшихся сборкой истребителей по советским лицензиям (в частности, «москас»).

Четвертый уровень, базовый, составляли военные специалисты-добровольцы: летчики, танкисты, моряки и т.д., непосредственно принимавшие участие в боевых действиях54.

До сих пор не известно точное число советских военных советников, работавших в армии и на флоте Испанской республики. В различные периоды деятельности их численность колебалась. В их числе были, в ВМФ: капитан 2 ранга Н.Г.Кузнецов55, (старший военно-морской советник) и сменившие его позже В.Алафузов, Н.Абрамов, старший лейтенант В.Цыпанович (советник начальника штаба военно-морской базы), С.С.Ромишвили (псевд. «капитан де фрегата Хуан Гарсия» – советник командира военно-морской базы в Картахене), А.Г.Головко (советник командира республиканской военно-морской базы), старший лейтенант Н.Ильин (советник командира флотилии эсминцев (нач. 1938), В.П.Дрозд («Дон Рамон») – советник флотилии эсминцев56 и др.

В танковых войсках: П.Липин (советник испанского танкового батальона (1937), затем – командир бронетанкового отряда), комбриг Д.Г.Павлов («товарищ Павлито» - старший советник по танкам, командир 1-й Бронетанковой бригады), полковник С.Кондратьев (командир Интернационального танкового полка) и др.

В артиллерии: Н.Н.Воронов57, (псевд. «волонтер Вольтер», старший советник по артиллерии), М.Кутейников (советник начальника артиллерии 45-й дивизии) и др.

В авиации: Я.В.Смушкевич58 (псев. «товарищ Дуглас»), старший советник по авиации), Лопатин («Монтенегро», советник по авиации) и др.

Советники дивизий, бригад и корпусов: М.Малышев, Советников, Бондарев, полковник Максимов (советник 18-го корпуса), Р.Малиновский (3-го корпуса), И.Ратнер (5-го корпуса), Титоренко (советник командира 33-й бригады), Эмильев А.И. (советник 14-го партизанского корпуса), капитан М.Харченко (советник командира, а с мая 1938 г. командир 13-й бригады, погиб в бою), старший лейтенант Н.Г.Лященко (капитан Николас - советник 20-й пехотной дивизии, затем 21-й пех. див., 22-й пех. див. и 18-го армейского корпуса. В Испании произведен в майоры), сержант госбезопасности Болотников (советник политкомиссара учебного центра в Арчена), подполковник Белов (начальник Организационной базы интербригад (с августа по ноябрь 1937-го), Гомец (начальник Организационной базы интербригад с ноября 1937 по май 1938-го), полковник Б.М.Симонов (псевдоним – «товарищ Валуа», советник при 3-м корпусе), П.А.Иванов, полковник С.М.Кривошеин59 (командир танковой группы), лейтенант (позже капитан) А.И.Родимцев (псев. «товарищ Павлито», капитан Гешос - инструктор пулеметного дела, затем советник 1-й Интербригады), Н.П.Гурьев60, Дунавский (псев. «капитан Павлов», военный инженер), Кароль Сверчевский («генерал Вальтер» – командир 35-й дивизии) и др.

Советники фронтов и армий: Г.И.Кулик (псев. «генерал Купер», советник председателя обороны Мадридского фронта), Р.Я.Малиновский61 («полковник Малино» – советник командующего Маневренной армии Арагонского (Восточного) фронта), А.Д.Цюрупа (сотрудник аппарата военного атташе), Чусов («Мурилло»- советник при начальнике генштаба Каталонской армии (отозван в январе 1937 г.), полковник В.А.Фролов (старший советник армии под командованием полк. Косадо, с марта 1938 г. – 5-й армии Восточного фронта), П.С.Курбаткин (советник Восточной армии).

Советники и инструкторы-командиры рот и батальонов: лейтенант Д.Погодин (командир бронетанкового отряда), капитан А.Войновский (командир отдельной танковой роты), капитан В.Баранов (командир 1-го танкового батальона), майор М.Петров (командир танкового батальона) и др.

Советники: М.Неделин, Герман И.Г., В.Я.Колпакчи, П.И.Батов (псев. «товарищ Фрице») и др.

Общее же число советских военных советников, по подсчетам Ю.Рыбалкина (с октября 1936 г. по март 1939 г.), составило около 600 человек62.

