В ОДИНОЧКУ

Никто не желает тебя целиком. Только - часть.
Живи в одиночку. Старайся ни с кем не совпасть.
Постигни премудрость делить на потребные части
себя. Премудрость таить любовь и напасти.
Но чаще всего старайся не выказать грусти.
В признаньях стремись к одному - краткоустью.
И лучше - когда только стены глухие кругом.
Поскольку - запомни - никто не желает тебя целиком.

(Пер. Н. Джин)
 

Прольется день над чередою лет –
наполненных, талантливых, счастливых,
и будет плыть легко, неторопливо,
даря июньский радужный букет
из белизны летящих облаков,
согретых солнцем в просини высокой...
дождливых капель, павших ненароком
жемчужинами в лоно лепестков...

из земляничных радостных полян,
и свежести лесов умыто-юных...

а ближе к ночи соловей подлунный
сведет с ума, восторженный смутьян...

И ночь придет, короткая, как сон,
коснувшись сердца, нежностью поманит,
обнимет, очарует, одурманит...
Взмахнет крылами летний небосклон...

***
Как огоньки в ладошках малыша,
закрУжат светлячки на звездной сцене...
Их красота – отрада и спасенье,
и светом добрым полнится душа...

И новый день проснется не спеша...

© Copyright: Красовская Татьяна Мурманск, 2010
Свидетельство о публикации №110062007748

МОЙ ДОМ – ИЛИ НЕЧТО ВРОДЕ ПРАВДЫ

Я воспарившими представила нас в небеса.
             Такая вот парит Святая Троица.
И в каждом кроется к другому сострадание.
Парят три разных плоти, три создания,
сплетённых в страхе, что нежданно ожидания
двух остальных обманутся, расстроятся.
             И на ресницах Троицы - одна слеза.
Я представляю тайну тихую, лишённую названия,
как если это есть обятье матери -
             и просто, и правдиво.
А если вдруг случится небывалая гроза,
отец мне видится, крушащий всё, что лживо.
Но нет, - сравнения не в силах что-либо сказать.
             Поскольку небывалую грозу не описать…
             Поскольку боль рукой не показать...
             Она внутри. Внутри, а не в глазах...

(Пер. Н. Джин)

 

НЕИЗБЕЖНОЕ
 

Приготовление.
Предвестье -
из темноты
прошедшего -
того, что есть и
являешь ты.
Все складки прошлого, черты
его распада и его тоски, его броски,
и спотыканья,
и - вновь скрепя
себя, - над нервами,
их голой рванью, -
к тебе, в тебя.

Нет прочего. И не было.
А в том,
что есть в остатке, -
безумца крик перед крестом,
долг в мёртвой хватке
желания,
беспомощность вещей
пред пылью,
отчаянье того, что ждёшь, его припадки,
пред точностью
того, что в силе,
и дрожь, и краткий
и сладкий всхлип -
пред плачем сгорбленным,
объявшим сплошь - в остатке -
мушиный зуд, бесплодный, -
жаждут, ждут
благую весть. -
Невежество надежды
пред тем, что есть.
Благодаря тебе
я не боюсь теперь
рассыпавшихся,
вроде бус,
предметов мира
и одинокого безумья
его примет.
И если всё сойдёт на нет,
и если не по злобе,
но скажут: ныне
за всё плати, - не
раскаюсь вовсе,
прибившие меня к тебе
восславив гвозди.
Ни траура
по чёрной той поре - она
нас породнит.
Слезою горизонт пробит
моею, впредь - ни траура.
Мой путь, мой путь
убившая когда-то - пусть
склонится смерть.

Ты, чьи воспоминанья - дрожь
моя,
ты, -
если ты уйдёшь, -
иди,
края
иные, берега реки
иной,
где нынешнему вопреки,
не говорят: расстаньтесь, -
нас встретят, стылый
забытый край, -
какая раса?
Монгольская? - где что ни фраза,
звучит: “Помилуй!” -
что ни лицо,
то оступление от Слова.

Мы встретимся с тобою снова,
где горечь, соль,
рожденье, не-
рожденье, по вине
бесплодной жизни, столь
судьбы не избежавшей там
увижу твой -
смерть по пятам -
исход, постой,
не как последний,
но более -
как голубой,
пронзающий,
как шаг до бездны,
как размыканье губ
для поцелуя -
ему пространство, свет
без надобности, неизвестны,
и смерти нет.

