Иногда мне нервы действует один простой вопрос- "А нахрена мне все это?"

-

Хочется пить и валяться целыми днями на кровати, хочется проснуться, хочется понять, что же держит меня с моими мужчинами, насколько нас хватит, и что же у нас за отношения, насколько крепок мой нелюбовный треугольник.

-

Со временем приходит понимание, что самая страшная трагедия- опоздать. Опоздать в чью-то конкретную, до боли родную жизнь и остаться в ней закадровым героем второго плана, хотя должна была играться главная роль. Лучше б его вообще не было, ну или скончался бы по-человечески, или уж дождался бы, скотина. Но никто не будет дожидаться, как бы ты активно не рвал задницу в процессе поиска. Не будет, потому что «он знает, что ты - это ты. но что ты - это та, останется вечно за кадром. вне круга. без слова. …». Это очень тяжело принять, понять и спрятать поглубже. Люди слабые до невозможности- они боятся потерять насиженное место и рискнуть, и, да, совершенно плюют на свое счастье.

-

Потом наступает период, когда мозг включает защитку, что бы ты, дура, не утопала в негативе и здравомыслие, которое не приводит ни к чему хорошему. Он просто переключает все невообразимые «благородные» чувства на секс, на страсть, которая срывает голову безвозвратно и резко. И с такой силой эта страсть внутри горит, что кажется будто содержание твое до невозможности просто - горы пепла и нескончаемые дрова, для дальнейшего ее поддержания.

-

И нет ничего ценнее, чем гореть- не важно: страстью, радостью, любовью, ненавистью –чем угодно. Пока ты чувствуешь, пока ты жжешь в себе все эти блядские чувства и эмоции- жизнь раскрашивается во все цвета и подкидывает самые неожиданные повороты.

-

И прекрасно еще то, что об этом не расскажешь –не потому что не хочешь- просто не можешь описать то, что работает по принципу садистски-прекрасного самоуничтожения.

-

И никогда не будет «потом»,»дальше»,»будущее»,»прошлое». Есть невообразимое сейчас. Тем и прекрасно.

Пеппилотта

Боже, храни Пеппилотту.
Она не сильна ни в быту, ни в науках, ни в вере в себя,
и учить ее жизни - настолько же действенно,
как и читать сопромат голубям,
ее радости считанны, ночи длинны,
а победы не больше, чем птичий глоток,
и наверное, вряд ли когда-нибудь выйдет
какой-нибудь зримый и явственный толк
из рассеянной рыже-седеющей девочки
в синем коротком пальто
и дешевой косынке -
немного не в тон...

Пеппилотта - не вкладчик в историю,
все, что ей надобно - кофе, коньяк, пахлава,
остальное - слова, и от съеденных сладостей
ей остаются все те же слова,
ароматы засушенных роз меж страницами Маркеса,
простыни в крупный горох
на двуспальной кровати,
где только во сне собираешь тепло из оставленных крох...
Восемнадцать ее беспокойных любовников
вили гнездо у нее на груди,
но никто не сказал "Пеппилотта, останься",
а мог бы - один...

Так храни ее, господи -
лучше, чем тех, кому много дано и ничто не дано.
Пеппилотта все знает о снах и секундах,
о том, как становится кровью вино,
как любовь превращается в скуку,
как все расстаются, в однажды отмеренный срок,
как с утра разлучает иных неразлучных
и тащит по важному делу метро...
Если день уготовит нам пищу,
какой не осилим и тоже проснемся - никем,
Пеппилотта оплачет обоих
и сделает запись
в своем дневнике.

(С)Анистратенко