Перепост сообщения klavdievna.

Моя ПЧ  КоНаГри разразилась  статьей, которая не может оставить равнодушными большинство моих читателей. По ее просьбе я делаю перепост и прошу высказаться на эту тему, если кому-то не безразлична судьба наших стариков.

Конагри предлагает обсудить другие ситуации и попытаться найти какие-то решения проблемы сообща.

Сегодня, подходя к подъезду   своего дома я столкнулась с явлением, как-то больно всколыхнувшим мое сознание и подвигнувшим  меня на этот вопль, за который меня долго и больно будут пинать. Но все таки...

      Сбоку от бетонной плиты, которая лежит перед моим подъездом, как-то криво скукожившись, цепляясь и обдираясь худенькой темной лапкой без  перчатки за фасад дома, копошилась в снегу мелкая бабулька с костылем, пытаясь залезть на эту плиту, сантиметров 40 от земли. Я поднялась по ступеньке и

 недоумением смотрю на нее - на кой черт идти сбоку, когда вот она,  ступенька.            Стою с ключами, она в метре, молча царапается и все больше кренится. Не в первое мгновение, но до меня доходит, я спрашиваю: вам чем-нибудь помочь? Она шелестит- да, помогите, а то я провалилась куда-то, да еще и не вижу ничего. Ставлю сумки, обхожу плиту, вижу что ее нога соскользнула в снегу под эту плиту, 
 вызволяю и пытаюсь отвести ее от стены к ступеньке. Она отчаянно цепляется за фасад,  нет, не надо я упаду, я только здесь хожу….

    И тут я вижу ее лицо, высохшее до пергамента лицо мумии, на днях у кого-то из блоггеров ЖЖ я видела такое жуткое лицо с названием фотографии «в белом венчике». Втаскиваю ее волоком  на эту плиту-площадку, но она, однако, тихохонько тянется мимо входной двери и пытается опять спустится с другой стороны. Спрашиваю, зачем вам так идти, ведь здесь под стенами нет тропинки, снег глубокий  и опасно, давайте сойдем на тротуар. Нет-нет, я могу идти только держась за стену Что делать, влезла с ней в снег, и мы с ней ползем к следующему подъезду, куда ей надобно.

Спрашиваю, куда же вы идете?  Все тем же неживым, дребезжащим, еле слышным голосом, говорит подряд, на  одной ноте, но вполне осмысленно. -К дочке иду, соскучилась, она ногу сломала, не ходит, со своей дочкой живет, а я одна живу, никому не нужна, даже Богу не  нужна, мне уж больше 90 лет, я слепая, помереть надо, да вот никак не помру. Я опять за  свое: да как же так одна, ведь вы не видите! Она продолжает: -дочка или внучка иногда заходят, квартира у меня хорошая, однокомнатная, да вот они запирают меня, сижу под замком, недавно только стали оставлять дверь, как дочка ногу сломала.  -А почему без варежек-то, мороз ведь? Да я всю жизнь в колхозе работала и на фабрике и сроду их не носила, уж как- нибудь, мне держаться за стену ловчее… 

Дотаскиваемся до следующего подъезда, спрашиваю номер квартиры. Отвечает. Но я знаю, что в этом подъезде нет такого номера. Пытаюсь выяснить, в тот ли 
 она дом пришла, и тот ли это подъезд. Трепещет как-то вся, личико разъехалось, да-да  этот подъезд, дочка здесь на первом этаже живет. Звоню по домофону в первую же квартиру, спрашиваю, к кому может придти такая старенькая 
бабушка. Наконец выясняется, что такие соседи есть, подъезд открывается и
 одновременно открывается  дверь квартиры напротив входа в подъезд, куда уже успела  позвонить словоохотливая соседка. И тут я вижу, что открывшая дверь пожилая женщина (на двух ногах, видимо внучка) стоит в дверях и вовсе не собирается помогать моей старухе взобраться на ступеньки 1 этажа. И лицо у нее такое, что понятно - это был последний бабулин поход, больше из- под замка она не выйдет никогда.

Пришла я домой, села, и стала думать над всей этой, вроде бы мимолетной, историей. А надобно сказать, что мне без малого 70, я тоже вполне себе старуха и пенсионерка, и муж у меня имеется, которому 75 лет, с полным комплектом старческих проблем и начинающимся Альцгеймером. И вот эта самая старушка, 
 которая даже не Божий одуванчик, а высохший стебелек от облетевшего одуванчика,  как спусковой механизм,  пробудила во мне жесткую мотивированную потребность - орать, вопить, и шуметь от имени стариков и старух, которые неумолимо и объективно становятся балластом для родных, их тяжким наказанием, и мукой самим себе.

