Сколько же лет пролетело?
мне было 14. Я влюбилась в театр Ленком.
Естественно, что каждыйц второй актер был в нем "любимым".
Ходили на все спектакли по много раз (мне бы на работе сейчас такое рвение
) . Знали наизусть. Говорили только цитатами из спектаклей.
Но конечно было два самых любимых актера. Людмила Артемьева
и Иван Агапов
.
Вот в четь Ивана я и решила назвать своего ребенка. Т.е будущего ребенка, так как решение это было принято в 1994 году.
а вот сегодня решив найти инфу про Ивана (так как последний раз я видела его на прогоне спектакля "Шут Балакирев" (в общем много лет назад) нашла форум про Ленком (на сайте Лазарева-мл, которого в общем-то не люблю).
А еще нашла вот такое интервью:
Иван Агапов: «Я взрос на общепите!»
Один из самых ярких острохарактерных актеров театра «Ленком» — Иван АГАПОВ. К сожалению, не слишком избалован вниманием кинематографа: фильмы «Сезон чудес» и «Даун хауз», сериалы «Петербургские тайны», «Пятый угол», «Сыщики», «Дальнобойщики», «Ледниковый период». Зато рекламщики оценили талант Агапова — редкое умение превращать даже короткое свое появление на экране в маленький запоминающийся спектакль — и используют его вовсю!
— Скажи, пожалуйста, насколько неадекватной психикой надо обладать, чтобы пойти в актеры?
— В нынешнее время, я думаю, эта неадекватность должна быть. Хотя что есть психическая норма, тоже очень трудно понять. Радостей финансовых, а также положения в обществе и престижа наша профессия, скажем прямо, не приносит. Но что-то манит людей в театральные вузы. Считается, что чем страннее человек, тем больше шансов у него стать актером. Но на самом деле (я вспоминаю свой курс, некоторых своих коллег) есть очень много талантливых людей с элементами безумия и дурнинки, которые просто не могут себя организовать: приходить вовремя на репетицию, выучить текст, вспомнить, когда у них съемка, не забыть про спектакль… Не получается у них профессия, потому что при всей ее кажущейся легкости и беззаботности она требует очень суровой внутренней дисциплины.
— Ты кажешься малоэмоциональным человеком. А что тебя может вывести из себя?
— Очень многое! Просто не обязательно это показывать окружающим. В профессиональном плане меня выводит из себя чья-то необязательность или когда твои планы ломает чья-то дурь. А дури у нас хватает во всех отраслях! Как ни странно, меня может вывести из себя и какая-то бытовая мелочь, когда она становится последней каплей в цепи негативных событий, как то: неудачная репетиция, необходимость быть одновременно в пяти местах и банальная дорожная пробка. Я очень переживаю, когда ломается машина, а починить ее нет времени. Или если вдруг сопрут мобильный телефон.
— И как ты от подобных стрессов спасаешься?
— Поскольку в отличие от Америки у нас не практикуется институт психоаналитиков, в качестве психоаналитиков выступают друзья, близкие и коллеги. Ну и чувство юмора выручает, конечно. Попадаешь в стрессовую ситуацию, приходишь и рассказываешь друзьям: «Представляете! Еду сегодня, и вдруг какой-то козел вылетает на красный свет!..» Все посмеются по этому поводу, посочувствуют. Это как бы заменяет визит к психоаналитику — посидеть с друзьями, употребить напиток… может, даже и не чай… Когда с кем-то делишься своими проблемами, уже легче. Конечно, навешивать свои неприятности на других нехорошо, но… тебе становится лучше. Оттого, что тебя выслушали, на душе делается как-то радостнее. Думаешь: «Да не так уж все страшно на самом деле!»
— А реклама, которая зачастую являет собой эталон идиотизма, насколько ее съемки — безумный процесс?