Кроме военных советников, на помощь республиканской Испании для непосредственного участия в боевых действиях прибыли и советские добровольцы.

Первыми в Испанию в сентябре 1936 г. прибыли советские летчики, которые вскоре приняли участие в боях на мадридском направлении в составе 1-й интернациональной бомбардировочной эскадрильи63. 27 октября 1936 г. эскадрилья совершила первый боевой вылет в район аэродрома в Талавере в 160 км от Мадрида64.

С 15 по 21 октября того же года в Испанию из Советского Союза было доставлено 30 скоростных бомбардировщиков СБ. Из них сформировали бомбардировочную группу в составе трех эскадрилий. Были созданы также истребительная группа (три эскадрильи на И-15 и три – на И-16 по 10 машин в каждой) и штурмовая группа (30 самолетов). К этому времени в Испании воевали уже 300 советских летчиков65. Вскоре в республиканскую армию прибыли: К.Гусев, А.Евтеев, А.Златоцветов, З.Иоффе, К.Ковтун, И.Копец, М.Левин, Н.Остряков, М.Поливанов, И.Пряников, А.Серов, П.Пумпур66 и др. 28 октября советские летчики на СБ совершили первый боевой вылет. 1-й эскадрильей командовал Э.Шахт, 2-й – В.Хользунов, ставшие вскоре Героями Советского Союза (Постановление Центрального исполнительного комитета СССР от 31 декабря 1936 г.).

В боевых действиях участвовали летчики-добровольцы: П.Рычагов, Г.М.Прокофьев, И.И.Проскуров, С.Тарханов (командир истребительного отряда, прибывшего в Картахену в конце октября 1936 г.) и др.

Сохранилось много свидетельств о самоотверженном выполнении воинского долга советскими летчиками в небе Пиренейского полуострова. Так, летчик-истребитель С.Черных первым сбил в Испании немецкий «Мессершмитт-109». Командир звена П.Путивко в воздушном бою под Мадридом совершил таран – первый в истории советской авиации67. Первый в истории отечественной авиации ночной таран в воздухе совершил лейтенант Е.Степанов, направивший свой И-15 на итальянский самолет «Савойя»68. По воспоминаниям В.Александровской, военной переводчицы авиаэскадрильи А.Гусева, уникальную операцию по уничтожению самолетов противника на аэродроме Гарапинильос, близ Сарагосы, 15 октября 1937 г. провели летчики истребительной группы под командованием Е.Птухина (начальник штаба Ф.Аржанухин). За полчаса советские летчики сожгли более 40 итальянских самолетов, ангары, склады с боеприпасами и горючим.

В боевых действиях на стороне республиканцев непосредственно участвовали и танкисты из СССР. Заметим, что до начала гражданской войны в испанской армии было всего два танковых полка. Один из них, вооруженный французскими танками «Рено» времен Первой мировой войны, перешел на сторону республиканцев.

Сначала советские добровольцы были использованы как преподаватели в учебном центре в Арчене (провинция Мурсия), но уже 26 октября 1936 г. из-за тяжелого положения в Мадриде они были сведены в танковую роту в составе 15 танков (испанские курсанты стали заряжающими)69. Командиром роты был назначен советский капитан П.Арман (впоследствии Герой Советского Союза). Танковая рота получила приказ поддержать испанскую пехоту при атаке деревни Сесинья под Мадридом. Однако пехота опоздала к началу атаки, и утром 29 октября рота приняла первый бой без поддержки живой силы. Вот как описывает эту атаку в своих неопубликованных воспоминаниях Арман:

«Пройдя Сесинья, разведка по радио донесла, что противника в деревне нет. Но когда мы подошли к окраине селения, на дороге стояло орудие и послышалась резкая команда: «Огонь!»

- Отставить! Не стрелять! – кричу я. Возле орудия случилась заминка. Пользуясь ею, на полном ходу танк подлетает к орудию. Рядом с ним стоит расчет и офицеры – лейтенант и капитан. Вокруг небольшие группы солдат – марокканцы! Ясно, что после прохождения нашей разведки мятежники заняли деревню.

- Кто тут безобразничает? Кто подал команду огонь? Кто приказал в меня стрелять? – кричу я. Капитан растерялся и не может понять, кто перед ним – на мне танковый комбинезон без знаков различия, снаряжение испанское, на боку висит револьвер «Кольт».

