...

Когда говорят, что Бог внутри, это вовсе не значит, что где-то под кожей, за костями находится еще одно существо.

И когда говорят, что у сердца, когда оно любит, есть свой ум, - это разговор совсем не о мышцах и не о нейронных связях.

Рассказывают, что жил на свете мудрец по имени Лао-Дань.

Как-то один человек спросил его: "Если ты не управляешь миром, то как можно улучшить сердца людей?"

Лао-Дань сказал:

"Будь осторожен с человеческими сердцами! Воздействуя на человеческое сердце, можно заставить его замереть или затрепетать, но, теряя свободу действия, сердце умирает. Мягкое и застенчивое, оно может стать жестким и твердым; оно способно обманывать и прятаться, ранить и исцелять. Его жар – жар горящего огня, его холодность – холодность льда. Так быстро оно, что не успеешь глазом моргнуть, а оно облетело весь мир, в себе его отразив. Покоясь, оно глубоко и спокойно. Действуя, оно взмывает к самым небесам, и нет ему преград, и нет пределов. Вот каково человеческое сердце!"

Жизнь промышляющих охотой и собирательством народов, таких как племена австралийских аборигенов, по-видимому, весьма сходна с образом жизни наших отдаленных предков. Новозеландский/австралийский философ науки Ким Стирелни указывает на странное противоречие в их жизни. С одной стороны, аборигены с поразительным искусством выживают в требующих исключительных практических навыков условиях. С другой, продолжает Стирелни, изощренность человеческого ума доходит до извращения. Люди, обладающие уникальными знаниями об окружающем мире и искусстве выживания в нем, в то же время забивают себе голову очевидными нелепицами, назвать которые просто "бесполезными" было бы слишком щедро. Стирелни лично знаком с аборигенами Папуа-Новой Гвинеи. Они умеют выживать в поразительно трудных условиях недостатка пропитания за счет "удивительно тонкого понимания окружающей среды. Но такое понимание сочетается у них с дремучими, темными предрассудками касательно колодовства и "нечистоты" женщин во время менструаций. Множество местных сообществ поражены страхом перед колдунами и колдовством и страдают от насилия, порожденного этими страхами". Стирелни приглашает читателя задуматься, почему мы одновременно так умны и так глупы.

(Ричард Докинз, "Бог как иллюзия")

Это странное противоречие можно наблюдать везде.

Вот, например, ношение хиджаба. Когда-то это было исторически оправдано, и даже мудро, сейчас же никто не может дать вразумительного ответа на вопрос "зачем?". Также, как пример - огромная толпа людей, ждущая схождения благодатного огня, который, вобщем-то, может сделать любой прилежный школьник. Преклонение перед каменной статуей, обращение к изделиям из дерева...

И все это происходит в век небывалого развития науки, в век нанотехнологий, квантовой механики и нейробиологии.