Не думаю, что много моих сверстников пользуют интернет и смогут высказаться и поддержать мою позицию, хотя жаль, здесь тот случай, когда количество формирует качество. А значит, нам, компьютеризированным, всем вместе, нужно попытаться достучаться до сознания всех тех, кто еще по эту сторону перевала, кому и в голову не приходит напрягаться на тему грядущей собственной старости и немощности, кто и вообразить не способен собственную никомуненужность, или представить ,себя любимого, этаким овощем-кабачком с глазами.

В лучшем (или худшем?) случае активные добропорядочные граждане задумываются о проблеме старости в том случае, если в семье есть такие старики и с ними что-то надо делать. О самих себе в этой ипостаси не думает никто.

Видимо я неправильная старуха. Я не доверяю своим детям (вполне приличным, законопослушным и достойным людям) и вовсе не уверена, что они будут лелеять мою старческую тушку, пребывающую в беспомощном маразматическом состоянии, а не станут запирать меня под замок для моего самомохранения или не сдадут в дальнюю богадельню, как только я стану нестерпима.

Более того, я и не хочу, не желаю, загружать своих детей проблемой своей старости и убожества, я хочу подготовиться к ней и решить ее 
сама. И хочу начать все это заблаговременно, «пока я в силе и живой», или хотя
 бы понимать весь алгоритм этого решения. А если такого алгоритма нет в принципе,  то начать раскачивать лодку, гнать волну, шуршать и ерепениться, пока не выстроится какая-то внятная и доступная моему пониманию конструкция, которая устроит меня и таких же вменяемых и независимых пожилых граждан моей страны, которые разделяют мою позицию трезвой оценки суровой реальности жизни и эволюции семейных и нравственных ценностей.

Та система, которая у нас реально имеется в виде домов престарелых, принадлежащих ведомству социальной защиты, богаделен и 
каких-то больниц для хроников, меня лично никак не устраивает. И потому, что
они на пещерном уровне, и потому, что их регулярно разворовывают и сжигают. И
потому что на задаваемый сегодня корреспондентом вопрос старикам - не хотят
ли они доживать свой век среди своих сверстников в доме престарелых все
 отвечают лапидарно и по существу: лучше сдохнуть!

И ответ этот звучит при всем при том, что у них дома родные (или неродные) запирают их под замок, шпыняют и мучают, их обманывают и обирают, отселяют в сараи и бани, лишают самого необходимого, а нередко убивают за крохи пенсии. И, от  того обстоятельства, что есть исключения из этой страшной правды, сама эта норма российской жизни не меняется. А она такова, что для целого многомиллионного беспомощного и фактически бесправного слоя населения не существует ни комитетов по защите прав и достоинства, ни департаментов опеки и попечительства, никаких омбулдсменов и заботливых фондов.

Эпизодические протуберанцы  очередной сгоревшей богадельни или какого-нибудь из ряда вон случая издевательства  над стариками на секунду всколыхнет народ и все быстренько утихает, у людей срабатывает реле душевного самосохранения.

Старость жестока и уродлива. Беспомощная старуха, которая не доносит ложку до рта, а себя до туалета, не вызывает умиления и ласковой готовности помочь, как годовалому ребенку. Парализованного обгаженного старика никто не хочет купать в мыльной пенке и нести в постель в прогретом полотенце, как 3х-летнего любимого  карапузика. Никто не желает слушать бессмыслицу, бесконечно повторяемую  выжившими из ума  маразматиками, как внимаем мы с восторгом лепету наших дитятей. 

Даже не буду заморачиваться, почему так происходит и что случается с нравственными основами большинства людей, как только они встают перед необходимостью ухаживать за ничтожными, беспомощными, назойливыми, прожорливыми и трясущимися стариками. Такова объективная реальность нашей жизни, и так ее и надо воспринимать. Как только мы переходим перевал и вплываем в сумерки нашего сознания - мы выпадаем из круга нормального 
 человеческого бытия, становимся обузой и  балластом в любой семье: богатой или бедной, городской или деревенской.

Но старыми станут все, все без исключения, если доживут конечно.

Вот об этом надо думать каждому, каж-до-му, даже если ты сегодня держишь 
 за бороду самого Господа Бога и во лбу у  тебя семь пядей.