- Долго будете стоять, разинув рот? Убирайте орудие! В это время подходит испанский подполковник и спрашивает:

- Почему вы кричите на моих офицеров?

- Как не кричать на таких олухов, ведь они собирались в меня стрелять!

- Не повышайте тона, я подполковник!

- Вижу, но плевать мне на это. Вы воспитайте своих подчиненных так, чтобы они слушались начальников и не делали глупостей.

Подполковник растерялся.

- Кто вы такой? – спросил он.

- Как кто? Вы что не видите, что я командир танкового отряда?

А вот и отряд подходит. Действительно, танки подходили один за другим и, видя, что я разговариваю с противником, разворачивались в боевой порядок. Чтобы выяснить, кто перед ним, подполковник указал рукой на часовню у дороги и предложил:

- Может быть, вы слезете с танка и пройдете ко мне в штаб? Там объяснимся.

Видимо, мое дерзкое поведение сбило подполковника с толку. Я вижу, что танки готовы к бою и ждут команды. Подаю сигнал «Вперед!» и захлопываю над головой люк. Боевая машина с ревом рвется вперед – через подполковника, двух его офицеров, орудие и артиллеристов. Танк весит 10 т, подполковник, хотя и тучный значительно меньше, он не выдерживает тяжести танка. За ним под гусеницы следуют его офицеры и, солдаты. В это время все танки роты открывают бешеный огонь по штабу и человек двести разлетаются в клочья. Навстречу идет колонна грузовиков с солдатами. Танки без выстрелов налетают на нее, и под гусеницами в щепки разлетаются автомобили и в тесто превращаются сидящие в них. Пройдя через площадь, мы поворачиваем в узкую улицу. Она настолько узка, что по ней еле проходит танк, но она длинная – километра полтора. Я вижу, что навстречу по улице поднимается два эскадрона кавалерии, по три всадника в ряд. Приказываю остановиться и подпустить всадников поближе. Подойдя к нам, командир эскадрона видит окровавленный танк, начинает что-то кричать, делает какие-то знаки. Всадники сбиваются в кучу, получается каша. А чтобы каша была полная, я подаю команду «Вперед!», и двенадцать танков прокатываются по двум эскадронам кавалерии. Немногие всадники, успевшие осадить коней и выскочить в поле, были перебиты пулеметным огнем...»70.

Пройдя Сесинья, рота устремилась вперед и продвинулась на 35 км в тыл франкистов, где действовала в течение 10 часов, а затем вернулась в свое расположение.

Всего в результате рейда было уничтожено и рассеяно около двух эскадронов конницы и двух пехотных батальонов противника, выведено из строя 12 орудий, 4 танкетки (2 уничтожены), повреждено, несколько десятков транспортных машин с грузами. Советские танкисты потеряли 3 танка вместе с экипажами71. Впоследствии в республиканской армии были созданы и более крупные танковые части. Костяком этих формирований стали советские добровольцы. Так, республиканская 1-я Бронетанковая бригада, созданная на базе бригады (танки Т-26) Белорусского военного округа, на 60% состояла из советских танкистов-добровольцев. Командиром бригады являлся комбриг Д.Г.Павлов (впоследствии Герой Советского Союза), а начальником штаба - А.Шухардин.

13 октября 1937 г. принял боевое крещение Интернациональный танковый полк (колесно-гусеничные танки БТ-5). Командиром полка являлся полковник С.Кондратьев (действовал под фамилией «Антонио Льянос»), заместителями командира – майоры П.Фотченков и А.Ветров («Валентин Рубио»), начальником штаба – майор В.Кольнов. Командирами трех танковых рот были капитаны П.Сиротин, Н.Шатров и И.Губанов. Все механики-водители танков были также советскими специалистами72. Советские добровольцы воевали на наиболее опасных участках фронта. Роты и взводы полка нередко без пехоты контратаковали рвущегося вперед, хорошо вооруженного противника, участвовали в уличных боях, действовали в трудных условиях гор и морозов (до –20°С), для чего быстроходный и легкобронированный танк БТ-5 предназначен не был.