Однажды чайный мастер шел по улице с большим подносом, уставленным чашками и баночками с чаем. Вдруг из небольшого бакалейного магазинчика на улицу вывалился разъяренный самурай. Чайный мастер старался уступить дорогу, но самурай, не замечавший ничего вокруг себя, все-таки налетел на него. Поднос упал, чашки разбились, а порошок чайного листа просыпался на рукав самурая.
— Смотри, куда идёшь, — зарычал самурай.
— Мне очень жаль, господин, — вежливо произнес чайный мастер, пытаясь счистить зеленый порошок с рукава самурая.
— Убери руки, — проревел самурай.
Чайный мастер отдернул руки, но нечаянно задел рукоятку меча, висевшего у самурая на поясе.
— Ты коснулся моего меча! — возмутился самурай.
Его глаза сверкали гневом.
— Прошу прощения, господин. — Чайный мастер поклонился.
—Ты трогал мой меч! Хочешь меня оскорбить — лучше ударь по лицу. Это будет меньшим оскорблением, чем трогать мой меч.
— Но послушайте, господин, — пробовал успокоить его чайный мастер. — Я не нарочно дотронулся до вашего меча. Это получилось случайно. Простите меня, пожалуйста.
— Поздно просить прощения. — Самурай был настроен очень решительно. — Я — Гэндзи. Вызываю тебя на поединок. Завтра вечером приходи к моему дому. Меч взять не забудь.Самурай гордо удалился. Чайный мастер дрожащими руками собрал то, что осталось от чашек. У него не было меча, и он совершенно не умел обращаться с оружием.
Чайный мастер вернулся домой, взял новые чашки и чай и поспешил к дому своего ученика по чайной церемонии. Он опоздал, и ученик — богатый и влиятельный человек — спросил, где мастер задержался. Чайный мастер рассказал о столкновении с самураем.
— Говоришь, его имя Гэндзи?
— Да, — ответил чайный мастер.
— И ты будешь драться с ним?
— Придется.
— Значит, можно считать тебя покойником, — объявил богач. — Гэндзи — сильный боец и не прощает оскорблений. Если ты вступишь в поединок, он тебя убьет.
— Тогда перейдем к уроку, — предложил чайный мастер. — Похоже, это последний урок, который я могу вам дать.
Вечером чайный мастер зашел в гости к своему другу — кузнецу, мастеру по изготовлению мечей. Как обычно они сидели рядом и пили сакэ.
— Что с тобой такое, приятель? — спросил кузнец.
— Я хочу попросить тебя продать мне меч, — ответил чайный мастер.
Кузнец улыбнулся.
— Слушай, друг, ты же сам знаешь, что я делаю каждый меч несколько лет — специально для заказчика. А с каких пор тебе понадобился меч?
— С сегодняшнего дня, — ответил чайный мастер.
Он рассказал другу историю с самураем. Кузнец слушал, затаив дыхание.
— Вот видишь, меч мне очень нужен. Может, одолжишь мне один — любой. Я договорюсь с ассистентами Гэндзи, чтобы тебе его вернули, когда все закончится.
Кузнец долго молчал. В голосе друга он услышал твердое решение умереть.
— Если уж умирать, — сказал наконец кузнец, — то зачем же тебе умирать как новичку, впервые взявшему в руки меч? Лучше умереть тем, кто ты есть, — мастером чайной церемонии, одним из лучших мастеров нашего времени.
Чайный мастер задумался над словами Друга, потом встал, похлопал друга по плечу и, не сказав ни слова, вышел на ночную улицу.
Приняв окончательное решение, он направился к дому Гэндзи. У ворот стоял один из ассистентов самурая.
— Передайте, пожалуйста, господину Гэндзи мое приглашение, — сказал чайный мастер. — Я помню, что завтра вечером у нас поединок, встреча здесь, у ворот его дома. Но я хочу пригласить его завтра днем к себе в чайный домик. Я хочу сделать ему подарок.
На следующее утро чайный мастер встал пораньше, чтобы приготовиться к приходу самурая. Он подмел дорожку и подстриг куст около чайного домика. Приготовил стол и приборы, расставил цветы в простых, но элегантных букетах. Потом тщательно почистил свое лучшее кимоно и надел его. Теперь все было готово, и чайный мастер пошел к воротам встречать самурая.
Вскоре появился самурай с двумя слугами. Чайный мастер поклонился.
— Очень рад, что вы пришли, — сказал он.
— Мне сказали что-то про подарок. — На лице самурая появилась ехидная усмешка. — Хочешь предложить выкуп, чтобы я отказался от поединка?
— Что вы, господин, конечно, нет, — ответил чайный мастер. — Я не посмел бы так оскорбить вас.
Он пригласил самурая зайти в чайный домик, показав слугам скамейку в саду и попросив их подождать.
— Ну, если не выкуп, значит, будешь просить сохранить тебе жизнь?
— Нет, — ответил чайный мастер. — Я понимаю, что вы должны получить удовлетворение. Но я прошу вас разрешить мне в последний раз показать свою работу.
Они зашли в домик, и чайный мастер пригласил самурая сесть.
— Я — мастер чайной церемонии, — объяснил он. — Чайная церемония — это не только моя работа и мое искусство, это мое воплощение. Я прошу позволить мне поработать последний раз — для вас.
Самурай не совсем понял, но опустился на колени и кивком показал чайному мастеру, что можно начинать.
Простое убранство маленького чайного домика создавало атмосферу уюта и спокойствия.
Снаружи доносился шелест листвы и журчание ручья. Чайный мастер открыл коробочку с чаем, и запах зеленого чая смешался с ароматом стоящих на полке цветов.
Медленно, спокойно, точными движениями чайный мастер насыпал немного чайного порошка в чашку. Затем зачерпнул специальной ложкой горячей воды из котла и налил в чашку. Самурай смотрел на церемонию, зачарованный красивыми и уверенными движениями мастера. Маленькой лопаточкой чайный мастер взбил чайный порошок с водой до пены, долил горячую воду, подал чашку самураю и поклонился ему, сохраняя полное спокойствие и сосредоточенность.
Самурай выпил чай. Возвращая чайному мастеру чашку, он заметил, что тот все так же спокоен и при этом сосредоточен и внимателен.
— Благодарю вас, — сказал чайный мастер, когда самурай поднялся, собираясь уходить. — Теперь я готов идти с вами к вашему дому, чтобы начать поединок…
— Поединка не будет, — заявил самурай. — Я никогда не видел такого спокойствия и уверенности перед схваткой — ни у кого из своих противников. Даже я сегодня нервничал, хотя был уверен в своей победе. Но вы… Вы не только сохранили полное спокойствие, но смогли передать спокойствие мне.
Чайный мастер посмотрел в глаза самурая, улыбнулся и низко поклонился. Самурай ответил еще более низким поклоном.
— Мастер, — сказал самурай. — Я знаю, что недостоин, но прошу вас быть моим учителем. Я хочу научиться искусству чайной церемонии, чтобы обрести уверенность и спокойствие, которых мне так не хватает.
— Я научу тебя. Можем начать сегодня вечером, ведь мы уже назначили встречу. Я соберу все, что нужно, и подойду к твоему дому.