(Пер. Вл. Гандельсман)
 
 
 
 

 
 

О ЛЮБВИ

Я не имею родины. Спасибо.
Или родного языка. А жаль.
Слова мои мертворождённы, ибо
в порядке симметрическом лежат
в душе - средь хаоса таких желаний
и под руинами таких переживаний,
таких, увы, мучительных догадок,
что речи симметрический порядок
рождает дополнительную боль...

Порядок есть удел иного мира,
в котором ты становишься факиром,
владеющим искусством исчезать
из мира, из которого изъять
нельзя ничто, почто он - чистый ноль.

Я стану в этом мире чистым словом,
неотягчённым целью и стыдом,
предшествующим смыслу, и иного
не знающего смысла, как ни в чём
его не видеть, кроме как в звучаньи.
Так плоть предшествует скелету, а скончанью -
существованье. В этом мире новым
я стану словом цвета никакого, -
на никаком холсте, на никаком наречьи,
ни для письма не созданного, ни для речи.

Я стану сущностью, лишённой формы.
Несуществующей мишенью. Смыслом вздорным.
Опасностью, не ведающей страха.
И глазом без зрачка. Бескрылой птахой.
Иисусом без Марии Магдалины.
Актрисою без роли. Балериной
без танца. Деревом без корневых побегов.
Ногой, лишённой и ходьбы, и бега.
Звездой ночною без ночей и неба.
Младенцем без опеки и без хлеба.
Я стану кровью без артерии и вены.
И чудом чересчур обыкновенным.
Я стану морем высохшим. Собою без себя.
Любовью той, что любит не любя.
Но худшее - я буду без тебя.

 (Пер. Н. Джин)
 
 
 

ОТСТУПЛЕНИЕ

Стерплю. Покуда в силах.
Пусть я не с
тобой. Стерплю.
К предлогу «без»
приноровлю себя. Слюною брызнет
судьба: «Я здесь!»
Жизнь обезжизнет.

С чем сходно? - с пеной
волны - оставшееся: жест любви,
хотимый столь, в моей воспетый,
твоей крови, -
растает. Из-
за той черты,
как бы ослеплым,
нам нет возврата.
На урну с пеплом,
где я и ты,
не оглянись.

Стань тем, кем надо.

Той девкой, чья
исконна похоть,
той, что себе
наперекор живёт, крича:
Довольно! Вздор
пот, слёзы, сперма...
В запасниках
себя храним, в
запасниках для эфемерно-
невнятных нимф.

Обрящем прах.

Нет, каждой боли
разъят, повержен,
ты знаешь: боль
и есть твой стержень.
Биенье. Голь.
Люблю тебя, и,
утратив, впредь
не потеряю
зато. Отныне
оставь унынья
приманку, клеть
тем, что, раззявив рты,
с петлёй на шее,
в самодовольстве хорошея,
живут, мертвы.

Прости мне злость, скорее
не злость во мне -
растерянность. Плати, не смея
о сходной помышлять цене.
Оставь всё это музам долга
и послушанья. Обесплоть
себя, как ангела. Господь
благословит тебя. Настолько,
насколько ты, несведущ Он.
Во тьме времён
Он не любовь и воздаянье.
Его деянья -
изобретенье гнутых спин
страданья, жеста
униженности за один
глоток блаженства, -
раскаянье, когда, в конце
концов, ты платишь
за каждый вздох виной. В лице
меняясь, плачешь
и хнычешь, Это нимф шитьё
промозглой ниткой
по мозгу. Долг. Его нытьё. Свернись улиткой.

В руины превратившись из
людей, мы - скука.
Любовь - та девка? Значит, жизнь -
ей ровня: сука!

(Пер. Вл. Гандельсман)

МАТЕРИ

Из не-своих она составлена утрат,
И пораженья не-свои приходят к ней.
Она их носит с гордостью коней,
которым суждено таскать чужую кладь.