Приведем несколько примеров жертвенного выполнения советскими танкистами-добровольцами воинского долга. Так, 19 февраля 1937 г. в одном из боев тремя прямыми попаданиями был подбит танк младшего командира В.Новикова. Заряжающий был убит, а механик-водитель смертельно ранен. Будучи сам тяжелораненым, Новиков более суток не подпускал врагов, отстреливаясь из горящей машины, и был позже спасен товарищами. 29 октября 1936 г. во время боя под Сесиньей командир танка Т-26 С.Осадчий и механик-водитель И.Егоренко совершили первый танковый таран, уничтожив итальянский танк «Ансальдо». В марте 1938 г. лейтенант А.Разгуляев и механик-водитель танка БТ-5 первыми таранили немецкий пулеметный танк Т-173. А.А.Ветров так описывает этот эпизод. «Отражая натиск пехотных и кавалерийских частей противника, поддержанных авиацией и танками, республиканцы проявили большую стойкость и выдержку. Во время нашей контратаки в районе Арбалете танк БТ-5 А.Разгуляева, управляемый Михаилом Данилиным, неожиданно оказался в окружении пяти немецких танков Т-1. Одного из них Разгуляев поразил с первого же выстрела, а вести прицельный огонь по другим уже не смог: оптические и смотровые приборы его бронебашни оказались разбитыми. Понимая, какую опасность представляют вражеские танки для изреженных боевых порядков республиканской пехоты, Разгуляев, заряжающий Гарсия и Данилин решили любой ценой сорвать их наступление и пошли на таран. От сильного удара лобовой частью бронекорпуса БТ-5 ближний немецкий танк отлетел в сторону, опрокинулся набок и загорелся. Экипажи остальных фашистских машин струсили и, бросив на произвол судьбы свою пехоту, отошли. Атака противника была сорвана»74.

Некоторые зарубежные исследователи очень высоко оценивают боевые качества советских танкистов. Например, английский ученый Р.Карр в книге «Испанская трагедия» отмечает, что «на всем протяжении войны советские танкисты имели превосходство над германскими и итальянскими танкистами»75. И это, по всей видимости, действительно так. Во всяком случае, 21 танкисту, воевавшему в Испании, было присвоено знание Героя Советского Союза76.

Наряду с летчиками и танкистами в боевых действиях в рядах республиканцев принимали участие и советские моряки (подводники, катерники). В боевых действиях участвовали моряки-добровольцы: В.Гаврилов, Н.Басистый, С.Солоухин, И.Елисеев, В.Богденко и др.77

Шестеро советских подводников – И.Грачев, В.Егоров, Г.Кузьмин, С.Лисин, И.Бурмистров (командир подводной лодки, прибыл в Испанию в феврале 1937 г.) и Н.Египко (псевдонимы «дон Северино», «Матисс», впоследствии вице-адмирал ВМС СССР) – были назначены командирами лодок типа «С».

Всего, согласно сохранившимся данным, в Испании сражались 772 советских летчика, 351 танкист, 100 артиллеристов, 77 моряков, 166 связистов (радистов и шифровальщиков), 141 инженер и техник, 204 переводчика78.

К осени 1938 г. по просьбе республиканского правительства советские добровольцы в основном покинули пределы Испании. Только в центрально-южной зоне по договоренности с испанскими властями работала небольшая группа советников под руководством комбрига М.С.Шумилова (Шилов)79. Последний покинул страну в марте 1939 г.80

Активно работали в Испании и советские разведчики, которые прибывали на Пиренейский полуостров не только по линии военной разведки (Разведуправления), но и НКВД. Помимо чисто разведывательных задач они проводили широкомасштабную диверсионную работу: взрывали мосты, нарушали коммуникации и связь. Под руководством советской разведки предпринимались попытки организовать и массовое партизанское движение. С августа 1936 г. по октябрь 1937 г. им руководил Х.-У.Мамсуров («майор Ксанти», старший советник по разведке в XIV партизанском корпусе), впоследствии Герой Советского Союза, генерал-полковник, один из руководителей Главного разведывательного управления ГШ Советских ВС81. Среди военных разведчиков следует отметить Г.Сыроежкина (старший советник XIY-го партизанского корпуса), Л.П.Василевского (командир Мадридского интернационального разведывательно-диверсионного отряда), Н.Г.Коваленко82, С.А.Ваупшасова («Шаров» и «майор Альфред», старший советник по разведывательно-диверсионным операциям при штабе XIV партизанского корпуса республиканской армии). Переводчиком и помощником С.А.Ваупшасова был русский эмигрант П.И.Науменко83.

