В это тревожное время, все мы должны задаться важным вопросом: «А есть ли вообще что-то, лучше черешни?».
Понятно, что есть, например, крепкий алкоголь. Но тут конкуренция — не совсем честная. Лучше крепкого алкоголя вообще только совместный альбом Би Би Кинга и Эрика Клэптона. Это не пять разных людей, это два. Ещё, кстати, песня Джетро Талл про одноглазую проститутку хорошая. Но сейчас не о том, а то увлечёмся.
Скажем, вишня. Что это вообще такое? Вроде бы, похожа на черешню, но говорить тут не о чем. Попробуйте съесть два килограмма вишни в одиночестве. Будете смешны и жалки.
Вы не
говорите по-английски? Оно того и не стоит. Потому что, по-английски, вишня и черешня — это всё у них «черри». Ладно, черешня, допустим, «свит черри». Тем не менее, семантика языка указывает, что это всё — одно. А о чём говорить с людьми, которые на уровне языка не видят разницы между вишней и черешней? Да и люди ли это? Так, джастин бибер, провинциальный педофил.
Не таковы мы. Вишня — материал для варенья. В лучшем случае. А черешня — «суперфуд», самостоятельная субстанция, вещь в себе, отдельный химический элемент, пятое измерение.
Взял килограмм самой сладкой, килограмм той, что покислее. Помыл, засыпал в плошку, взял зелёненькое блюдце для косточек. Купаж! Даже ассамбляж!
Сижу, сразу не кидаюсь. С ней ведь себя не удержишь. Если вкусил, прощайся с умеренностью и соразмерностью.
В общем, жить надо, пока есть лето и черешня. А там уж видно будет.