Почти стоическая выправка и стать.
Безропотности и смирения печать.
И проблеск тихого сомненья: что за доблесть
жить на кормах чужой вины, чужих забот?
Но ей невмоготу ни по земле, ни вброд
себя носить. Ей боязно скорей, чем невдомёк,
что змеи кожуру свою меняют ей в урок,
а люди - страхи; что слеза течёт ещё наискосок...
Существованием своим из года в год
из клубка хаоса и суеты плетёт
она тропу; но чем недальше Небытьё, - шнурок
всё ненадёжней, всё тревожней узелок.

Сплошного неприсутствия лучинка.
Луна ущербная за пеленой усталой дымки,
мерцание избравшая из всех земных движений
и избегающая в водах отражений.

Отсутствие желания грешить
или присутствие боязни, что решить
способна лишь - какую протянуть ладонь
за тем светильником, где выгорел огонь.

Уменье сдерживаться есть похеренная добродетель.
Цена ей - кровь, цена всего, что держится в запрете.
Честнее жить как Калипсо, ткачиха сообщительного нрава,
чем в Пенелопы угодить и в ею сотканный из преданности саван.

Порою, право, прибирать добро добрей, чем раздавать.
Вульгарность всякого присутствия добрей, чем благодать
отсутствия. Присутствовать - пока любые имена
абстрактно-существительные уберутся на...
под натиском глаголов, и пока не вся с венца
тернового пыльца нечистая удалена,
пока нестойкую гордыню не смоет шумная волна
любовных стонов и пока в ладони камни-валуны
не вложишь и не выразишь свою печаль сполна,
сведя её к глухому вздоху под светом тающей луны...

 (Пер. Н. Джин)

ПЕСНЯ ЛЮБВИ
 

Прости вульгарность вымысла: вдвоём,
я вижу, возле моря мы живём.
Прислушиваясь к говору волны,
не зарясь ни на что, мы жить вольны.

Я вижу дом простой и чистый. Свет
сквозит в проёмах. Штор на окнах нет.
В ладонях - ни любви, ни просьбы, лишь
ничем не опечаленная тишь

лица. Как ширь объятия - вовсю
распахнутая дверь, и на весу -
размокшей крошкой хлеба - свет звезды,
бесцельной и забросившей труды.

Нас тоже обошли заботы с их
истерикой. Ветр взвился и затих,
вернувшись на круги своя. Но за
банальный ход вещей краснеть нельзя.

Что есть любовь? Возврат к клише. Простых
форм торжество на месте форм витых,
а проще говоря - литых тельцов,
манящих и морочащих юнцов.

Истоптанной дорогой путник тот
вороне уподоблен, от хлопот
уставшей, из собрания ворон,
крылами хлопнув, вылетевшей вон.

Всё верно. Это времени стопы.
Скорее, чем проклятия судьбы.
Размеренность дыханья. Дар смотреть
глазами, принимающими смерть.

Открытость их вбирает тот покой,
с которым отвечаешь «я» какой
ни есть земле, сырой, тому, что в ней
являет образ наш за гранью дней.

(Пер. Вл. Гандельсман)
 
 
 

ПРИВЫЧКА ЛЮБВИ
 

Вон тот пустырь -
напоминанье нас, чей след простыл.
Ни удивляясь, ни печалясь,
здесь ежедневно проходя, пытаюсь
надежду выудить оттуда, где едва
найду, довольствуясь, крупицу.
Гул монотонный равнодушия. Крепиться
устав, дошло до воровства
в сиротстве сердце.
Не сыскав родства,
искромсанное, огрубев, отныне
оно отказывается от потерь в помине.

Вот, целое, лежит, теплом другого
окутано. Без слов. Поскольку слова
в нём просто нет.
Пока другое, тишине в ответ,
не оглушит признаньем: ты
любим не больше жизни.
Ну что же, значит, жди беды,
держись, и
чтоб выжить - симулируй ложь:
всё кончено. Всё начато. - Одно
из двух. Но не тяни и не корёжь
плоть сердца вычитаньем, но
оно, оно
пусть учится - как полевая мышь,
во ржи скрываясь, -
с предписанной судьбою лишь
и жить. Смиряясь.

Так рыба, вдоль и поперёк
исплавав реку,
труд выживанья до конца
познав, на бойню к человеку
идёт сама, - и тем дурачит
его, заглатывая вдруг живца.

 (Пер. Вл. Гандельсман)
 

yanadjin.narod.ru/inev_4_rus.html#alone

Вложение: 4007342_oglyanis.txt