Интересный штрих. С.А.Ваупшасов после прибытия в Испанию назначенный советником партизанских отрядов Восточного (Арагонского) фронта, был представлен командующему республиканской армией генералу Миахе. Представлявший его главный военный советник комкор Г.М.Штерн, чтобы отметить компетентность «майора Альфреда» выдал его за бывшего полковника царской армии84.

При 14-м партизанском корпусе, сформированном для выполнения главным образом разведывательно-диверсионных заданий, были созданы две специальные школы, в Барселоне и Валенсии. Начальником Барселонской школы был Жан Андреевич Озоль, инструктором по подрывной и диверсионной работе – советский военный советник Андрей Федорович Звягин, бывший офицер русской императорской армии85.

Кроме того, война в Испании была активно использована НКВД для самого широкого внедрения в Испанскую республику, в ее военные, государственные и политические структуры, создания опорных пунктов и групп, с помощью которых оно предполагало значительно расширить свои секретные операции в Европе и Америке. Направленные в Испанию сотрудники НКВД должны были оказать помощь республике в организации разведки и контрразведки, но уже вскоре они стали активно вмешиваться в политическую борьбу, заниматься вербовкой агентуры среди испанцев и бойцов интербригад, проводить специальные операции против политических деятелей и организаций, находившихся в оппозиции к коммунистам. Так по сведениям крупного специалиста по истории гражданской войны в Испании, доктора исторических наук М.Т.Мещерякова, агентура НКВД, руководимая А.Орловым86, сыграла решающую роль в организации и проведении в середине 1937 г. операции по ликвидации Объединенной рабочей марксистской партии (ПОУМ). Эта левоэкстремистская партия «марксистов-ленинцев», одно время входившая в Народный фронт, занимала непримиримые позиции в отношении Коммунистической партии Испании и резко критиковала теоретические и политические взгляды Сталина87. Именно действия агентуры НКВД, по мнению М.Т.Мещерякова, создали в некоммунистических партиях и организациях Народного фронта и западноевропейской общественности стойкое убеждение в том, что Советский Союз взял курс на устранение всех противников компартии с политической арены и «советизацию» Испании88.

Выполнение «интернационального долга» обошлось СССР в сотни миллионов долларов и сотни человеческих жизней. Из почти 4000 военных специалистов, принимавших участие в боевых действиях, погибли более 200.89 Среди них доброволец-танкист С.Осадчий (псевд. «Симон Осадо»), награжденный посмертно медалью «Золотая Звезда». Его танк был подбит во время атаки в районе Мостолес близ Мадрида. Очевидец событий корреспондент «Правды» М.Е.Кольцов (воинское звание – бригадный комиссар) в одном из своих очерков так описал заключительный эпизод боя:

«Четыре танка пошли вперед, на батарею, отомстить за Симона. Он свесился, как надрезанная кукла, над бортом башни. Остальные двое были невредимы, но оба совершенно багровые от крови. Симона начали вытаскивать, и вдруг все отшатнулись. Его ноги остались в башне. Одна нога по колено, одна по бедро.

Это было страшно своей непонятностью. Видимо, разрыв пришелся не над башней, а в башне. По самому танку трудно было судить, металл у борта искривился немного.

Встрепенувшись, опять начали снимать Симона. Его положили на одеяло. Повязка сбилась с головы, ее поправили, хотя это было неважно. Он совершенно не дышал, но вдруг повернулся своим широким телом на бок. Опять все содрогнулись, но кое-кто заулыбался: выходит, Симон жив.

Его обратно повернули на спину и стали туго обматывать культяпки ног. Невозможно было остановить кровь. Одеяло сразу почернело. Все-таки Симон жил. Про таких говорят: «Могучий организм»90. Придя в сознание, С.Осадчий попросил пристрелить его, но не оставлять врагу. 7 ноября он скончался в отеле «Палас», переоборудованном под госпиталь от начавшегося заражения крови.

Многие офицеры, воевавшие в рядах республиканской армии, стали впоследствии видными советскими военачальниками, 59 человек были удостоены звания Героя Советского Союза. Немало участников войны по возвращению на родину попали под репрессии (Я.К.Берзин, Г.М.Штерн, Я.В.Смушкевич, К.А.Мерецков, В.Е.Горев, Б.М.Симонов, П.В.Рычагов, Е.С.Птухин и др.91

1 См.: Ламздорф В. Когда победили белые // Посев. 1997. № 6. С.39-40.