Справедливости ради надобно здесь же отметить, что в отношении тех успешных граждан страны, которые таки держат эту бороду, лед здорово тронулся. И во главе этого продвижения стоит весьма образованная и достойная личность, Николай Кобляков, создавший компанию Senior Group, которая первой в 
 России стала предлагать комплексное социальное обслуживание пожилых людей на европейском уровне и  организовывать разнообразные формы ухода за престарелыми на платной основе. Там предлагается профессиональный медицинский уход за лежачими больными, интересный отдых для пожилых, комфортные условия для проживания, максимум заботы и 
 внимания. Об этом бизнес-начинании циркулирует много информации, он развивается  быстрыми темпами, к нему привлечено много внимания и вообще все что пишет, демонстрирует и говорит этот блестящий молодой человек, звучит очень обнадеживающе и оптимистично.

Но! Этот прекрасный сервис сильно платный и для подавляющей части россиян недоступный. А великое множество, если не большинство, граждан страны живут либо за чертой бедности, либо в ее окрестностях. Им бы детей прокормить и вырастить, а не то, что стариков в сениор-отели размещать или 
оплачивать сениор-патронаж на дому. Это тоже жестокая правда жизни.

Так что же все- таки делать нам, вот таким озабоченным своим ближайшим будущим старикам, как я, не отягощенным сколько-нибудь достойными деньгами для пожизненной оплаты приличного частного пансионата?

Как, мне представляется, выход кое-какой есть. Во-первых надо всем осознать проблему как личную и необратимую, во-вторых, избавиться от иллюзий в отношении трепетной добросердечности и безграничного терпения наших детей, в третьих прекратить самообманываться, что с нами этого не случится и мы не 
доживем до такого состояния.

А главное - на мой опять таки взгляд, обществу необходимо  примириться с мыслью, что наиболее оптимальным вариантом нашего человеческого угасания будет все-таки изолированное от семьи пребывание в специальных условиях и в среде себе подобных. Причем это важно не только тогда, когда мы рассыплемся в прах и тлен, но и тогда, когда мы еще осознаем себя как личности, но сил уже маловато и помощи от нас никакой.

 Это могут быть, например, специальные удобные дома-поселения вдали от больших городов, где можно заранее похлопотать о местечке для себя, или 
 государственные клиники и пансионаты, созданные по новым современным технологиям и достойным человечным принципам. А может  быть еще что-то, но так или иначе должна интенсивно создаваться полноценная инфраструктура специально для пожилой части населения. Ибо по всем данным статистики она растет.

Как минимум, для того, чтобы что-то изменилось, должна быть создана серьезная конкурентная основа пресловутым домам престарелых. Чтобы ее, эту основу создать , на мой взгляд, следует обеспечить персональное выделение государственных субсидий пожилым людям для оплаты проживания в специализированных клиниках и пансионах по их собственному выбору. Эти деньги, и немалые, выделяются старикам и сейчас, но перечисляются они непосредственно вот в эти самые дома престарелых. А уж как там умеют успешно распорядится достаточно общеизвестно…Ведь придумали же новые формы для детей-сирот, чтобы избавить их от детских домов...

Я глубоко убеждена, что право граждан на доступность к финансам  
социальной защиты в случае ее необходимости должно быть узаконено,
 однозначно и понятно, как перечисление сегодня на личные счета ветеранам государством дотациий для оплаты коммунальных  услуг. Имеет возможность госбюджет выделить престарелому гражданину, скажем, 20 тыс. руб. в 
 месяц для изолированного проживания под патронажем специалистов, пусть он ему их отдаст для конкретного  целевого использования. Не хватит этих денег, он может из пенсии доплатит, или из заначки, возможно родные с удовольствием добавят, но он сам выберет, где ему доживать свой век, а не понравится – легко поменяет свое место пребывания.

При такой постановке дела, мы, старики, (или наши родные, если мы неадекватны) сможем спросить за качество услуги, предоставленной за нами же уплаченные деньги. А разве можно что-то требовать от подаяния, каковым сегодня в сущности является пребывание в богадельне или доме престарелых?

Как-то услышала по ТВ новость - в Китае молодежь в массовом порядке стала сдавать своих стариков в дома престарелых. Власти намерены ввести за это уголовную ответственность, как за подрыв государственных основ. Вот так-то. Не думаю, что репрессии любого ровня изменят тенденции эволюции человеческого бытия и института семьи в частности. Интересно, много ли людей также думают?