Когда светит солнце, я могу все; нет слишком высокой горы, нет слишком трудной задачи.
Вильма Рудольф
Она сидела на солнечном подоконнике, свесив ноги в сад, и громко смеялась. Рядом с ней, на льняной салфетке, стояла большая белая чашка с абрикосами. Она осторожно взяла один в руки, впилась тонкими пальчиками в мякоть, разорвала абрикос на две половинки и выковыряла оттуда маленькую косточку.
- Чего ты смеешься? - сказал я ей. Мне нравилось, когда она смеялась, и каждый раз хотелось засмеяться вместе с нею.
- А чего? Для того, чтобы смеяться, нужно разве что-то? - она перестала смеяться и с улыбкой на меня посмотрела.
- Наверное, нет. Но ты так смеешься, будто случилось что-то очень веселое.
- Случилось! Случилось! Ты разве еще не знаешь? - она с изумлением посмотрела на меня и подалась чуть вперед.
Чашка с абрикосами опрокинулась через окно, и десятки оранжевых шариков рассыпались по траве.
- Я соберу! - я кинулся через цветы, которые были между нами, к окну, где она сидела.
- Оставь, - ласково сказала она, - потом соберем вместе. Ну так ты что, не знаешь ничего? Ведь он пришел!
- Кто? - мне хотелось на нее рассердиться за то, что она говорила загадками, но я не мог.
- Он такой, знаешь, в льняной рубашке, с вышитыми цветами на воротнике и с большими желтыми ленточками на поясе. Волосы у него - шелк и осока. Глаза - ромашковые поля. И веет от него... да вот этими абрикосами! - она ловко спрыгнула с окна и, запутавшись босыми ногами в цветах, упала в траву и звонко рассмеялась.
- Ты осторожнее! - я подал ей руку, чтобы помочь подняться, но она схватила меня и притянула к себе. Я потерял равновесие и рухнул в траву рядом с нею. Она засмеялась еще громче, а потом резко затихла.
- Ты что это замолч...
- Тихо! - шепотом перебила она меня, - смотри!
Я запрокинул голову и взглянул наверх. Синева высокого неба большим куполом укрывала наше маленькое лето. Небо было чистое и совсем тонкое. Казалось, что там, за тонкой вуалью этой небесной синевы, есть что-то еще. Другой мир!
- Знаешь... - она нарушила тишину, - он уже точно здесь. Ты ведь тоже его чувствуешь?
- Да про кого ты все говор... - я замолк. Тонкое чистое небо, большое знойное солнце и... - Июль!
- Да. - она повернулась в мою сторону, улыбнулась и взяла меня за руку. Я вздрогнул.
- Ничего не говори.- она легонько сжала мои пальцы, а потом отпустила мою руку и отвернулась.
- Ты что там делаешь? - спросил я тихо.
Она долго шарила руками в густой траве, а потом вдруг повернулась и посмотрела прямо в мои глаза.
- Держи. Июль. - она вложила мне в ладонь большой спелый абрикос.
- Июль! Так вот он какой на ощупь! Как абрикос! - я мягко посмотрел на нее и вдруг сказал:
- И как твоя рука в моей. А еще... как твой смех! Радостный и настоящий! А еще... - зачем я все это говорю, вдруг подумал я.
- Июль настоящий. Он очень живой и правдивый. - она улыбнулась.
- Давай я помогу собрать тебе все абрикосы обратно в чашку. - я хотел было подняться.
- Успеем еще. Июль надо неспешно собирать. По кусочкам радости и тепла! - она взяла меня за руку, и мы посмотрели в небо.
А вокруг медовым солнцем растекался по небу - июль.
— Виктория Дорн.
Все на свете радости похожи.
Выбери любимую, свою.
Можешь даже - три, и пять, и двадцать,
что там мелочиться на одну.
К радостям так важно прикасаться,
чтоб минуты грустные смахнуть.
© Copyright: Айла Ше, 2026
Свидетельство о публикации №126061900170
|
|