Книга – это маленький мир. Маленький, потому как…  есть ли такая книга, которая может вместить в себя больше, чем все бытие? Книга – только часть бытия.

Итак, эти маленький миры – книги – можно разделить на совершенно ровные, где нет даже самых маленьких трудностей подъема, где у домов нет порогов, где тротуары идут вровень с дорогами, где можно найти ступени в подземный переход, но где нельзя погулять по крышам,  и на миры в которых обязательно, куда ни пойди, натолкнешься на ступени , по которым придется подняться, чтобы продолжить путь, а то и на лестницу с множеством пролетов (или строго вертикальную), которая выведет на другую ровную поверхность – а там уже, как знать, будут ли ступени?Или вырастут крылья за спиной?

Бывает так, что общаются два человека (может быть даже живой с мертвым)и одному из них все кажется, что его собеседник никак не вписывается в этом мир, что с ним что-то не в порядке, в то время как этот самый собеседник находится в добром здравии и трезвом рассудке, но только он на самом деле не здесь, не рядом, он просто на другом этаже.

Как же выходит так, что в одних местах есть такие ступени, а в других нет? Как строятся эти ступени? И может быть, строятся они вовсе не словами, ведь их высота определяется степенью понимания.

Когда вы чувствуете, что эмоции опустошают вас, наваливается депрессия и угнетенность, вспомните о смерти. Особенно это полезно в моменты, когда чувство собственной важности овладевает вами. Когда вы жалеете себя, когда ощущаете потерю чего-то очень ценного, чувствуете обиду, желание мстить, ревность, страх, когда цепляетесь за то, что уже потеряли в такие моменты, обернитесь, взгляните в темные глазницы смерти и попросите у нее совета. Спросите у нее ответы на ваши вопросы. И она поставит все на свои места.(с)

Жил на свете человек, и был он большой искатель. В старинных книгах, в руинах древних городов, в толпе людей, в чарующем безмолвии ночи, в звуках морского прибоя, в глубинах цвета, в гармонии небесных вибраций и в невидимых коридорах сознания - везде искал он разгадки великих тайн. Он всегда был разочарован, потому как ничто не могло превзойти его жажды. И вот однажды он узнал, что далеко, в безлюдных местах, живет старик, которого зовут мудрецом и который постиг окончательную тайну; но сложность была не только в расстоянии - старик не легко принимал пришедших  к нему людей.

Этот человек принял вызов. Он продал все, что имел и отправился в те пустынные места. Измотанный дорогой и долгими поисками, уставший, утомленный, он много раз решал вернуться, но какой-то голос внутри - то беспокоящий любопытством, то чарующий  неведомым - всегда звал его, вел заросшей таинственной тропой...

Итак, он шел упорно, и в конце концов достиг цели своего путешествия.

Действительно, у того мудреца было кое-что странное, это было очевидно: старик будто бы что-то знал. Необъяснимая тайна чувствовалась во всех его, казалось бы, простых и естественных движениях, в его голосе, в походке, и особенно в его глазах - невозможно было разгадать их:  взгляд старика был неизмеримо глубоким, и при этом как будто пустым.

to be continue

Один дзенский мастер собирался прочитать лекцию своим ученикам. Все уже собрались, и только он вышел к ним, как вдруг в окно залетела маленькая птица.  Она села на подоконник и начала петь, и она пела из самой глубины сердца. Мастер при этом стоял молча и не говорил ни слова, а потом, когда птица, закончив свою песню, вспорхнула и улетела куда-то по своим делам, он сказал: "На сегодня наша лекция закончена".

Меняются и время, и мечты;
Меняются, как время, представленья.
Изменчивы под солнцем все явленья,
И мир всечасно видишь новым ты.

Во всем и всюду новые черты,
Но для надежды нет осуществленья.
От счастья остаются сожаленья,
От горя — только чувство пустоты.

Уйдет зима, уйдут снега и холод,
И мир весной, как прежде, станет молод,
Но есть закон: все обратится в тлен.

Само веселье слез не уничтожит,
И страшно то, что час пробьет, быть может,
Когда не станет в мире перемен.