Сидит в душе неявная обида –
Заходит речь про доблестных мужей,
Так помнят лишь спартанцев Леонида,
А наши-то ни капли не хужей.

Две тысячи героев Войска Польска,
Сорокократный силы перевес,
Не взяли в плен отряд из добровольцев.
Европа, помнишь, "Ноу" или "Йес"?

Деревня Сендзеёвице, слыхали?
Название запомнили едва.
А там ить наши предки умирали,
Числом их было ровно сорок два.

Гусары из-под Гродно (не из штаба),
Линейные, донские казаки
И во главе их Александр Граббе.
Напротив шашек польские штыки.

Поляки окружали слева-справа,
– Сдавайтесь, казакам пощады нет,
Но шляхтичам-гусарам будет слава...
Огонь из всех оружий был в ответ.

И те, кто супротивиться был в силах,
Сумели перебраться на погост,
И точки огневые на могилах
Для наших братьев был последний пост.

Поляки шли на приступ, но однако
Запомнилась надолго, на века
Отчаянная наша контратака
Десятка русских против их полка.

Когда примчались силы на подмогу,
Среди героев, победивших смерть,
Был командир, шептавший: "Слава Богу!,
Коня мне дайте... Надо с ним лететь..."


Апрель, 2014

Только спартанцы могли так драться... И еще русские! Двухтысячное войско поляков не смогло сломить отряд из 42 русских гусар и заставить их сдаться в плен. Даже когда способных драться оставалось всего 7, они снова и снова бросались в атаку и заставляли отступать 40-кратно превосходящие силы противника… Этот легендарный бой произошел недалеко от деревни Сендзеёвице чуть больше 150 лет назад, в 1863 г. Отряд из 42 добровольцев (гродненские гусары, донские и линейные казаки) преследовал банду польских мятежников, терроризировавших местное население. Командовал отрядом 25-летний Александр Павлович Граббе – герой Кавказской войны, награжденный за храбрость в "делах с горцами" высшими орденами империи. Конечно, и до этого боя отряды лихих гродненских гусар гоняли и успешно били мятежные банды примерно 8-9-кратно превосходившие их числом. Однако на этот раз поляков оказалось очень много: свыше 1200 кавалеристов и более 400 пехотинцев – всего до 2000 человек. Моментально осмелев, они окружили маленький отряд преследователей, пообещав "братьям-шляхтичам" жизнь за выдачу казаков и переход на их сторону. Те в ответ... атаковали противника. Поляки бросались в атаку несколько раз, каждый раз в уверенности, что победа уже в руках. Русским, испытывавшим недостаток боеприпасов, приказано было не стрелять иначе, как в упор. Атака всякий раз встречалась гробовым молчанием, и всякий раз поляки не выдерживали: в 20 шагах поворачивая коней, они получали несколько выстрелов вдогонку. Граббе, уже дважды раненый, категорически отклонял все предложения о сдаче. Спокойное, почти веселое выражение прекрасного лица не оставляло его ни на минуту. Бой у хлебных сараев (единственные строения на поле боя) длился несколько часов, после чего поляки подожгли их. – Огонь быстро распространился, и мы внезапно увидели себя посреди дыма и пламени, – рассказывал потом один из четырех выживших участников кровавой битвы. – Жара сделалась невыносимою и принудила нас отойти на несколько шагов от сараев. Гибель уже казалась неизбежною: способных драться от сараев отошло не более 25 человек, некоторые были уже ранены; лошадей осталось только 4; мы стояли на открытом месте под самым страшным огнем, и нас окружили более 1000 человек кавалерии... Но не так-то легко было восторжествовать над этой горстью людей, решивших драться насмерть. Отбивая непрерывные атаки противника, поредевший отряд храбрецов, неся раненых, медленно, шаг за шагом направился к кладбищу. Видя это, два польских эскадрона бросились в карьер. – Мы снова сомкнулись, залегли в дорожную канаву и ждали. Минута была торжественная! Последний акт борьбы, казалось уже наступил… но видно эта горсть людей имела вид слишком грозный: в 15-ти шагах эскадроны снова повернули назад, снова получили несколько выстрелов вдогонку, и мы беспрепятственно заняли кладбище, – рассказывал один из добровольцев. – Только одни спартанцы могли так драться, – говорили впоследствии участники этого боя – поляки. Польская кавалерия и пехота непрерывно, волнами накатывала на горсточку храбрецов, но не могла подойти к этому остатку израненных воинов. – Если бы каждый из врагов наших, – вспоминал впоследствии один из раненых казаков, – бросил на нас горсть земли, то они насыпали бы над нами могилу. – Мы еще дрались или, лучше сказать, почти не отвечая на выстрелы, но, сохраняя грозный вид, хладнокровно смотрели, как нас расстреливали. Кругом нас умирали люди в страшных мучениях: раненые невыразимо страдали, истекая кровью, безо всякой помощи, мучимые жаждой, без капли воды среди самого знойного дня. И ни одного стона! Ни малейшего признака слабости!.. Да эти люди умели умирать, умирать молча, безропотно, глубоко трогательно... Командир Александр Граббе, получив еще несколько ранений, осел, истекая кровью на землю с перебитым пулей позвоночником, но не выпустил из рук оружие, приготовленное к последней схватке. Принявший командование остатками отряда поручик лейб-гвардии Гродненского гусарского полка Александр Николаевич Витмер пересчитал способных драться: 2 офицера, 3 линейца и 2 донца. Отчаявшись сломить израненных русских, шляхтичи согнали крестьян из ближайших селений и погнали толпой на окруженных. В надежде, что последние пули и клинки героев увязнут в массе этого заградотряда. Видя, что даже раненых спасти не получится, воины дали последний "залп" двумя последними пулями. После чего остатки способных держать оружие русских кинулись на врага... Почти все гусары и казаки, бившиеся пока руки, сжимавшие клинки, имели место для взмаха, погибли. Когда основные силы Гродненского гусарского полка вошли в деревню Сендзеёвице, они застали в живых некоторых из смертельно раненых героев, включая командира А.П. Граббе. Офицеры и гусары с трудом подавляли рыдания, видя ужасные страдания своего израненного товарища. Граббе, собравши остаток сил, слабым голосом, но спокойно рассказал о славной защите своих сподвижников, умолчав по обыкновению о самом себе. 25-летний герой умрет утром следующего дня, все это время повторяя в бреду: "Дайте же мне моего коня, мне надо скакать... лететь..."

Евгений Юрьевич Меркулов