— Что меня поразило — реклама, может быть, потому что она из всех кинопроизводств ближе всего подошла к большим деньгам, являет собой хорошо организованный процесс. Если тебя вызвали к 9 часам, значит, в 9 ровно начнут снимать. Тут ты не будешь, как на многих киносъемках, полдня сидеть, зевать и ждать, когда уже все начнется. Они ценят каждую минуту, потому что арендуют технику, платят актерам гораздо больше, чем в кино. И у них в глазах щелкают цифры, как на счетчике в такси. Когда мы с Люсей Артемьевой снимались в рекламах «Моя семья», мы оценили там редкое соединение чудес планирования с замечательной атмосферой на площадке благодаря режиссеру Тине Баркалая. Нам было приятно работать вместе, мы все шутили, резвились, придумывали что-то свое. Это было не простое зарабатывание денег, а попытка доставить друг другу удовольствие от совместного творчества.
— А вы сами, актеры, употребляете те продукты, которые рекламируете?
— Когда как… Вот я снялся с бильярдным кием в рекламе пива «Сибирская корона». Потом — в рекламе пива «Хольстен» в трудноузнаваемом образе Мефистофеля. Но и там, и там съемки были в день, когда у меня был спектакль, к тому же я был за рулем машины. Поэтому пива на этих съемках я на самом деле не пил, а только делал вид. И только год спустя, будучи на гастролях, по-моему, в Новосибирске, я впервые в жизни попробовал пиво, которое рекламировал. Зато кетчупов и майонезов «Моя семья» мы так наелись с Люсей на съемках, что потом на них просто смотреть не могли!
— В клипе Дианы Гурцкая «Ты знаешь, мама» ты так убедительно рыдал в финале, что ком к горлу подступал!
— В связи с этим, помню, я очень разочаровал режиссера Тиграна Кеосаяна. Он сказал: «А теперь — заплакал!» Я говорю: «Что, прямо вот так, сразу?» Он говорит: «Вас же этому в институте учили!» Я отвечаю: «Этому меня в институте не учили!» Потом все вроде получилось. Как? Это уже твоя личная актерская «кухня», которая никого не должна касаться. Главное, чтобы зрители потом плакали! Помню, на тех съемках было очень холодно, стоял мороз. Снимали 2 дня. Периодически я отъезжал в театр на репетиции, с которых меня не отпускали. Диана оказалась замечательным человеком. Она очень смеялась, когда я, вернувшись с репетиции спектакля «Укрощение укротителя», рассказал ей, что во время последней сцены, где Певцов лежит в гробу и идет надгробная речь, мы вдруг услышали «потусторонний» голос: «Алло! Да! Я сейчас на сцене. Перезвоню». Это Певцов, лежа в гробу, разговаривал по мобильнику!
— А как у тебя со здоровьем при такой жизни, когда даже не поесть толком, все на бегу?
— Закалка в организме существует со студенческих лет, даже еще раньше — со времен театральной студии. Так что я взрос на общепите, поэтому меня уже ничем не испугаешь! А режима, естественно, нет — откуда ему взяться? Конечно, с одной стороны, никакого здоровья нет, потому что сплошные стрессы, сплошное отсутствие режима, дороги, переезды, ночные съемки… сидячий образ жизни… в свободное от танцев на сцене время сплошные сигареты и прочие излишества. А с другой стороны — болеть-то, собственно, нельзя! Ты знаешь, что у тебя в спектакле нет второго состава, и хоть с температурой 39 приползешь и будешь играть. Остается только не допускать такого состояния, потому что играть с нормальной температурой гораздо комфортнее. Болеть нельзя, да и некогда. С удовольствием бы поболел! Но в выходные болеть глупо, потому что они крайне редко бывают. А работа и болезни сочетаются очень плохо. В редкие моменты заболеваний, когда они случаются, приходишь в поликлинику, а там спрашивают: «Вам больничный выписывать?» Я говорю: «Зачем? На работу я все равно пойду. Вы просто меня вылечите, чтобы я мог бежать дальше!..»
Светлана КУЗИНА
Фото Сергея ИВАНОВА
конечно, не Дастин Хофман, но тоже из разряда "маленький, кривенький, косенький", то есть абсолютно мой тип мужчины
) . Знали наизусть. Говорили только цитатами из спектаклей. 
и Иван Агапов 
.