2 См.: Иванов И.Б. Русский Обще-воинский Союз. СПб, 1994. С.8.

3 Цитируется по: Комин В.В. Белая эмиграция и Вторая мировая война. Калинин, 1979. С.19-20.

4 См.: Кольцов М. Испанский дневник. М., 1988. С.604.

5 См.: там же.

6 Керсновский Антон Антонович. Родился в 1907 г. Военный историк. Автор ряда книг, в том числе 4 томной "Истории Русс

Остыли реки и земля остыла
И чуть нахохлились дома.
Это в городе тепло и сыро,
Это в городе тепло и сыро,
А за городом зима, зима, зима

И уносят меня, и уносят меня
В звенящую снежную даль
Три белых коня, эх, три белых коня
Декабрь, январь и февраль!

Зима раскрыла снежные обьятья
И до весны все дремлет тут
Только елки в треугольных платьях
Только елки в треугольных платьях
Мне навстречу все бегут, бегут, бегут

И уносят меня, и уносят меня
В звенящую снежную даль
Три белых коня, эх, три белых коня
Декабрь, январь и февраль!

Остыли реки и земля остыла
Но я мороза не боюсь
Это в городе мне грустно было,
Это в городе мне грустно было
А за городом смеюсь, смеюсь, смеюсь

И уносят меня, и уносят меня
В звенящую снежную даль
Три белых коня, эх, три белых коня
Декабрь, январь и февраль!

Гимн Корпуса:

По босанским дорогам
Шел в боях и тревогах
Сорок пятый решительный год.
От Моравской долины
До Дуная и Дрины
Все полки поднимались в поход.
Среди зноя и пыли
Батальоны ходили
На врага, на большие дела.
По отрогам горбатым,
По речным перекатам
Наша громкая слава прошла!
На Босанском предмостье
Тлеют белые кости,
Над костями шумят ветерки.
Помнят псы-партизаны,
Усташи, домобраны
Про ударные наши полки.
Скоро в край наш привольный
Хлынут новые волны,
Русский Корпус в Отчизну придет.
По родимым просторам,
По станицам и селам,
Снова мирная жизнь зацветет.
 

В апреле 1941 г. после жестокой бомбардировки Белграда немецкая армия в девять дней оккупировала Югославию. В то время югославская армия представляла собой морально и политически разложившуюся массу, в значительной степени уже зараженную коммунизмом. Не оказав никакого серьезного сопротивления, она разбежалась в несколько дней...

Печатается по изданию: История возникновения Русского Корпуса в Сербии. М.Ф. Скородумов. С. 43- 54 Русский Корпус на Балканах во время II Великой Войны. 1941 - 1945 гг. Воспоминания соратников и документы. Под общей редакцией Н.Н.Протопопова и И.Б.Иванова С-Пб., 1999 г.

http://forum.fstanitsa.ru/cgi-bin/yabb/YaBB.pl?board=21;action=display;num=1224689364

http://tv.km.ru/elena_knyazeva_moj_deviz_postoya/videocom

Новая песня Лены Князевой:

Лена Князева - Одинокая

http://depositfiles.com/ru/files/tw20gdzsz

Если сам вам шпаги дал

Шпаги наголо, дворяне.
Пыль Парижа - это прах.
Всюду кровь: на рильской ткани,
На брабанских кружевах.

Если сам вам шпаги дал,
Как могу остановить я
В грудь влетающий металл
Кровопролитья,
Кровопролитья,
Кровопролитья,
Кровопролитья!

Дуэлянты, забияки,
Вы клинки скрестили вновь!
Вы деретесь ради драки,
Ради смеха льете кровь.

И когда предсмертный крик
Затрепещет словно птица,
Ваша совесть ни на миг
Не пробудится,
Не пробудится,
Не пробудится,
Не пробудится!

Хоть за трон на ратном поле
Кровь пролить вам не впервой,
Но ее куда поболе
На парижской мостовой.

Если сам вам шпаги дал,
Как могу остановить я
В грудь влетающий металл
Кровопролитья,
Кровопролитья,
Кровопролитья,
Кровопролитья!

Если сам вам шпаги дал,
Как могу остановить я
В грудь влетающий металл
Кровопролитья,
Кровопролитья,
Кровопролитья,
Кровопролитья!